180 секунд

Через две недели мы с Эсбеном и его сестрой Керри стоим перед дверью переполненного студенческого клуба. До Хэллоуина неделя, и мы дрожим на холодном ветру, под тусклым серым небом. Хотя все мы в толстых свитерах и куртках, такое ощущение, что это последний сносный денек. Вот-вот начнутся настоящие морозы. Штат Мэн вовсе не славится легкими зимами.

Стеффи целыми днями шлет мне солнечные картинки, и в другое время меня бы это бесило, но к ним прилагается столько смайликов, что сердиться невозможно. Я не первый день пытаюсь дозвониться до подруги и постоянно по ней скучаю. Эти глупые послания поддерживают меня на плаву.

Эсбен возится с телефоном, а я держу видеокамеру. Керри достает из сумки блокнот и пакет маркеров.

– Ты впервые? – спрашивает она.

– Да.

Я изо всех сил стараюсь не выглядеть нервной закомплексованной трусихой. Не знаю, что из этого получится. Эсбен и Керри решили попросить студентов рассказать про своих лучших друзей, а я довольно неохотно согласилась составить им компанию. С одной стороны, мне до смерти хочется вновь понаблюдать Эсбена в действии, а с другой – я мечтаю закрыть глаза руками и ничего не видеть.

Я одновременно хочу и убежать, и остаться.

И остаюсь.

У Керри такая же теплая улыбка, как у брата.

– Ты волнуешься. Не надо.

Она встает, передает мне блокнот и забирает камеру.

– Я рада, что ты с нами. Мы не виделись с того дня.

Уточнения излишни. Мы обе прекрасно понимаем, какой день она имеет в виду.

– И ты тогда быстро ушла.

– Да, – соглашаюсь я. – Потому что была... не готова. Ты, наверное, решила, что я ненормальная.

– Нет. Каждый человек может занервничать. Ты нервничала немножко больше, чем другие, но... не знаю. В любом случае, я такого еще не видела. – Керри шаркает ботинком по бетону. – В смысле, я не видела, чтобы Эсбен так себя вел. Обычно он гораздо спокойнее.

– Ну, наверное... я подумала...

Я так далеко от привычной зоны комфорта, что защититься мне буквально нечем. Эсбен обрушил почти все мои стены.

– Я не знала, всегда ли он... так реагирует.

Керри качает головой:

– В тот день – впервые. Я с самого начала снимаю и фотографирую все проекты Эсбена. И мне очень нравится... – Она замолкает, стоя на ветру. – Эсбен так много о тебе говорит, что у меня ощущение, будто мы давно знакомы. Но мы почти не знаем друг друга. Пока что.

Она такая же энергичная, как ее брат.

– И я бы хотела узнать тебя получше, потому что всё это было так красиво, и ты кое-что сделала для моего брата. Затронула его за живое. У вас обоих как будто крышу сорвало.

– Весь тот день был слегка безумным.

– И прекрасным, – подчеркивает Керри. – Но я должна перед тобой извиниться. Я просто вытащила тебя из толпы, не дав шанса отказаться. Иногда я завожусь не меньше Эсбена. Я должна была заметить, что ты не в восторге. Но нам не хватало одного человека, а ты оказалась рядом...

Я останавливаю ее:

– Я рада, что ты меня вытащила.

И поглядываю на Эсбена – украдкой, но очень нежно.

– Это лучшее, что было в моей жизни. Спасибо.

Порыв ветра раздувает светлые волосы Керри. Улыбаясь, она убирает их от лица и придерживает рукой.

– Ты просто воспламенила моего брата, понимаешь? Но до сих пор он тебя прятал, и я очень рада, что мы наконец пообщаемся.

Я должна всё объяснить. Сказать, что это моя вина.

– Эсбен не прятал меня. Я просто немного застенчивая, и...

Это очень неловко, но все-таки я не буду врать.

– Если бы не он, я бы, наверное, до сих пор сидела, запершись в своей комнате. Он учит меня расслабляться и быть общительной. – Пожав плечами, я добавляю со смехом: – Очень терпеливо.

