Атлантида

ГЛАВА 36.Труп в бочке и просьба сына

Как только Назир Синх получил письмо от сына, он отправился в таверну на окраине порта, где они уже встречались раньше. Его одежда была такой же, как у местных жителей, но отличалась чистотой и свежестью, а не была грязной и пропахшей потом. Чёрный шерстяной плащ с капюшоном скрывал его лицо от посторонних взглядов. Поэтому, когда он вошёл в таверну, никто не обратил на него особого внимания.

Советник спокойно подошёл к столику, за которым его ждали, и сел рядом с Саахом на скамью. Мараджий откинулся назад, пытаясь заглянуть под капюшон, а сообразительный парнишка негромко воскликнул:

— А вот и наш долгожданный друг пожаловал!

— Тише, мальчик мой, — сказал друг, снимая капюшон.

— Это вы, господин? — не веря своим глазам, спросил Мараджий. — Вас трудно узнать без тоги. В этом наряде простолюдина я точно бы прошёл мимо и даже не взглянул на вас, Ваша Светлость.

— Иногда кожаные штаны и льняная рубаха – самый удобный наряд для высокопоставленных людей, – начал он, облокотившись на стол. – Где принц?

— На корабле. Вернее, то, что от него осталось, — с каким-то злорадством доложил Саах.

По голосу своего мальчика советник понял недоброе и, насторожившись, бросил взгляд в сторону капитана охраны принца.

Тот только опустил глаза и чётко оттарабанил:

— Я не виноват, господин. Слон, испугавшись, сбросил принца и, убегая, наступил ему на голову.

— А ещё, — довольно добавил Саах, словно издеваясь над Мараджием, — наш принц подгнил чуток.

Третий советник пытался сохранять спокойствие. Такие новости были совсем некстати, но что поделаешь. Теперь уже ничего не исправить. Главное, что Арий больше не будет помехой. Однако тело не всегда удаётся доставить в целости и сохранности. Если оно сильно повреждено, единственным доказательством того, что это тело принадлежит Арию, должен стать перстень наследного принца.

— Где перстень? — холодным тоном спросил советник.

Саах со словами: «Вот он», бросил мешочек на стол.

Когда Назир Синх открыл его, то, улыбнувшись, заметил:

— Хоть перстень притащил. Пошли, покажешь останки нашего всеми любимого наследного принца.

Все трое, встав из-за стола, вышли на улицу. Позади этой маленькой компании плёлся капитан. Его хмурый вид просиял только после встречи с конём Назир Синха.

Мараджий был большим ценителем породистых скакунов. Его отец, оставив службу при дворе, посвятил себя разведению лошадей, и эта страсть передалась и сыну.

Капитан легко определял породу и цену коня. Перед ним стоял настоящий представитель сахарийской породы — редкого чёрного окраса. Этих лошадей разводили в империи, расположенной на юге Африки.

По мнению Мараджия, единственным достоинством мужчин Сахарии было искусство селекции. Только лучшие из лучших удостаивались права на размножение, поэтому в потомстве не было брака. За одного такого коня отдавали сотню золотых — это было дорогое приобретение. В императорской конюшне насчитывалось не больше двадцати лошадок, а у отца Мараджия было всего две кобылы. Старик пытался вывести новую породу, скрещивая их с представителями других видов, но каждый раз жеребята получались с браком: они были низковаты, неказисты или имели тихий нрав. А этот конь был лучшим представителем породы. Поэтому Мараджий не смог удержаться от восхищения.

— Какой красавец! Самый лучший сахарийский скакун, которого я видел!

— Подарок царя Белокаменного города, — с гордостью сказал Назир Синх, беря жеребца под уздцы.

— Что же, Ваша Светлость, такого сделал для царя пиратов и наёмников, что он так щедро расплатился? — гладя морду коня, спросил капитан.

— Ничего особенного, — скромно ответил хозяин завидного скакуна.

— Может мне перейти на службу к царю окраин, раз он так расплачивается, — задумчиво пробурчал себе под нос Мараджий.

— Его Величества Мансура больше нет. Теперь там правит его племянник Карим. А он не так щедр, — шутливо сказал Назир Синх.

— Жаль, — вздохнул капитан.

— По мне конь как конь. Ничем не лучше лемурийского или степного. Четыре ноги и грива, как у всех, — заметил Саах. — Зачем так убиваться по какой-то лошадёнке?

Если бы взглядом можно было убивать, Саах уже был бы мёртв. С таким гневом Мараджий посмотрел на невежду. Но потом он немного успокоился и махнул рукой, словно говоря: «Что можно ожидать от простолюдина?».

Когда они подошли к кораблю, Мараджий вытащил платок и пояснил:

— В трюме вонь ужасная.

Его примеру последовал и советник, только чуть позже (когда спускался в трюм). А там и впрямь смрад стоял невыносимый. В бочонке, сбитом наспех, среди подтаявшего льда лежал труп принца. От увиденного подкатывал комок к горлу. Тело уже раздулось, и трупные газы звучно выходили из него. Прижав к носу сильнее платок, Назир Синх спросил, посмотрев на капитана:

— Это точно принц?

— Да, Ваша Светлость, ручаюсь головой, — с уверенностью в голосе ответил тот.

