- 5.
Сегодня я вновь увидела этого симпатичного парнишу, на том же месте и в той же позе. Я даже на минуту растерялась, когда снова его увидела, я этого совсем не ожидала! Моя растерянность сыграла со мной злую шутку, мне почему-то понадобилась срочно книга, и, конечно же, я выбрала ту, до которой трудно было добраться. Не знаю как это объяснить, паника или ещё что-то... Чёртова книга не доставалась, и какое моё было удивление, когда этот красавчик молча подошел, достал книгу, вручил мне в руки и ушёл. В тот момент я поняла, насколько моё сердце может быстро колотиться. Я сегодня не могла сосредоточиться на истории, всё моё внимание было приковано к этому парню. Я была такая не одна, вокруг него было столько девушек, что в какой-то момент мне его стало жаль, ведь это, наверное, так утомляет, никакого личного пространства. Я старалась сконцентрироваться на учёбе и не быть одной из тех липучек, что бесцеремонно мелькали перед ним. Но он был слишком красивым и недосягаемым. Я читала строки в книге, а в голове вертелось: "он поел?", "выспался?", "у него много друзей?", "а девушка есть?", "а поздно ли он ложится?". Меня этот интерес разъедал изнутри, а ещё я понимаю насколько это глупо так надеяться на какой-то мимолетный взгляд, когда он даже тебя не замечает. Нет-нет, я бы не посмела претендовать на его внимание, мне просто хочется и дальше наблюдать за ним, не вторгаясь и не надоедая ему. Мне впервые хочется поскорее завтра пойти в библиотеку, и, увы, далеко не историю изучать.
Ан Лиен. 2.07.2016
— Что, теперь и завтрак пропустим? — ворчливо произнес Тэхён, хорошо зная нрав Сокджина.
Ледяной принц — прозвище, что получил Сокджин, совершенно ему не подходило, так могли сказать только те, кто совсем его не знал. Тэхён-то был в курсе обо всех спрятанных скелетах в шкафу своего друга, которые не всплывали наружу. Безупречную репутацию нельзя было портить пьяной дракой в закрытом клубе, нельзя было кому-то рассказывать о разбитой отцовской машине, и, упаси Боже, кому-то по пьяни ляпнуть о курении травки с участием Мин Юнги, и что всё закончилось дракой с Чон Чонгуком.
— Нет. Разве мы сюда пришли не за этим?! — его ледяной голос без лишних слов всё объяснял.
Касание Чон Чонгука было слишком интимным, слишком собственническим, слишком раздражающим. Ким Сокджину впервые захотелось повторно врезать Чон Чонгуку. Это означало, что всё, о чем сплетничали другие, оказалось правдой, Лиен действительно встречалась с Чоном.
Сокджин не знал, почему внутри всё так горит, не знал кто причина сего огня. Ан Лиен совсем ему не нравится, она слишком наивна, проста. В ней нет никакой разжигающей искры, её видно было насквозь... до приезда в лагерь.
Сокджину всегда было понятно поведение Лиен, и это не потому что он прочитал от корки до корки её дневник. Ан совсем невзрачна, хоть и имела хорошенькую фигуру. Ей не были интересны конкурсы красоты, местные вечеринки. После занятий она послушно шла домой, читала много книжек и прилежно училась, не встревая в какие-то разборки. Он ни одного раза не видел её в клубе, а на её страничке в инстаграме банальные фото книг, цветов, отзывы к блюдам, которые она попробовала впервые. Она была совсем не харизматична, не то что вечно вьющаяся рядом Джису.
Сокджину хотелось взять за плечи Ан Лиен и хорошенечко встряхнуть, чтобы розовая пелена с её глаз наконец-то спала. Она действительно казалась ему бесхребетной, не умеющей за себя постоять и вечно абстрагирующейся от любого конфликта. За стенами университета, в реальной жизни всё не так, там нельзя просто спрятаться от проблем. Он лично поучаствовал в том, чтобы в этом году Лиен получила обязательно приглашение, чтобы раскрыть ракушку в которой Ан сидит уже третий год подряд. Он хотел, чтобы её «лотос» раскрылся.
Лиен побила все рекорды его ожиданий, когда оказалась в одной постели с Чонгуком. Сокджин не подозревал, что невзрачная серая мышка на второй день лагеря будет самой обсуждаемой, и её имя будет у каждого второго на устах. Когда Лиен сказала ему, что ничего не было, он поверил, безоговорочно, без тени сомнения. И что потом? Он видит через некоторое время как она целует того, с кем у неё «ничего не было». Сокджин не уверен теперь, та ли эта девушка, которая писала свой дневник, где главным её героем был он сам. Единственное, что Сокджин наверняка знает — Ан Лиен ему совсем не нравится, но почему-то у него закипает кровь и всё внутри бурлит при виде неё в компании Чонгука. Сокджину немедленно нужно разобраться с Ан, вернуть прежний покой и порядок своих мыслей.
