глава 68: "Она вчера умудрилась в краску вляпаться, потом в лак."
---
Утро было спокойным.
Свет едва скользил по полу — нежный, тёплый, как дыхание, замёрзшее на стекле. В комнате пахло деревом и чаем, а воздух был настолько неподвижным, что каждый шорох казался неуместным.
Сасори сидел у стола, снова сосредоточенно работая над тонкой резьбой. Его пальцы двигались медленно, но точно — будто вспоминали забытый язык.
— …Она сбежала, — с порога произнёс Дейдара, немного озябший, с каплей воды на щеке.
Сасори даже не обернулся:
— Ты опять попытался её вымыть?
— Ну да. А что мне оставалось делать? — буркнул тот, потирая плечо. — Она вчера вляпалась в краску, потом в лак. И теперь пахнет не самым приятным образом.
Словно услышав своё имя, из-за угла вынырнула Ириска — мокрая, но гордая, с распушённой шерстью, как у оскорблённого аристократа. Она стремительно проскользнула под столом и запрыгнула на подоконник, свернувшись в комок. Только хвост подрагивал, выражая недовольство.
— Не стоит спорить с существом, которое точно знает, чего хочет, — тихо заметил Сасори, усмехнувшись.
— Особенно если у него когти, — пробормотал Дейдара, глядя, как кошка замирает в тени, превращаясь в пятно покоя.
Сасори отложил инструмент и потянулся к чаю, теперь уже остывшему. Он бросил взгляд на Дейдару:
— Когда руки работают — мысли становятся чище.
— А когда всё тело в царапинах — не думаешь вообще, — фыркнул тот, показывая тонкую полоску на запястье. — От тебя и от неё — одни проблемы.
— И всё же ты с нами, — мягко отозвался Сасори. — Значит, не всё так плохо.
---
Лес.
Снег шёл ровно, будто кто-то ронял небо горстями.
Зецу двигались быстро, не оставляя следов — как всегда. Но лес казался другим. Тяжёлым. Слишком внимательным.
— Опять эта сырость… — буркнул Чёрный Зецу, в который раз поправляя капюшон. — Что за извращение — высылать нас двоих. Мог бы и сам пойти, если так интересно, кто там шепчется в кустах.
— Но ведь ты любишь жаловаться, — отозвался Белый с лёгкой ухмылкой. — Это даёт тебе цель в жизни, не так ли?
Он замер, положив ладонь на ветку. — Сюда.
Чёрный ворчливо пробормотал, шагнув через упавшую ветку:
— Цель в жизни у меня была, пока нас не вытащили из безвременья и не велели играть в разведчиков. Мы были силой, Белый. Призраками войны. А теперь — мыши в снегу.
Он хмыкнул. — Я вообще-то собирался воскресить мать, а не шпионить за нервными шиноби в масках.
Они затаились в тени вековой ели. Внизу, едва различимые за снежной дымкой, стояли двое в масках. Анбу. Их голоса были не громче дыхания, но Чёрный Зецу умел вычленять важное даже в шелесте листвы.
— Подтверждено, — сказал один. — Через два дня. В Конохе.
— Совет?
— Все пятеро. Камень уже прислал ответ. Они... обеспокоены.
— После того, что произошло в Песке — неудивительно. Кто-то копает слишком глубоко.
— Думаешь, это они?
— Это пока только слухи.
— Может быть. Но ты знаешь, как начинаются войны? Со слухов. А заканчиваются тем, что тела некуда складывать.
Белый тихо втянул воздух.
— Красивая поэзия у них, — прошептал он. — Прямо захотелось завести дневник.
— Они нервничают, — пробормотал Чёрный. — И, возможно, не зря. Если решат объединиться — будет трудно остаться в тени.
— Но интересно. — Белый усмехнулся. — Пошевелилось старое, а они думают, что справятся новыми руками.
— Они думают. Это уже ошибка, — буркнул Чёрный, разворачиваясь прочь. — Пошли. Надо доложить, пока кто-нибудь не начал громко умирать.
"Например ты", — хотел добавить он, но промолчал.
Снег усилился. Он ложился на плечи, на ветви, на дорогу вперёд — как память, что никогда не забудется. И лес, казавшийся минуту назад пустым, теперь затаил дыхание.
Что-то приближалось.
---