– Эсбен, несомненно, терпеливый.

Керри поворачивается к брату и кричит:

– А еще адски неорганизованный и тормозной! Эй, Синий мальчик, убери телефон! Время идет!

Эсбен смотрит на сестру:

– Извини, извини. Я готов.

– Серьезно. Если бы не я, вообще ничего бы не делалось. – Керри тычет меня в плечо: – Слушай, в следующем месяце я выставляю свои работы. Хочешь прийти? Ничего особенного, просто небольшое вечернее сборище на художественном факультете. Скверные закуски и всё такое. Зато там у них отличная художественная галерея. Приходите вместе с Эсбеном.

– С радостью, – отвечаю я.

Совершенно искренне.

– Вот в чем фишка, – объясняет Эсбен, подходя. – Надо поговорить с теми, кто прямо сейчас не занят едой. Кстати, видишь ту компанию, которая на нас смотрит? Эти девушки хотят рассказать о своем лучшем друге, с которым познакомились две недели назад. Я шучу, но в каждой шутке есть доля правды. Пошли отсюда.

Держа в руке блокнот, Эсбен приближается к одиноко шагающему студенту. Я отвожу взгляд: сама мысль о том, чтобы подойти к незнакомцу, взрывает мне мозг. Вдобавок у этого парня шапка надвинута почти на глаза. Кажется, он не жаждет общения.

– Привет, старик, можешь сказать пару слов для опроса? – раздается голос Эсбена.

От страха я почти не слышу начало разговора... но, подняв голову, я вижу студента, который смотрит в камеру.

– Меня зовут Чи, а моего лучшего друга Энди.

– Как вы познакомились? И чем Энди не похож на других? – спрашивает Эсбен.

– Ну... – Чи отводит взгляд. – Я родился в Камбодже и переехал в Штаты, когда мне было одиннадцать лет. Я не говорил по-английски и отставал в школе. Я, конечно, дополнительно учил английский, но, кроме того, ходил и на обычные уроки вместе со всеми. Никто не хотел со мной дружить. В школе было мало ребят из Камбоджи. – Он смеется, но это горький смех. – И меня здорово травили. Дети бывают жестоки. Даже не знаю почему... но я всегда был один. Мне плохо давался английский, а когда у меня что-то не получается, то вообще хочется всё бросить. Я скучал по дому, по друзьям. Я ненавидел здешнюю еду. Всё ненавидел.

Он замолкает и смотрит в землю, а потом поднимает голову и проводит рукавом под носом.

– Блин, я что-то расчувствовался. Давно об этом не вспоминал.

– Всё нормально, – отвечает Эсбен, хлопнув Чи по плечу.

Чи шмыгает носом и качает головой.

– И тут один парень из нашего класса... он начал подсаживаться ко мне за обедом. Энди. Он угостил меня чипсами, и это была первая американская еда, которая мне понравилась. Он показывал на разные предметы и называл их по-английски, а я повторял. А сам он хотел знать, как они будут по-кхмерски. У него плохо получалось. Он говорил с ужасным акцентом, но все-таки старался. Это Энди научил меня читать, а не учителя. В тот первый год он был моим единственным другом. Другие ребята не понимали, почему Энди тусит с таким лохом. Они тоже стали его травить. – Чи смотрит прямо в камеру. – А он не сдавался. Он дружил со мной, и точка. Мы боролись вдвоем.

– Вы до сих пор дружите? – спрашивает Эсбен.

Он очень внимательно слушает. Не просто берет интервью, не просто задает вопросы. Он весь внимание. Эсбен искренне интересуется тем, что ему говорят. И это прекрасно.

– Да, да, конечно! – отвечает Чи, энергично кивая. – Он поступил в Гарвард, представляете? Я так им горжусь! – Он хлопает себя по груди и смеется. – Гарвард! Блин, как я скучаю по Энди.

Эсбен пишет в своем блокноте #лучшийдруг и #энди и вручает его Чи. Керри делает несколько снимков.