— Ты куда? — удивленно спросил Тэхён, когда Сокджин пошел в противоположную сторону от их столика. — Почему у меня такое плохое предчувствие?
— Давай сыграем в баскетбол? — голос Сокджина был ужасающее леденящим.
Изначально Сокджин не знал почему так стремительно шел к столику, где была Розэ, Лиен, Чимин и раздражающий Чонгук. Он не знал что произнесет, когда окажется рядом, и единственное, что он точно понимал, так это то, что его единственное желание — убрать руку Чона с лица Ан.
Ледяная корка Сокджина треснула. Возможно, это ему нужно было раскрыть свою ракушку, ведь он так спокойно наблюдал всё это время за Лиен, точно зная, что является её причиной томных воздыханий. Стоило понять, что возможно он где-то просчитался и Лиен может начать встречаться с кем-то, что запустило скрытый внутри двигатель. Ревность — это первое, что осознал Ким Сокджин.
— Это ты мне? — удивлённо произнёс Чонгук. — В баскетбол? — переспросил он, смотря на стоящего практически у него над головой Кима.
Губы Чона искривились в довольной ухмылке, он знал, что все вокруг сейчас наблюдают за ними. А ещё это был отличный способ приструнить Сокджина, ведь в баскетболе Чонгуку он был не соперник.
— Не расслышал?
Это было грубо, Сокджин понимал, но ничего не мог сделать, уж больно нервирующая улыбка была на губах Чона, которую так хотелось стереть.
Лиен всё это время сидела, не двигаясь, она хорошо ощущала спиной Сокджина, что стоял запредельно близко. Она чувствовала его запах, дыхание.
— Нет, хорошо расслышал. На что сыграем?
— Есть установленные рамки?
— Да нет, выбирай что хочешь, — пожал плечам Чонгук.
— Хорошо. Если я выиграю, меня сопровождать на вечеринку «Инь-Янь» будет Лиен, и до окончания вечеринки она будет находиться в своей компании.
— Чт-то? Я..?
Ан была удивлена подобным заявлением, она резко развернулась, чтобы встретиться со взглядом Сокджина, будто это ей послышалось. Но нет, Ким абсолютно всё верно сказал. Лиен была в смешанных чувствах: её колотило от присутствия Сокджина, выворачивало от сказанных слов, сердце приятно трепетало, и одновременно с этим она не могла понять, почему вечно игнорирующий человек вдруг начал действовать. Она боялась того, что Чонгук мог оказывался правым: чтобы заинтересовать Сокджина, нужно было всего лишь показать, что она не его, не заинтересована в нём.
— А если выиграю я? — Чон цокнул языком, смотря на соперника исподлобья.
— Моя мать оставит положительную статью-отзыв о вашем ресторане.
Мать Сокджина была известным ресторанным критиком, её боялись и боготворили одновременно. Получив образование и стажировку за границей, она быстро взобралась на вершину своей карьеры. Её отзыв мог как сделать успешным, так и разгромить любую сеть ресторанов в Корее. Именно мать Сокджина в своё время подпортила репутацию отелей, которыми владеет семья Чонгука, оставив негативный отзыв о плохом обслуживание, кухне и о сыром гарнире.
— По рукам.
Чонгук протянул руку и Сокджин её пожал.
— Я что, похожа на вещь, на которую можно спорить?
— Ты не вещь, — сразу же оправдался Сокджин. — Я приглашаю тебя быть моей спутницей на эту вечеринку. Ты вправе отказаться.
— Смысл тогда твоей награды?
— С этической стороны, будет неправильно приглашать девушку, у которой есть парень, — от этих слов Лиен передёрнуло. — Это мой способ остаться для тебя джентльменом.
— Ты всё равно проиграешь, так что не выделывайся, — вмешался Пак Чимин, который до сего момента спокойно сидел возле Розэ, потягивая сок через трубочку, наблюдая с ней за всем этим балаганом. — Я, он, — ткнул Чимин на Чонгука. — И Намджун. Кто в твоей команде?
— Тэхён и Мин Юнги.
— Океюшки. Тогда встретимся в три часа на поле, а сейчас извини, но я хочу позавтракать в нормальной обстановке.
— Приятного, — изрёк Сокджин, нарочно слегка коснувшись плеча Лиен, чтоб та вздрогнула, после чего ушёл к Ви. — Как давно ты играл в баскетбол?
