Глава 1
Сентябрьское утро, яркое солнце лезло во все оконные щели. На улице был легкий ветерок. Он весело играл с пока ещё зеленой листвой. Занавески никак не помогали от лучезарного света. Из-за солнечных лучей карамельные волосы девушки стали светиться ещё ярче. Улыбка сразу пропала с лица, когда солнышко начало играть в её глазах. Открыв глаза, карий цвет превратился в медовый, а частичка голубого в глазу сияла ярче любого водопада. У девушки была особенность – гетерохромия. Многие считают это недостатком, но Аделя осознаёт, что это её отличие от всех. Кроме неё и её отца, глаза девочки были точно скопированы с папиных. Принюхавшись к запаху жаренного бекона, поняла, что ей пора вставать. Ещё со вчера выглаженная форма, а точнее белое поло и чёрная юбка, ждали её. Укладка была уже на голове. Всё-таки прическа на носки всегда остаётся наилучшим вариантом.
Девушка встала на свой домашний белый мягкий ковёр и слегка потянулась. Оверсайз футболка, которую она всегда носила дома для удобства, потянулась за ней, показывая чёрные шорты. Аделя села за свой туалетный столик и начала застёгивать серьги и крючок от ожерелья. После она нанесла макияж, который состоял из консилера, пудры, румян, туши и хайлайтера. Удовлетворившись результатом, она распустила укладку, и локоны карамельных волос быстро упали на её загорелые хрупкие плечи. Неделя в ОАЭ дала о себе знать. Она быстро накинула на себя выбранную одежду и, полностью осмотрев себя, пошла на кухню.
Кухня была самым светлым местом в их доме. На столе лежала записка, американский завтрак, который так любил её отец, и стакан кофе.
«Я сегодня в ночную смену, если остыло, подогрей в микроволновке. Приятного аппетита, паутинка!
Твой папа»
На прозвище «паутинка» девушка закатила глаза. С детства отец называет её так. Во-первых, потому что она до безумия боится насекомых. Во-вторых, она в их дачном туалете случайно наступила на паутину и чуть не провалилась в саму дыру из-за того, что там был маленький паучок.
Улыбнувшись, она отложила записку и включила свой телефон. Там мигало очень много сообщений. От Еси и Виолы было пропущено по десять. В чате школы обсуждали совмещение классов. Она не придала этому никакого значения. Ответив подругам, она зашла в ленту «Инстаграма» и лайкала посты своих знакомых. Все они были типичны: «С концом лета, да начнутся адские дни» или «На год старше». И ведь такое постили каждый год. Она отметила, что после линейки надо обязательно пофоткаться в таком образе.
Встав из-за стола, она положила свою тарелку в посудомоечную машину. Чашка с кофе манила её больше всего, чем весь завтрак. Девушка взяла шоколадную конфету из вазы и пошла в свою гардеробную. Аделя прошла мимо кабинета отца, дверь была впервые открыта настежь. Она подошла к двери и на столе увидела одну вещь: лежала какая-то папка. Девушка сощурилась от внезапно пришедшего освещения, закрыла дверь и прошла дальше к гардеробу.
Кожаная мини-чёрная сумка идеально вписалась в образ. Волосы начали распускаться ещё сильнее, это её сильно бесило. Никакая укладка дольше трёх часов у неё не держалась из-за жидких волос. Девушка закрыла дверь гардероба и ушла к входной двери, думая лишь только о сегодняшнем дне. Обув свои чёрные лоферы, она вышла из квартиры.
Спускаясь по лестнице, Аделя вернулась к обсуждению нашумевшей новости в группе о соединении классов.
За всё время чтения чужих сообщений, отправив туда лишь пару своих, у девушки возник вопрос: почему всех так это волнует? Ну и подумаешь, соединят. Да и она была уверена, что в том классе точно найдётся кто-то из её знакомых. Девушка обладала достаточной популярностью среди школьников: часто прогулки по школе на переменах заканчивались тем, что она переговорила или поздоровалась с половиной школы.
На улице были тёмные тучи, из которых вот-вот польётся дождь, погода быстро менялась. В принципе, неудивительно: ещё ни разу Аделя не видела, чтобы первого сентября не было дождя. На этот день точно проклятие дождя, и для её укладки, видимо, тоже. Целых три часа она потратила вчера вечером на это. На улице, несмотря на погоду, было тепло, вокруг было много подростков, детей, взрослых. С букетами цветов, в школьной форме. Первоклашки шли с огромными бантами на хвостиках и косичках. А ведь когда-то она тоже так шла, пока многие плакали и боялись того, что они ни с кем не подружатся, или им тут не понравится. Она же подралась с каким-то мальчиком, потому что тот лопнул её шарик. Конечно, сейчас вспоминать смешно. Но тогда она очень разозлилась, мальчишка потом плакал и жаловался маме, а Аделя решила, что это приговор к слабости и поэтому вообще не плачет. Зачем? Что слезы изменят? Слезы для слабаков. А Аделя не слабая, она очень сильная. Её так папа учил. Мысль о папе коснулась ветром её носа. Сейчас, наверное, придут многие одноклассники с родителями, а Аделя с первого класса ходит на любое мероприятие без отца, будь это первое сентября или выпускной. Даже на день рождения он не всегда бывает дома. Но обиды она не держала: её папа лучший в мире всё равно. Да, много работает, но это ради того, чтобы у дочки всё было.
