26
СОПЕРНИЦЫ
Герман приехал через несколько дней. Как всегда в прекрасном настроении с букетом роз и очередной безделушкой. Я встретила его тепло и радушно, чему он несказанно удивился. Вместо привычной кислой физиономии он видел меня снова накрашенной и при полном параде. На самом деле я приготовилась к этому вечеру настолько тщательно, что мне нужно было, чтобы он поверил в мои перемены. Конечно, я не бросилась к нему на шею, но разыграла отличный спектакль сплошное раскаянье и сожаление. Я сказала что все обдумала и готова измениться ради него, что моя страсть к Артуру просто увлечение и чувство из юности и на самом деле он, несомненно, прав и я должна думать о будущем. Герман мне не особо поверил, я видела, как он ищет подвох, а найти не может. Наверняка ему сообщили, что я пыталась удрать пару дней назад, поэтому моим заверениям о том, что я одумалась, он не поверил. Тогда я предложила ему устроить вечер прощения. Он простит меня, я его и мы начнем все с чистого лица. Этого Герман не ожидал, у него даже выражение лица изменилось. Я сказала, что приготовила ему сюрприз и для этого нужно подняться ко мне в спальню. Герман сомневался ровно несколько секунд, пока моя рука не скользнула за пояс его брюк и я не облизала его ухо дерзким язычком. Он завелся. Сразу. С пол-оборота. Он изголодался и соскучился, в этом я не сомневалась. Уже через пару минут мы откупоривали бутылку шампанского и страстно целовались.
— Иди в душ милый, я присоединюсь к тебе через несколько минут. Ведь у меня сюрприз.
Герман распалился настолько, что готов был опрокинуть меня на ковер сейчас и немедленно. Секс в мои планы не входил, я приготовила ему сюрприз совсем иного рода.
— Нет. Я хочу, чтобы ты зашел в ванную. Иди же...ну...
Там его ожидали лепестки роз, свечи и запах ароматических масел. Я включила его любимый блюз, и Герман растаял окончательно. Мне нужно было подбросить ему снотворное, и я знала, что за нами наблюдают глазки видеокамер. Таблетки были приклеены на дно ведра со льдом, снаружи. Ловко отцепив их и зажав в кулаке, я наполнила бокалы пошла к ванной комнате, на ходу снимая халатик, зная что обнаженная грудь и попа отвлекут внимание наблюдателей от руки с бокалом. Я незаметно бросила в жидкость несколько таблеток и наклонилась подобрать так неловко упавший халатик, открыв для обзора вид сзади. Я смотрела на таблетки, гипнотизируя их взглядом, чтобы быстрее растаяли. Перебросив халат через руку и частично прикрыв им бокалы я вошла в ванную. Водрузила шампанское на тумбочку. Герман уже с ума сходил от нетерпения, но я тянула время. Теперь я медленно обмывала его в ванной, лаская руками, поддразнивая и считая про себя минуты. Таблетки уже должны были раствориться в шампанском. Наконец-то я подала ему бокал. Пролила немного ему на грудь и принялась слизывать жидкость с его тела. Он осушил свой залпом и потянул меня в ванную. Я отбивалась шутливо, но довольно настойчиво. Герман словно и не выпил спиртное со снотворным. Он был бодрее чем обычно. Еще немного и я уже не смогу сопротивляться. Он уснул внезапно, еще секунду назад покусывал мои соски и пытался проникнуть в меня пальцами и вдруг обмяк и осел в теплую воду. Я потормошила его для уверенности. Он спал, даже похрапывал во сне. Я вернулась в комнату совершенно голая и мокрая и демонстративно громко сказала:
— Уже несу милый, а где ты его спрятал?
Несомненно, я знала, что его сотовый лежит в кармане пиджака. Заперев дверь в ванной комнате изнутри я открыла сотовый и начала искать номер его жены. Господи как ее там зовут? Вера? Тамара? Ах да — Галина. Мне ответили не сразу. Наконец-то я услышала довольно приятный низкий голос:
— Да, Герман, я слушаю.
Судорожно глотнув воздух, я решилась:
— Это не Герман, это Инга.
В трубке воцарилась тишина, но лишь на несколько секунд.
— Чем обязана?
В голосе тут же почувствовалось напряжение, и я сразу перешла к делу:
— Мне нужна ваша помощь.
— Забавно! Ты звонишь мне с телефона любовника и просишь о помощи? Ты, которая восемь лет отнимает у меня мужа, а у детей отца? Да как ты смеешь?!