Ким Сокджин больше любил волейбол, поэтому он отдавал все силы на изучения этого вида спорта, нежели баскетбол. Он не был бездарностью в этой отрасли, но хорошо понимал, что его шансы на победу невелики. Ви – дело другое, в школе он был в сборной команде, но в универе ему разонравилось закидывать мяч в корзину. Мин Юнги, с прозвищем Шуга, был хорошим козырем. Никаких усилий – один талант, эти слова словно были специально придуманы для Шуги, правда вместе с талантом он был очень ещё и ленивым, только по этой причине он не входил в сборную по баскетболе в университете.
— Почему спрашиваешь?
— Я только что предложил сыграть в баскетбол, — на выдохе произнес Сокджин, садясь на стул. — Втянул тебя и Юнги.
— Хорошая шутка, Шуга особенно оценит.
— Это не шутка.
— Хе-хе-хх... это будет весело.
— Если проиграю, меня мать выгонит из дома.
— Значит, придется постараться, — пожал плечами Тэхён, и улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой. — И пообещать вселенную Шуге за то, что он согласится играть.
***
— Лиен!
С уст Джису собственное имя для Ан звучало противно, гадко. Впрочем, всё, что говорила Джису за всё время их знакомства, были только гадость и непосредственные обвинения. Лиен, как и Джису, была не в восторге иметь такие родственные связи, но обе единогласно пытались скрыть тот факт, что у них один и тот же отец. Джису было тринадцать, когда в доме появилась двенадцатилетняя Лиен, с очень похожими чертами лица, как у отца. В тот день мать Джису узнала об измене своего мужа, испытав большой позор. Если мать Джису пришлось покорно смириться с позором и помалкивать, так мать Лиен потребовала полного обеспечения для дочери, если никто не желал сенсационного скандала. В тот миг обе девушки поняли, что мирного сосуществования им не видать.
— Чего тебе?
Ким Джису оглянулась по сторонам, убеждаясь, что никого рядом нет и их разговор останется между ними. Она скрестила руки на груди, медленно подходя к своей сестре.
— А яблоко от яблони недалеко падает, — губы девушки искривились в усмешке. Она была такого же роста, что и Лиен, поэтому смотрела ей прямиком в глаза. — Что мать, что дочь! Любите разрушать всё чужое.
Ан будто иголкой укололи. Джису хорошо знала, на что давить, как сделать больнее. Факт оставался фактом – мать Лиен совратила женатого мужчину и родила ему внебрачную дочь.
— Мужчина тоже несёт ответственность, — видала Ан. — Было бы всё так сказочно хорошо, отец не посмотрел бы на маму.
Всё внутри медленно закипало. Лиен теперь точно понимала, что у неё будет несварение. Завтрак был полон сюрпризов, и не успела она покинуть буфет, как нарисовалась Джису с очередной порцией обвинений. Чеён отошла говорить по телефону, и они договорились встретиться возле уборной, никогда Лиен так не хотела поскорее общества Розэ.
— Дрянь! Твоя мать воспользовалась мужчиной, продала своё тело, чтобы обеспечить будущее своёму отпрыску, — Джису ткнула указательным пальцем в плеча Ан. — Мужчины всегда хотят глазами, и, даже подавшись таким слабостям, они всегда, слышишь?! Всегда возвращаются к той, кому на безымянный палец надели кольцо! Твоя мать кошмарная ошибка, о которой отец сожалеет!
— Всё сказала?
— Я сделаю всё, чтобы пребывание здесь тебе казалось адом!
Джису толкнула плечом сестру, уходя прочь, как только услышала чьи-то шаги за спиной. Лиен почувствовала минутное облегчение, подумав, что пришла Розэ. На глазах стояла пелена слёз, в горле стоял комок. Всякий раз, когда случалась подобная перепалка, Лиен стойко выдерживала нападки Джису, давая волю слёзам наедине. В этот раз у её слабости были зрители.
— Ты всё слышал?
По щёках градом катились солёные бусинки слёз. Обида до хруста костей сжимала ребра. В последнюю очередь она хотела сейчас увидеть его. Показаться ещё больше никчёмной, слабой и бесхарактерной.
— Да, — коротко он кивнул в ответ.
Ким Сокджин только что случайно узнал самый большой секрет Ан Лиен. Он был потрясён тем, что она была внебрачной дочерью и сестрой вечно к нему липнувшей Ким Джису. Он стоял неподвижно, наблюдая, как её практически трясло от случившейся перепалки, и не знал, что ему делать. Он впервые оказался в такой щекотливой ситуации.
— Можешь... — было трудно говорить, обида сводила ей скулы. — Притвориться, что ничего не видел?