Увидя, что её лучшие подруги Еся и Виола разговаривают в групповом звонке, она тут же зашла в него и начала расспрашивать их, в чём девочки пойдут, где они, но тут же начала возмущаться, не дождавшись их ответа, чтобы те быстрее шли, ведь стоять на линейке одной ей вообще не хотелось. Но только и слышала, как же поменялся Илья.
Илья Белов —харизматичный красавчик, по которому текут все ученицы, и, возможно, даже ученики. Не удивительно, если даже учительницы мечтают о нём. Вообщем, он нравится всем. А Аделю же он бесил, поэтому она старалась избегать его компании. Смотришь на него, как он всем улыбается, такой весь хороший для всех.
И это выглядит очень жалко. Особенно то, как он пытается стать центром внимания, но всё же ей всё равно. Так ведь? Аделя очень редко видит его в школе, что очень удивительно, ведь все её подружки видели его каждый божий день. Слова Виолы о том, насколько его глаза тёмные. Почему все так помешаны? Парень как парень, никакой притягательности. Легко взмахнув своим тонким пальцем по дисплею телефона, она отключилась от звонка. Дождь, к счастью, прошёл, и девушка смогла пройти дальше по тротуару. Странно безмятежные деревья после дождя сильно привлекали её. Она романтизировала всё, что только можно, поэтому и засмотрелась. Холодные крупинки дождя стекали с вековой берёзы.
Войдя в главные ворота, она быстро нашла своего нового классного руководителя с табличкой: «10А». Её глаза пробежались по Аделе, и та улыбнулась. Девушка и ранее знала Евгению Дмитриевну – учителя биологии. Она сразу обрадовалась, ведь эта женщина была сущим ангелом и, как ей казалось, самым тихим учителем. Проблем в новом учебном году не должно было быть.
Пока Аделя была одна из всего класса, поэтому у неё было время понаблюдать за своими знакомыми, теперь уже девятиклассницами. Видимо, ощутив на себе взгляд, девочки сразу повернулись к ней и дружно помахали. Она помахала в ответ. Девушки, как всегда, выглядели как с иголочки. Взявшись за сумку крепче, она заметила вдали новых одиннадцатиклассников. С ними она общалась в том году больше всего, но сейчас на неё никакой реакции. Выгнув бровь, она отвернулась. Не хотят – и ладно, её это не волнует.
Виолетта наконец подошла. Русая девушка выглядела шикарно: чёрный облегающий сарафан и белый боди с короткими рукавами. Волосы были распущены и идеально выпрямлены. Виолу редко увидишь с собранными волосами, кроме тренировок в зале. Причёску украшал чёрный массивный ободок. На ногах были обычные белые кеды.
— Привет! — запищала она, обняв пришедшую подругу. Они не виделись около двух недель из-за её поездки на море.
— Как ты загорела, Романенко явно оценит, — и вот опять эти ехидные шутки на счёт бывшего Адели. Да, он был редкостным козлом, а не человеком, поэтому она не предпочитала слышать его фамилию.
— А у Илюши слюнки потекут от твоего сарафанчика, — Аделя внезапно начала рассматривать свой маникюр. Белый френч на розовой базе был её самым любимым. Улыбнувшись, она с блеском в глазах посмотрела на
подругу.
— У него вот и спросишь, — кончики ушей подруги залились краской. Она знала её как свои пять пальцев, но почему она настолько смутилась от обычной шутки? Не успев спросить об этом, сзади неё кто-то кашлянул.
Аделя краем глаза посмотрела, кто стоит позади неё. И ответ на вопрос пришёл сам: всё это время сзади стоял сам Илья. Извиняюще посмотрев на подругу, она уловила слова парня.
— Да, сарафан действительно красивый, — девушка оценивающе посмотрела на вид парня и хмыкнула.
— Подслушивать вообще-то плохо, если ты не знал, — в ответ парень лишь поднял руки в позе сдачи и ярко улыбнулся. «Как бы у тебя рот не порвался», — только возникло в голове девушки.
— Знал, услышал своё имя. Решил присоединиться к диалогу, где упоминаюсь я. А ты чего такая злая? ПМС? Или как это у вас, девушек, называют? — он явно смеялся над ней. Больше всего на свете девушка не любила, когда её высмеивали или скрыто смеялись над ней.