– Спасибо, ребята, – говорит Чи. – Я давно должен был сказать ему, как много он для меня сделал. И делает до сих пор. Нет никого лучше Энди.

Вдруг он обнимает Эсбена и звучно хлопает его по спине.

– Спасибо, чувак!

А потом поправляет шапку и уходит.

У меня отвисает челюсть. Что это было?

Эсбен поворачивается:

– Неплохое начало, а?

Он неспешно шагает дальше в поисках следующего.

Я иду рядом с Керри.

– Это просто волшебство... – задыхаясь, говорю я.

– Да, да. Каждый раз заново удивляюсь.

Следующие пять разговоров проходят достаточно гладко, но в основном это девушки, которые просто хотят попозировать на камеру. Тем не менее они говорят теплые слова и благодарят своих друзей, а Керри делает несколько хороших снимков. Она скептически называет их «наполнителем», но лично я думаю, что очень приятно слушать чужие рассказы о дружбе. Я думаю про Стеффи и про то, что могла бы рассказать, если бы сегодня брали интервью у меня.

Еще четыре беседы – и Эсбен начинает заметно раздражаться. Я понимаю, что он жаждет чего-то более интересного.

– Элисон, может, найдешь мне следующего собеседника? – спрашивает он.

– Я?

Понятия не имею, как это делается.

– Ну да. Ты справишься. У тебя свежий взгляд. Девственный, – говорит Эсбен и подмигивает.

Господи, он понятия не имеет, насколько прав. Но я соглашаюсь.

Мы втроем стоим и озираемся. Вокруг такая толпа, что я не сразу начинаю различать отдельные лица. Неподалеку от нас я вижу пожилого седоволосого мужчину в длинном шерстяном пальто, с клетчатым шарфом, аккуратно заправленным за ворот. Он идет, опираясь на красивую резную трость, хотя, кажется, не особо в ней нуждается. Мне вдруг очень хочется узнать, кто лучший друг этого человека.

– Он, – говорю я, незаметно указав на него.

– Профессор Гейлон? Смелый выбор.

Эсбен выдыхает.

– Ну, пожелай мне удачи.

Он расправляет плечи и шагает вперед.

– Кто такой профессор Гейлон? – шепотом спрашиваю я у Керри.

Она с трудом сдерживает смех.

– Преподаватель экономики, который славится мерзким характером. Ты сделала потрясающе удачный выбор! – И Керри торопится, чтобы догнать брата.

Эсбен тем временем пытается втянуть профессора в разговор.

– Неужели у вас нет лучшего друга? Вы бы нас очень выручили. Хоть два слова!

– Может, лучше сядете за учебники, чем заниматься всякой ерундой?

– Давайте договоримся. – Эсбен включает свое обаяние на максимум. – Вы даете нам короткое интервью, а я сегодня целый вечер буду заниматься.

Профессор Гейлон прищуривается и тычет в сторону Эсбена тростью.

– Договорились. И поживей.

Эсбен делает знак Керри, и она включает камеру.

– Итак, расскажите о своем лучшем друге.

– У меня нет друзей. Всё. Интервью закончено, – резко говорит профессор и пытается уйти, но Эсбен останавливает его:

– Нет-нет, подождите! У вас вообще никого нет? А кому же вы позвоните, если что-нибудь случится?

– Девять-один-один.

– Вы женаты? У вас есть родственники?

– Нет. Я никогда не имел намерения жениться. А мои родственники все умерли.

Эсбен задумывается.

– Так. Ну а кому вы звоните, просто чтобы поговорить? Если вам нужна поддержка? Если хотите с кем-нибудь сходить в кафе?

Гейлон вдруг замолкает. Надолго. Эсбен, как ни странно, теряется.

Пускай я не такая мрачная, как профессор, зато хорошо знаю, что такое горечь и обида. Не успев задуматься, я делаю шаг вперед.

– А раньше? У вас был человек, которому вы всегда звонили, если что?

Он тычет тростью в мою сторону:

– Эта девушка умнее, чем ты!