— Могу, — практически прошептал он ей на ухо, до этого резко преодолев расстояние и крепко обняв, тем самым скрыв её лицо от проходящих студентов.
Сокджин не умел утешать плачущих девушек, которые ему нравились, не умел правильно обнимать. Он действовал инстинктивно, ему не хотелось, чтобы кто-то, кроме него, видел слёзы Ан Лиен. Той самой бесхребетной Лиен, за которой он молча наблюдал целых три года, так ни разу и не увидев её грустной. До сегодняшнего момента.
Лиен плакала, не могла остановить свои громкие всхлипы. Объятья Сокджина, о которых она так грезила, теперь казались ей жалкими, она казалась сама себе жалкой. Он поступил как настоящий джентльмен и сделал бы так для любой другой девушки, оказавшейся на её месте. Это ведь благородный Ким. Хорошо, что для проходящих студентов эта сцена не казалась интересной: парень утешает плачущую девушку. Лиц не было видно, но не для Розэ, она узнает из тысячи всхлипы Лиен и спину Кима.
— Что ты с ней сделал?
Розэ грубо дергает Кима за плечо, её глаза яростно полыхают. На белой футболке Сокджина остаётся след от размазанной туши Лиен.
— Н-ничего. Это не я! — оправдывает Сокджин.
— Я поссорилась с Джису, — выдает Лиен с раскрасневшимся лицом.
— Прости, — быстро извиняется Чеён, хватая подругу под руку. — Спасибо, дальше мы сами.
Чеён и Лиен скрылись за дверками женской уборной, оставив Сокджина одного стоять в коридоре с размазанным черным пятном на белой футболке. Это было самое приятное пятно, которое его когда-либо пачкало.
***
Лалиса сидит на скамейке, игриво болтая ногами. Она просто обожает этот сказочный сад, в котором, к счастью, так мало бывает посетителей. Здесь была абсолютная тишина, только птицы периодически ворочались на ветвях, создавая шорох. Сладостный аромат яблок витал в воздухе, словно подпитывая романтическую атмосферу сада.
Её пшеничные волосы колыхает ветер, яркое солнечное тепло приятно заливает практически всю округу. Где-то на подходе должна была быть Джису, с которой они ранее договорились выпить клубничное молоко под новую вышедшую песню "ЕХО".
— Я тебя уже заждалась, почему ты так...
Она умолкает, как только понимает, что пришла не Джису. Губы Лалисы слегка растягиваются в кривой улыбке. Что-то типа приветствия. Её синяки под глазами хорошо видно, тональный крем не помог скрыть следы бессонной ночи. Она не захотела идти завтракать, хорошо зная, все будут глазеть на неё, сплетничать. Никто не посмеет сказать что-то в глаза, но за спиной обязательно будут шептаться. Кто-то жалеть, а кто-то говорить: «так ей и надо!»
Аппетита у Лалисы тоже не было, поэтому она ничего не ела, разве что только клубничное молоко, которое она очень обожала, под лирические песни "ЕХО".
— Можно присесть?
Вопрос был чисто формальным, так как он давно сел возле неё. Чонгук ощущал странное чувство внутри. Лалиса была похожа на хорошую привычку, что-то вроде бегать по утрам. Ранние подъемы через силу, ведь пробежка – это хорошо. Вот так и с ней, знаешь, что хорошо, но делаешь через силу.
— Ты уже сел, — она протыкает трубочкой небольшое отверстие в стаканчике, — будешь?
— Угу, — он принимает клубничное молоко, ведь сам его любит. — Слушала новую песню?
Чонгук говорит как раньше: ласково, спокойно, моментами обрывисто. Словно между ними ничего не случилось, будто они вместе и всё хорошо. От Чона приятно пахло легким мускатом, анисом и едва уловимой фиалкой, и выглядел он потрясающе, как всегда. Манобан на его фоне была увядшим цветком.
— Как раз собиралась.
— Давай вместе послушаем.
Они оба молча пили клубничное молоко под лирическую песню и смотрели на небо. Всё казалось таким странным и необъяснимым. Манобан хотелось одновременно и крепко обнять Чонгука, и вылить на голову это до чёртиков вкусное молоко. Песня практически закончилась.
— Хорошая песня, — первой нарушила Лиса молчание.
— Да, — согласился Чонгук. — Сегодня в три часа дня я играю против Ким Сокджина. Придешь поболеть?
— За Ким Сокджина разве что.
— Как знаешь.
Он ушел. Манобан почувствовала, что всё не так потеряно, как ей казалось до этого вчера. Она повторно включила песню и достала еще одну баночку молока. Лалисе нужно было подумать, много о чём подумать.