Поздравляю, желаю счастья

Костры не погасли даже к рассвету: люди спали возле тлеющих улей, укутавшись в оленьи шкуры. Никто не мог понять, где тетя Роза их раздобыла.

Городские лисы осторожно растаскивали и поедали остатки угощения.

Но шумные галки, населяющие парк, еще не проснулись. Поэтому рождественское утро было совершенно тихим.

Мы с Ругером проснулись в одной из оленьих шкур.

- А где тетя Роза, где мама с папой и Лу? - прошептала я.

- Они ушли. Праздник закончился, - прошептал он.

- А мы остались?

- Ты танцевала, как сумасшедшая, - не помнишь? Тетя, в конце концов, отправилась домой, а ты все танцевала. Кажется, Лу и твои родители ушли вместе с тетей.

- Пойдем туда? - спросила я, чувствуя, что, проснувшись, стала мерзнуть.

Но Ругер позвал меня на утреннюю прогулку: он хотел показать мне кое-что особенное.

Сначала я сопротивлялась: неужели нельзя сначала поспать пару часов в тепле, а потом уже отправляться на прогулку?

Но нет, Ругер утверждал, что нужно спешить: то, что он хотел показать, надо было видеть рано утром.

Я поднялась с тяжким вздохом. Мы бросили немного мусора на ближайшую кучу углей и согрели руки и ноги у вспыхнувшего огня. Из некоторых свертков раздавались похрапывания. Ближе всех ко мне оказался старичок с белой бородой. Он взглянул на меня из-под кустистых бровей.

- Ранехонько встала?

Я кивнула, он устроился поближе к огню и снова закрыл глаза.

Мы вышли из летнего театра и зашагали по хрустким от мороза лужайкам среди деревьев. Постепенно, в назначенный срок, как пишут в старых книгах, солнце должно было подняться высоко над горизонтом. А пока нам было довольно розовеющего на востоке неба.

Мы прошли мимо дерева с домиком, миновали летнее кафе.

Ругер шел быстро, я еле поспевала за ним. Ходьба разгоняла застоявшуюся в жилах кровь, вскоре я согрелась, и мне даже стало интересно.

Мы пересекли пустынную дорогу и железнодорожное полотно, по которому этим утром еще не ходили поезда. Лишь оказавшись у отвесной скалы, Ругер остановился.

- Нам придется карабкаться наверх? - спросила я, слегка испугавшись. Скала была совершенно гладкой - ни трещинки, ни щелочки.

Ругер взял меня за руку и повел вдоль стены - к выступу, почти полностью спрятавшемуся за огромным деревом.

- Видишь?

Я кивнула: да, я видела перед собой невероятно огромное дерево. Только не могла понять, почему нужно было идти так далеко, только чтобы посмотреть на него.

А догадавшись, все равно не могла понять.

У меня вдруг перехватило дыхание, потому что это дерево было настоящим чудом.

У него не было корней, оно росло не из земли.

И в тоже время это был нормальный дуб с древней узловатой корой, ветви его торчали в разные стороны, словно растопыренные пальцы.

Листва буйно зеленела, хотя на дворе была зима. Я смотрела не отрываясь, но как можно было осознать такое?

Мы стояли перед деревом, нарисованным на отвесной скале.

- Но кто это сделал? - прошептала я. - Ведь чтобы забраться туда, нужны лестницы или леса?
- Смотри! - Ругер полез вверх: его пальцы находили неровности, за которые можно было ухватиться, а ноги нащупывали выемки.

Я лишь робко топталась на месте, не в силах решиться.

- Ты справиться, Элли!

Казалось, что посередине ствола нарисовано что-то вроде дупла - как во многих старых дубах. Подняв голову, я не увидела Ругера.

- Ругер! - позвала я, едва не впадая в панику. Я вовсе не была такой любительницей приключений, как он думал.

Голос Ругера раздался откуда-то издалека, но в следующее мгновение его голова показалась прямо надо мной. Он протянул руку, и я смогла подняться к нему.

Мы оказались в маленькой пещере. То, что напоминало дупло, и в самом деле оказалось углублением. Узкий проход вел вниз, в пещеру, обставленную как небольшая комната. Ругер зажег фонарь, стоявший у стены.

- Здесь кто-то живет, - прошептала я. - Нельзя трогать вещи...

Тут я увидела спальник и банку с кисточками рядом. И еще грязный мешок со значком «Консум».

Я знала, что таких мешков - миллион, но все равно была уверена на сто процентов.

Я опустилась на спальник, наклонилась и принюхалась. К запаху сырости примешивался еще один - папин. Смесь разных вещей. Запах, который принадлежит только ему.

- Он здесь жил? Когда мы думали, что он у какой-то женщины... Когда мама ревновала?

Ругер пожал плечами.

- Осенью я довольно часто видел, как он идет по парку. Но на это произведение, должно быть, потребовалось много времени - может быть, даже несколько лет.

- Не понимаю... - пробормотала я, чувствуя, как голова идет кругом.

Ругер сел на спальник рядом со мной.

- Неужели он никому ничего не рассказывал?

Я покачала головой. Это было непостижимо.

Я снова стояла на земле, но все еще не могла прийти в себя. Смотрела вверх, на огромную зеленую крону. Чуть поодаль завистливо жалась стайка голых берез.

На полпути.

Когда рождественское утро превратилось в вечер, в парке было уже чисто и убрано. Извилистые цепочки следов на свежевыпавшем снегу говорили о том, что и в праздновании, и в уборке участвовало немало народа.

Теперь угощение было съедено, гости исчезли, столы и оленьи шкуры убрали подальше. Парк возвратился к обычной жизни. Лишь несколько сорок по-прежнему выискивали на гравиевых дорожках следы пиршества.

Тетя Роза отдыхала, лежа на лоскутном одеяле, пока в плите потрескивали березовые дрова.

Ругер разливал глинтвейн в кофейные чашки.

Так подходило к концу наше празднование, и я понимала, что скоро будет пора откланяться.

Мы подняли чашки и поблагодарили за праздник. Папа пролил немного горячего глинтвейна на гипс, ничуть не обжегшись.

- Когда его снимут? - спросил Ругер, кивая в сторону гипса.

Папа посчитал на пальцах.

- К Крещению, наверное. Если снимок будет хороший, конечно.

- И тогда вы сможете ходить без костылей? - продолжал расспрашивать Ругер, отчего вид у папы стал слегка озадаченный.

- Надеюсь...

- Вот и хорошо, - выразительно произнес Ругер, как будто только что узнал что-то очень важное.

Папа вопросительно взглянул на меня, но я только улыбалась ему.

Улыбалась, понимая, что время еще не настало.

У каждого есть право на тайну. И право решать, когда ее раскрывать.

Лу пошла домой вместе с нами. На следующий день она должна была уехать жить во временную семью, но пока мы были вместе.

Засыпая, я услышала, как открывается дверь в мою комнату.

Это была Лу, в пижаме с медвежатами.

- Можно полежать с тобой? В моей постели так холодно, непривычно.

Я подвинулась - конечно же, места хватало.

- Элли? - прошептала Лу в темноте.

- М-м-м, - отозвалась я.

- Так, ничего. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

- Знаешь что?

- М-м-м?

- Хорошо здесь. Хорошо лежать с тобой под одеялом. Как раньше.

- Знаю. Очень хорошо, - пробормотала я, погружаясь в сон.