Профессор перекладывает трость в другую руку и выпрямляется.

Я подхожу ближе.

– Как его звали?

– Джерри Дюбуа. Сукин сын.

Эсбен опускает голову, чтобы скрыть улыбку.

– Ну и ну.

– Вы поссорились? – спрашиваю я.

– Поссорились? – резко повторяет профессор. – Да я вычеркнул этого человека из своей жизни!

– Почему?

– Я совершил ошибку. Доверился ему. Согласился на сделку, которая, по его словам, должна была нас обогатить. А он меня подвел. Мы всё потеряли.

Он трясет тростью.

– Никогда не вступай в деловые отношения с друзьями, девочка.

– А что случилось? Он взял ваши деньги, а доход вы не получили?

– Что? Нет-нет. – Профессор ищет слова. – Гораздо хуже. Всё вообще пошло не так, как мы думали. Я разорился. От меня ушла невеста.

– Но это же было просто неудачное вложение. Он не нарочно... – начинаю я.

– Тем не менее я остался без штанов! – огрызается он.

– А раньше, когда всё еще было хорошо? – настойчиво спрашиваю я. – Что вы делали вместе?

– Играли в карты. Выпивали. Джерри любил крепкий виски, а я мартини. Безо льда и с лимоном. Джерри преподавал литературу в университете Мэна. Он вечно подсовывал мне Шекспира. Ради него я читал всякую муру... – Профессор слегка улыбается. – Однажды он заставил меня посмотреть «Как вам это понравится», и знаете что? Мне понравилось! Джерри не умел рассказывать анекдоты и совершенно не разбирался в женщинах, но... но я любил его. Когда умер мой брат, Джерри был в Чикаго. И он примчался через всю страну, чтобы побыть со мной. Он стоял рядом на похоронах...

– То есть Джерри был не так уж плох, – говорю я.

Профессор Гейлон смотрит на меня:

– Да. Не так уж плох.

– И когда вы в последний раз общались? – спрашиваю я.

– Гос-споди... лет тридцать назад... – Он задумывается. – Ну да, в июне будет тридцать шесть лет.

– Вы по нему скучаете?

– Да, наверное... – теперь он говорит мягче и задумчивее.

– Вы могли бы простить его?

– Мы тогда были молоды. Не умели обращаться с деньгами. И он не ошибся, когда сказал, что моя невеста охотится за деньгами. Он сказал, что порядочная девушка осталась бы со мной, несмотря на бедность. И он был прав. Да, пожалуй, я простил бы его, хоть он и гад...

– Хотите позвонить ему? – спрашивает Эсбен.

– Юноша, да вы гений. – Профессор явно приободряется. – Есть один нюанс: я понятия не имею, как его найти. Он может быть где угодно.

Эсбен набирает текст быстрее всех на свете. Через десять секунд он показывает профессору Гейлону экран.

– Джерри Дюбуа, профессор литературы, Бостонский университет. Телефон 617...

– Он в Бостоне? Черт возьми, он всегда мечтал преподавать там. – Лицо профессора озаряется, и он касается рукой экрана. – Вы только посмотрите. А морщин-то у него больше, чем у меня.

– Может, позвоним ему прямо на работу?

Профессор Гейлон кивает.

Эсбен набирает номер и протягивает старику телефон. Мы все тревожно ждем.

– Джерри Дюбуа? – выкрикивает профессор. – Это Картер Гейлон. Так, значит, ты теперь в Бостоне, старый хрен? Знаешь что? Если ты угостишь меня шикарным ужином, я тебя прощу.

Он хмурится и слушает.

– Так... давай договоримся. Да. Отлично. В субботу. Не нужен мне адрес, я умею пользоваться гуглом.

Он возвращает телефон Эсбену.

– Похоже, ты все-таки не дурак.

Керри подает брату блокнот, и Эсбен поспешно пишет на листке #джерри и #лучшийдруг. Он делает снимок. А затем, без единого слова, профессор Гейлон разворачивается и уходит. Почти вприпрыжку.