Возрождение Дизы
Буредвор, Вьюжие острова
Звенец 435 года
Дни шли, ночи летели по небосклону , а Добронега сидела на троне в большом зале в семейном замке Вьюжевой, склонив грустно голову и опершись локтем о рукоятку , что была украшена морскими вьюнами. Она все смотрела на скалистый берег залива через окна, что шли в ряд под самым потолком. Лицо княжны становилось к розовому небу над белой полупрозрачной водой столь печальном, что старым воеводам, стоявшим перед Ярославом Вьюжевой от самых дверей до его трона, все больше и больше виделась мать Добронеги - княгиня Анна, белагорка по роду
и крови. Ее лицо было цвета Дышащего моря настолько, что вены отдавали синим и
пурпурным на лбу , щеках, руках и шее. Волосы ей дарованы Луной, были прямы и нежны
словно таллийский шелк. И была Анна боле несчастна. Так же как и дочь ее теперь была тише
волны и тусклее Солнца ночью.
Добронега сидела подле мужа. Она нисколько не слушала тех мужей, что преклоняли колено
перед Ярославом. Соляр сидел, раскинувшись на троне грозно и велико: он выглядел
богатырем среди всех вельмож и дружинников, особенно рядом со своей хрупкой женой.
Добронега высока, была выше отца и сестры, но Ярослав еще выше, а к тому еще и мускулист,
крепок и силен. Буредвор был тусклой серой крепостью, и лишь его рыжие кудрявые волосы
сияли среди сквозняков и ветра.
Звенислав Лель, крупный соляр и давний соратник Последнего Князя, ровесник отца Ярослава, подступил к молодому воеводе:
- Ты, Ярославка, вразумил, что я тебе поведал...
- шептал ему , стоя около.
Вьюжевой соляр и сам о том думал. Он, еще когда вел к зарнице в колокольню Луноликой
Моварского храма смущенную Добронегу , думал о венце Дизы Перворожденной. Не стоит
даже и презирать Ярослава за мысль о княжеском столе, ведь наследницей Последнего Князя, а он будучи мужем ее... Должен отстоять право Добронеги.
- Ярослав, люди наши жалуются на ликийцев,
- говорил брат его, Братислав.
- Везде идет разбой,
- плача, вступилась тетка его Феодора, потерявшая недавно двух сыновей,
- Мовария вся горит!
- Брат, прошу тебя...
- выкрикнула Видана, что выбежала из толпы и кинулась к ногам
Ярослава.
- Хватит! - вскочил соляр.
Он поставил сестру на ноги.
Добронега взяли под руки испуганную безутешную Видану , приобняв ту , а сама все смотрела
на мужа неумолимым печальным взглядом, наблюдая за каждым его движением, ожидая слово.
- Дарон, - обратился он к главному воеводе своему , устремив соколиный взгляд и орлиный нос вперед, - готовьте войска, доложите кузнецам дабы выковали мечи во славу Солнца!
- Брат мой,- измотанная и исхудавшая Видана еле стояла на ногах,- Скольких мы потеряли
воинов, наши дядья и братья... и ты отправляешь на смерть оных?
Ярослав лишь отвернулся, переполненный яростью за дерзость сестры, скрыл угрюмое лицо в тени трона.
- У видете ее! - он кинул взгляд на тетку Яромиру .
Яромира выпучила глаза и ее длинное лицо стало еще длиннее: она была не согласна с
Ярославом. Она подошла к Видане и кинула строгий родительский взгляд на провинившегося
ребенка. Ее русые волосы блеснули в лучах уходящего Солнца: несмотря на то, что она
Вьюжевой по крови, но вовсе не была дитем Солнца подобно Ярославу , Мстиславу или Видане, а вот Братислав, высокий и крупный в плечах с толстой шеей и маленьким лицом,
- ее отражение.