— По тому, что я сейчас вижу, сложно опознать в нем наследника.

— Когда я грузил его сюда, он выглядел лучше, — заверял опять Мараджий. — Моему слову можно верить, господин. Я своими глазами видел, как принц падает со слона и как глупое животное размозжило ему голову, — недоверие советника было как оскорбление для потомственного военного, и он, выхватив нож, отдал его Назир Синху.

Саах дёрнулся было на защиту господина, но увидев, что Мараджий отдаёт оружие, остановился.

— Если Его Светлость сомневается во мне, пусть пережжет моё горло. Я даже не шелохнусь, — твёрдо заявил капитан.

— Господин, я могу это сделать для вас, — с нескрываемым удовольствием сообщил Саах.

На что Назир Синх только улыбнулся.

— Не стоит. Я верю тебе, Мараджий, и тебе, мой мальчик. Не каждый готов отдать свою жизнь в качестве доказательства своей верности. И так, идёмте.

Назир Синх направился к лестнице. Дышать среди такого амбре было невозможно. Только Сааху такое зловоние особого дискомфорта не доставляло. Если советник и капитан не отрывали от лица надушенные платки, то бывший дитя трущоб спокойно вдыхал трупный запах, не морщась. В когда-то родных трущобах Саах только и дышал таким пропитанным гнилью и испражнениями воздухом.

Капитан быстро догнал советника на палубе, а вот Саах плёлся позади. Куда спешить? Назир Синх всё равно не уедет без наставлений им обоим. К тому же парень хотел поговорить с ним о Розе.

Когда к ним подошёл и Саах, советник, обмахивая себя платком, начал говорить:

— Отплываете завтра на рассвете. К полудню должны быть в Атланте. Как только приплывёте, переоденетесь в форму императорской стражи и встретите меня у главных ворот. Лошади будут ждать в порту. Всё остальное потом. Ясно?

— Да! — чётко ответил Мараджий.

Саах только махнул головой.

Советник вместе с Саахом покинул судно. Подойдя к лошади, Назир Синх уже хотел было сесть в седло, как парень остановил его, взяв уздцы:

— Отец!

Его Светлость повернулся в сторону Сааха.

— Ты называешь меня так, только когда о чём-то хочешь попросить, — жёлтые глаза окрасились теплотой.

Так редко он слышал это слово. И пусть Саах был ему неродной, но именно советник воспитал его. И никто в мире даже не мог догадаться, что у самого расчётливого человека империи атлантов есть приёмный сын, которого он по-отцовски любит. — Что хочет, мой мальчик?

— Я прошу позаботиться об одной девушке, — неуверенно попросил Саах.

На что советник мягко потрепал его по щеке. Как он может отказать в такой редкой просьбе. Сын никогда ещё не просил о подобном. Все его желания сходились к деньгам, а тут девушка. Неужели влюбился. Посмотрев на Сааха внимательней, советник облегчённо вздохнул. Нет, точно не любовь. Уж слишком спокоен. Он очень хорошо знал приёмного сына. Его мальчик не способен быстро влюбиться, скорее всего, здесь что-то другое.

— Кто же та, за кого ты просишь? — спросил советник.

— Портовая шлюха.

— Ты просишь за портовую девку? — от удивления у Назир Синха даже округлились глаза. Видно, он плохо знает мальчика. — Зачем она тебе, сынок?

— Она пригодится нам обоим, отец.

— Как мне может пригодиться какая-то проститутка? — уже с раздражением спросил советник.

— Девчонка совсем юная, а развела меня так, что я дал слово исполнить её желание. Отец, я был уверен, что колечко, которое она хочет, — простая побрякушка. А оказалось, оно принадлежит её папаше-пирату.

– И что? — всё ещё не понимая, о чём говорит его сын, спросил советник. 

— Мне пришлось убить папашу. Роза заказала своего отца, так что даже я не сразу понял, на что согласился.

— Тебя использовала маленькая девочка, чтобы решить свои проблемы?! — Засмеялся Назир Синх. — А она мне уже нравится. Ты прав, она нам пригодится. Немного подучиться при дворе, и цены ей не будет. Раз в столь юном возрасте у неё такие задатки. В свите новой императрицы твоя Роза принесёт нам пользу. Я хочу посмотреть на неё.

— Она ждёт меня в гостинице.

Назир Синх с довольным лицом шёл рядом с приёмным сыном, всё ещё не веря, что провинциальная шлюха смогла обмануть Сааха. Люди вдали от императорских дворцов не искушены в таких играх. Провинциалы прямолинейны и грубы в выражении своих желаний, ну а в таком возрасте глупы все. Девочка точно должна жить при дворе. Подобные таланты не должны пропадать среди грязи порта.

Саах торжествовал. Он, конечно, был уверен, что просьба не останется без внимания. Отец никогда не отказывал ему. Быть в свите императрицы — большая честь. Очень мало людей удостаивается этого. Иногда и знатность рода не играет особой роли в этой привилегии. В императорской свите были только благородные и свободные люди. Как Назир Синху удастся пристроить Розу в ближний круг Атии, он даже не мог и представить. Но нет ничего, что не под силу отцу Сааха.