c
Мы не виделись почти неделю, потому что люди массово стали заболевать гриппом, а в самые худшие случаи умирать, и тебе приходилось ночевать в больнице, прямо в приёмной, на неудобной кушетке и просыпаться от тяжёлого сопения или сильного кашля больных. Успокаивать их, давать мнимые надежды.
Ты спасала тех, кто был уже обречен. Спасла и меня, но спустя лишь пару лет.
Ты жалела их, но не себя.
Когда мы вновь встретились, ты как будто постарела: едва видимые мешки под глазами, бледный цвет лица и такого же цвета губы, но тот шарм, который вскружил мою голову когда-то, оставался до сих пор. И вновь я захотел позвать тебя выпить, но ты не отказалась.
– Я так устала, поэтому не в силах противиться. Пойдём. Говорят, здесь недорогой виски.
И я снова понял, какая ты удивительная. Но такая потерянная. После получаса твоих рассказов про голодающее население Африки я чуть не плакал. Не хотел отпускать тебя, но ты словно жила этой мечтой.
Спасать людей было твоим призванием, но они лишь умирали на твоих руках.
Это было 24 января пятьдесят восьмого. Мы впервые плакали вместе целый вечер и каждый о своем.
Кажется, именно тогда ты поцеловала меня, точнее, едва дотронулась посиневшими губами в двадцати градусный мороз.Но мне. Нам было не холодно, нас грели теплые шубы, алкоголь и мои рождающиеся чувства. Я так надеялся, что они взаимны.