Я проглотила обиду — она права и имеет право на меня злиться. Даже если она меня сейчас пошлет далеко и надолго я не могу на нее обижаться.
— Герман решил на мне жениться.
В трубке снова пауза, а потом она, еле сдерживая гнев, ответила:
— И что? Ты звонишь мне, чтобы сказать об этом? Ты звонишь, чтобы убедиться в том что я знаю? Или чтобы поставить меня в известность?
Довольно сдержанно и с чувством достоинства. Не набросилась на меня с упреками и оскорблениями.
— Нет, я звоню вам, чтобы вы помогли мне сбежать от него, потому что я становиться его женой не намеренна.
Теперь в трубке замолчали на долго. Она видимо раздумывала. Потом спросила:
— Это шутка или издевательство?
— Ни то ни другое. Ваш муж заставляет меня выйти за него замуж, насильно удерживает в своем доме. Я в тюрьме и буду в ней томиться, пока не соглашусь. Без вас мне отсюда не сбежать.
— Вы лжете, Герман на это не способен.
— Нет, это вы лжете сами себе и должны понимать что из себя представляет ваш муж. Если вы мне не поможете — мне придется принять его предложение.
Галина снова замолчала.
— Нам нужно поговорить, — продолжила я, — это конечно трудно сделать, он следит за каждым моим шагом.
— Хорошо. Давай встретимся. Где и когда?
— В косметическом салоне "Ванда", завтра в десять утра я буду делать там эпиляцию. Придите раньше под видом клиентки, там и поговорим.
— Завтра в десять я буду там.
Я стерла последний звонок и положила сотовый на тумбочку. Теперь я достала припрятанную бутылку виски и вылила почти всю в унитаз, затем влила немного Герману в рот и отпила глоток сама. Потом я схватила свой сотовый и позвонила Гоше, изображая пьяную, пролепетала:
— Гош...мы тут...мы тут немного напились...и...ик...Герман...он ну совсем того...Я сама его до кровати никак...ик...Гошенькаааа помоги...Ох как мутит меня...боюсь усну, а он в ванной и...
Охранник пришел через пять минут. Окинул меня жадным взглядом. Халатик едва прикрывал мою грудь и голую попку. Я, шатаясь, завела его в ванную и показала на Германа. А потом меня и правда стошнило и я вырвала в унитаз. Спасибо токсикозу. На этом моменте Гоша вытянул Германа из воды, взвалил его, мокрого, на плечо и оттащил в постель. Снова бросил на меня взгляд полный вожделения и скрылся за дверью. Я вытерла Германа насухо и прикрыла покрывалом. Сама разделась и легла рядом. Завтра утром Новицкий вылетит из дома пулей, опаздывая на встречу, а у меня свидание с его женой. Завтра решится моя судьба. Если Галина откажется я, наверное, сойду с ума. Сбежать нужно до того как Герман приедет снова. До того как проанализирует вчерашние события.
Утром Новицкий подорвался с постели часов в десять, со страшной головной болью. Я слышала, как он ищет таблетки аспирина. Я притворилась спящей. Он долго смотрел на меня. совершенно голую, наконец-то прикрыл покрывалом, поцеловал в губы. Я потянулась как сытая кошка и потащила его обратно в постель, но как я и ожидала — Новицкий опаздывал на встречу и потому ласково отстранился от меня, хоть и хотел остаться. Про то, что произошло ночью, он не спрашивал. Наверняка понимал, что напился. С ним такое иногда случалось. Особенно если смешать спиртное. Наверняка, умываясь в ванной, он видел полупустую бутылку виски и пустую бутылку шампанского. Сказать мне, что он не помнит, чем мы занимались ночью, он не решался. Это значило признать, что мой сюрприз не удался, Герман слишком обрадовался переменам, которые со мной произошли, чтобы сейчас разрушить все то, что возродилось вчера. Он промолчал. С ним часто случались фиаско в постели, я делала вид, что ничего не произошло, а он обычно отмалчивался и сегодня он тоже не решился расспрашивать меня. Как только Новицкий уехал, я пошла одеваться. В моем расписании присутствовал косметический салон и поэтому Гоша уже поджидал меня в машине. Я безумно нервничала, и мне хотелось закурить. Да что там закурить, я хотела для смелости допить виски и прикончит пару сигарет подряд.
