глава 44: "Поход""
---
Утро началось не с рассвета — с грохота.
— ПОДЪЁМ! — крикнул Белый Зецу, врываясь в каждую комнату. — Время провожать жертвенных барашков!
— Я не барашек, я акула, — буркнул Кисаме, натягивая плащ.
— А я — льдышка, — простонал Дейдара, зарываясь в одеяло. — Холодно, мм…
— Вствай, — отрезал Сасори, кидая в него тапком.
На кухне кипел чай. Конан уже сложила в сумку свиток со списком, монеты, пару купюр и карандаш(для расчётов).
— Вы пойдёте прямо, по тропе, — показывал Яхико на карту. — Не сворачивать. Не разговаривать. Не давать познавать боль. Не гипнотизировать. Не красть.
— Вы так говорите, будто это регулярно случается, — подал голос Нагато, поправляя плащ и поднимая капюшон.
— Оно и случается, — пробормотали почти хором Яхико, Конан, Какудзу и даже Итачи.
---
Снаружи хрустел снег. Мороз сжимал воздух, будто намеревался его сломать. Сасори сел на подоконнике с чашкой горячего чая. Дейдара в несколько слоёв пледов пристроился на кровати, которая стояла рядом.
— Холодно, мм...
— Я заметил, — сказал Сасори, глядя вдаль, туда, где тропа уходила в белое марево.
— Думаешь, они принесут всё?
— Нет.
— Я тоже нет. Но я всё равно хочу, чтобы они вернулись. С пледом. И с чем-нибудь тёплым.
---
В дороге Нагато и Кисаме шли молча. Снег хрустел под ногами. Вдали вырисовывался силуэт деревни — крошечной, но с дымом из труб и обещанием теплоты.
— Чувствуешь? — спросил Кисаме.
— Что?
— Впереди — печи. Люди. Жизнь.
— Привык забывать, что она есть, — тихо отозвался Нагато.
— А я — что могу скучать по запаху печёного хлеба.
---
В этот день они вернулись ближе к закату. С одеждой, пледами, тканью, новой кастрюлей, и — по непонятной причине — с живой курицей.
— Она была акцией при покупке пледа, — сказал Кисаме. — Подарок.
— Она теперь наша, — добавил Нагато. — Назовите её.
— Хидан, — сказал Какудзу. — В честь чего-то беспокойного и бесполезного.
— ЭЙ!
---