Старая солярская дочь понимала Видану: она потеряла братьев и мужа на войне, а теперь и
Видана отправляет на войну жениха. Она стояла, глядела на молодого соляра и возвращалась в
прошлое, когда в битве на Алом поле двадцать лет назад она обнимает мужа, боясь, что это в
последний раз. Так оно и было. А теперь она смотрит с той же грустью на сына и племянников.
Все они молоды и зелены, но так смелы: Летослав, сын ее, Любомир, сын Звенислава и жених Виданы, Мстислав, даже маленькие Вячко и Мешко.
Солнечный соляр заметил взгляд тетки - он опустил, отвел взгляд.
Когда Видану вывели из зала, Добронега медленно подошла к мужу:
- Ты уверен, - шептала она, не отводя взгляда от родственников и дружинников, что спорили
друг с другом, - что должно вести войну сейчас?
Ярослав кинул на нее хмурые глаза: она вжала голову в плечи:
- Но а как же дружина? - продолжила она.
- Разве нам хватит сил противостоять ликийской
армии, - она крепко обхватила его под локоть, прижалась к нему , будто боясь, что родня и
дружина слышит ее и вот-вот растерзает за подобные сомнения.
- Соляр-господин мой, - из толпы вышла младшая зарница из Агнеградского храма. Все голоса в зале исчезли, когда послышался в ее речи звон колоколов, - моя святая обязанность перед княжной, - Феодора глубоко присела, склонив голову перед Добронегой, - принудила бежать к вам и рассказать о зверствах ликийцев. Защитите народ свой!
Добронега подступила к ней, пытаясь вразумить ее слова.
- Нынче днем, - продолжала зарница, - Агнеград горел...
Добронега спустилась со ступеней медленно. Руки тонкие и бледные самовольно тянулись к
зарнице, будто протискивалась она сквозь туман.
Она знала, что сейчас скажет эта девица, но так она не хотела. Лишь бы не это.
- Где моя сестра? - тихо протянула Добронега, и по белой щеке скатилась родниковой водой
слеза. Зал резко опустел: все растворилось в густом тумане.
Зарница опустила голову: серебристая вуаль скатилась с плеч, что по дуновению гулявшего в
залах ветра закрывала лицо божьей девы.
Добронега уже успела получить краткую записку этим утром о том, что сестра ее Агнеша точно
в Агнеграде, что они к вечеру они найдут ее, что корабль на Вьюжие острова готов в любое
время отплыть...
- Ее не нашли, моя госпожа...
- А где Радомир? Он скажет. где она. Он, верно, успел ее найти... а если, ее нашли лики... нет,
может она ушла, а если, она там?.. но нет, боги того не допустят... - княжна схватилась за
локтя, царапала, вцеплялась ногтями в белую кожу , тараторя и бормоча. Голова склонилась и
Луноликие волосы спорхнули с плеча. Добронега смотрела в пол, на каменный холодный пол,
но не видела ничего, кроме серого пятна: слезы заполонили большие глаза и не стекали вниз.
Ярослав легко взял ее, потянул к себе, склонив голову к груди.
- Где же воевода? - спросил Ярослав, гладя жену по спине.
- Он погиб, его тело принесли мне... ликийцы зарезали его, - она вновь склонила голову . И по
ее лицу текли одиноко слезинки.
Добронега, услышав это, зажмурила сильнее глаза и отвернулась от толпы, прячась в руках
мужа.
- С ним мальчик был... - успокоившись, промолвила княжна.
- Велес, я не знаю, где он, - ответила Феодора, - возможно, и он не выбрался из города.
Добронега, отстранившись от мужа, села обратно на трон, величаво раскинулась и грозно
смотря в пустоту . Рядом грозно нависал над всеми соляр Ярослав.
- Пусть ветер донесет мою молву проклятому королю Мораны: княгиня желает обогреть
персты кровью нутра его ликийского, - она вскочила и вознесла руки к небу . - Каждый будет
отомщен! Встань дружина за моею спиной, и я отвоюю Нии! Так увидят Боги возрожденную
Дизу!
Глаза ее будто пылали огнем под лучами закатного Солнца. И дружинники кричали, видя в ней то, чего хотели: пролития крови.