Гоша в салон не пошел он остался ждать меня на улице. Я никогда раньше не видела жену Германа и поэтому, войдя в помещение, осмотрела всех присутствующих. С моих губ даже сорвался стон разочарования. Галины среди них точно не было. Ни старушка с ярко фиолетовой шевелюрой, ни молодая женщина в татуировках не могли быть Галиной Новицкой. Меня встретила косметолог и увлекла в кабинет пахнущий спиртом, маслами и кремами для лица. На соседнем топчане лежала женщина с закрытыми глазами и в наушниках. Как только мы вошли, она открыла глаза и пристально на меня посмотрела.
— Эльза, оставьте нас на час как я и просила. Это та женщина, с которой я должна была встретиться.
Теперь настал мой черед удивляться.
— Это вы?
Миниатюрная, очень симпатичная и довольно молодая пациентка не могла быть Галиной Новицкой, которая в моем представлении, несомненно, была холеной дамой со старомодной прической, средних лет и уж точно непривлекательной.
— А это ты, — тихо сказала она и посмотрела на меня бархатными карими глазами, не с высока, но явно оценивая. Я была поражена. Мать троих взрослых детей, она казалась очень тоненькой и хрупкой, ее модная короткая стрижка делала ее моложе своих лет. Несомненно, Новицкая очень красивая женщина. Герман просто идиот, как он мог изменять ей со мной.
— Удивлены?
— Очень, — призналась я, — я представляла вас совсем другой.
— А вот ты именно такой и была в моем представлении. Впрочем, я лгу. Я знаю тебя в лицо. Присаживайся, Эльза принесет нам кофе. Ты куришь?
— Уже нет.
— И я бросила.
Мы снова рассматривали друг друга, и мне стало неловко. Одно дело знать об эфемерной жене своего любовника, а другое лицезреть ее и беседовать. При том отрицательных эмоций Новицкая у меня не вызывала и это смущало еще больше.
— К делу, — сказала она, — у нас мало времени. Я уже знаю, что все, что ты сказала правда, и тебя держат на коротком поводке. У нас ровно сорок пять минут. Именно столько, сколько длиться сеанс у косметолога. Через пятьдесят минут Гоша зайдет сюда и увидит меня. Мне бы этого не хотелось. Он меня знает в лицо. Рассказывай и не лги. Я почувствую подвох, я хорошо выучила людей, Инга. Если ты хочешь чтобы я помогла тебе — заставь меня поверить.
И я рассказала. Рассказала ей все. Не скрывая ни малейшей подробности. Начиная с того самого момента когда умер мой сын. Новицкая не перебивала, она слушала молча и очень внимательно. Когда я закончила, женщина не смотрела на меня, она прикрыла глаза, и казалось, погрузилась в свои мысли. Я не знала, верит ли она мне, а от волнения меня снова начало тошнить. Я стойко терпела приступ токсикоза, но видимо очень побледнела, не выдержав, я все же выбежала в туалет, а когда вернулась Новицкая уже сидела в кресле и пила воду со льдом.
— Ребенок от Германа? — спросила она, глядя прямо мне в глаза.
— Нет, ребенок от того человека которого я люблю. Если Герман узнает — заставит сделать аборт.
Я знала, что рискую, если Галина решит воспользоваться моментом, она просто запишет на диктофон все, что я говорила и отдаст Герману.
Галина вдруг полезла в сумочку и достала сотовый, она протянула его мне.
— Раз звонила с его мобильного — у тебя своего нет или он заблокирован. Значит так, позвонишь мне сегодня вечером. Мне нужно подумать. Не знаю, хочу ли я лезть во все это. Герман далеко не безобидный богатенький Буратино. Мне не хочется неприятностей.
Я кивнула. Почему-то эта женщина не вызывала у меня презрения или ненависти. Она мне нравилась. Мы с ней в чем-то были похожи и я ей верила. Наверное, потому что больше верить было некому. Если Новицкая мне откажет в помощи — я пропала.
Домой я вернулась очень взволнованная. Я ждала вечера, лежа в постели, читала книгу и поглядывала на часы. Я понимала, что моя судьба решиться очень скоро и от меня здесь ничего не зависит. Она зависит от того согласится ли Новицкая помогать мне или пошлет меня и будет права. Спустя три часа Новицкая назначила мне новую встречу на этот раз в магазине нижнего белья. Через три дня. Она согласилась мне помочь.
Каждый день превратился в монотонную вереницу часов и минут. Я не знала чем себя занять. Наверно я окончательно извела Гошу и всю обслугу капризами, приказами и просто постоянным нытьем. Но час настал, черепашьими темпами, но все же настал, и я встретилась с Галиной в назначенное время. Она ждала меня в примерочной, куда я забегала с очередным комплектом нижнего белья, дразня Гошу полуобнаженной натурой. Я достала его так, что он отошел к самому входу в магазин и принялся читать газету, чтобы не видеть меня в разных лифчиках и трусиках, в которых я выбегала "покрасоваться" перед зеркалом.
— Много сделать для тебя не могу, — говорила Новицкая, помогая мне переодеться в очередной наряд, — сама понимаешь большую часть времени Герман проводит дома. Тебе нужно исчезнуть.
Я выбежала в залу и снова забежала обратно. Я еще не понимала к чему она клонит, но ход ее мыслей был понятен.
— В котором часу делается последний обход в сутки?
Я задумалась:
— В двенадцать ночи, а потом уже в два часа.
— Отлично, нам нужен именно этот отрезок времени. Продумай, как ты избавишься от камер наблюдения. Теперь Гоша. Его нужно устранить. Подумай как. Снотворное это самый лучший вариант. У тебя в запасе четыре дня.
Я снова выбежала в залу и вернулась через пару минут.
— В четверг между двенадцатью ночи и часом ты должна сбежать. Машину возьмешь свою. Унеси деньги, драгоценности все, чтобы они поняли, что ты сбежала. На выезде из города, возле заправки тебя будет ждать другой автомобиль. В нем будут документы: паспорта, права, медицинская страховка, билеты на самолет, деньги на первое время. Это все что я могу для тебя сделать. Драгоценности оставишь в своей машине и пересядешь.
Вернувшись в очередной раз из залы магазина с двумя новыми комплектами, я осмелилась и попросила:
— Мне нужны так же документы и права для мужчины. Хорошие реальные документы.
Галина посмотрела на меня.
— Это не мои проблемы, — сказала серьезно, — я и так сильно рискую, помогая тебе. Твоему любовнику я помогать не собираюсь. Тем более он сидит. Не хочу быть замешана в какой-нибудь грязной игре.
— Галя, мне очень жаль, что все так вышло. Я вас не знала...И...
Новицкая отвернулась:
— Он так решил и ты не виновата. Он всегда принимает решения за других. На твоем месте могла оказаться другая. С тех пор как ты позвонила, у меня появилась надежда, что с твоим исчезновением моя жизнь наладится. Я никогда не думала, что он решиться нас оставить. Он мог месяцами жить заграницей, но всегда звонил и приезжал и поддерживал видимость идеального брака. Ты не знаешь, что такое когда тебя предает тот с кем ты прожила двадцать лет. Когда я вышла замуж за Германа, мне было восемнадцать, в том же году родился наш старший сын. Потом через два года дочь. Младший сын родился перед вашей с ним встречей. Все эти годы я поддерживала его, помогала во всем, а когда он сколотил состояние я стала ему не нужна. Ведь молодая жена, известная певица, фотомодель престижней тридцати восьмилетней стареющей обузы.
Мне вдруг безумно захотелось ее обнять. Эту сильную женщину, которую я невольно заставила страдать долгие восемь лет. Галина не заслуживала такого предательства от Германа.
— Зачем вы мне помогаете? — тихо спросила ее.
— Потому что все еще люблю его. Потому что, так же как и ты жду ребенка. Его ребенка.
Я тяжело вздохнула. Герман...Сволочь. Несмотря на то что он решил бросить Галину он продолжал делить с ней постель когда приезжал домой.
— Он знает?
Новицкая отрицательно качнула головой.
— Нет. Я не сказала. Это ничего бы не изменило, и держать его ребенком я бы не стала. Кроме того Герман слишком решительно настроен на развод, так что он и меня бы заставил сделать аборт. Ты знаешь, почему я решила тебе помочь?
Потому что ты в таком же положении, как и я. Знаешь что? Я достану документы для твоего парня. Фотография есть?
Я задумалась. Потом кивнула, полезла в сумочку, достала записную книжку и выудила очень старый снимок восьмилетней давности. Я хранила его долгие годы, не решаясь на него взглянуть.
— Вот. Только это.
Новицкая сунула фотографию в карман.
— Через четыре дня. Верни мой сотовый. Больше мы общаться не будем. Машина будет ждать тебя ровно два часа — если ты опоздаешь, то ее отгонят. Так что у нас есть только одна попытка.
С этого момента мы перестали быть соперницами мы стали сообщницами.