— Это называется: пойдёшь-ка ты кое-куда подальше! С чего ты вообще взял, что мы тебя обсуждаем? У тебя синдром главного героя? Могу посоветовать хорошего психолога, если тебе на него хватит. Выглядишь убого, — перед ними встала Виолетта, она осуждающе посмотрела на подругу, но одновременно с тем улыбнулась.
— Ребят, может, хватит? Ведёте себя как маленькие дети, вы ещё языки друг другу покажите. Если что, табличка первого класса находится там, — указав пальцем на место, где были первоклашки, парень и девушка посмотрели туда одновременно и так же одновременно повернулись друг к другу. Рассмеявшись, парень всё-таки ушёл.
Спустя какое-то время класс наконец собрался. Есения, как всегда, опоздала. Подруги осмотрели её наряд: он был похож на Аделин, только вместо лоферов у неё были аккуратные туфли. Началась церемония. Первоклассники ждали своего первого звонка, а для них это был предпоследний. Осознание, что в следующем учебном году они должны будут навсегда покинуть школу, немного шокирует. Вроде бы звучит как много, но на самом деле это время пролетит незаметно.
Парень из одиннадцатого класса поднял маленькую, хрупкую девочку к себе на плечо. Она была очень красиво одета. Официальная школьная форма, которую носит только начальная школа, состояла из трёх вещей: чёрный сарафан, фирменная блузка и чёрный галстук с эмблемой школы. Волосы были заплетены в две косички, переплетённые с белыми ленточками, и на концах вся эта красота закреплена двумя бантами. О таких прическах в детстве Аделя могла только мечтать. Мать развелась с отцом, когда ей исполнилось 6 лет, прямо перед школой, прямо перед одной из самых ответственных пор. Она до сих пор не знала, почему мать их покинула, ведь отец был действительно хорошим, а частые командировки давали хорошую прибыль.
На линейке ничего нового: три минуты скучных слов от директрисы, песни от начальных классов и сценки. Дождавшись конца, подруги взялись за руки и пошли ко входу в школу. Сегодня ничего, кроме классного часа, в принципе, как и всегда. Но тут в поле зрения появился Илья. Вообще-то он вроде стоял всю линейку рядом с их классом. Но ведь «Б» классу надо заходить в другой вход, ибо их кабинет был в другом корпусе. Это могло означать только одно. Её мысли озвучила Виола:
— Илья будет учиться с нами в одном классе! — глаз Адели чуть дёрнулся, и она повернулась к чёрной макушке. Он действительно шёл рядом с их классом вместе со своей компанией, и это не было сном.
— Аделя очень рада этому, верно, подруга? — толкнула локтем Есения.
— Я благодарна только одному, что меня не перевели от вас. Остальное меня не волнует, — это была лишь частичная правда. В данный момент её волновало только одно: что её подруга будет говорить каждый день о нём.
Они зашли в класс. Идя с подружками рядом, они, как всегда, остановились около последней и предпоследней парты. Аделя всё же уселась на последнюю у окна, а девочки перед ней, с договором, что они будут меняться. Как неожиданно рядом уселся кто-то ещё.
Повернувшись, она недовольно посмотрела на брюнета. У него здесь есть друзья. Почему он прикопался к ним, сначала на линейке, сейчас сел к ней? Нет, конечно, ей было параллельно, с кем она будет сидеть на каком-то классном часу, но он был ей противен. Пусть идёт в цирк и там устраивает весь этот спектакль. До сегодняшнего дня ему было всё равно до их компании, а ведь девушка была уверена, что он знал о Камалове по рассказам. Так почему до этого он относился к ней безразлично, как и она к нему? А может, это у неё всё-таки синдром главного героя? Ну сел и сел. Девушка очнулась после того, как он помахал ладонью перед её лицом, когда она всё же начала двигать и моргать глазами.
— Я, конечно, знаю, что я привлекательный, и девочки от меня без ума, но когда ты так открыто пялишься, мне неловко, — усмехнулся он и откинулся на спинку стула. Когда девочки посмотрели на Аделю, то улыбнулись. А она встала с места.
— Ты зачем сюда припёрся, паук? Отсядь от меня. Забудь дорогу к этой парте! Надоел, честное слово, — не растерявшись под чутким вниманием одноклассников, она села обратно, посмотрела на него и показала пальцем на другую свободную парту.
— Ты, возможно, королева для восьмиклассниц, но точно не для меня, — лениво проговорил он, сложив руки за затылком, имитируя королевскую позу.
Аделя выгнула обе брови — это можно было счесть за оскорбление.
— С кого пример-то беру? — теперь она полностью повернулась к нему, разглядывая его профиль. Опять же, она ничего интересного не заметила.
— Ого, а ты уже берёшь с меня пример? — спереди послышался громкий смех девочек и рядом сидящих парней — его компании. Кабинет всё больше и больше походил на зоопарк. Все начали смеяться над ситуацией. Аделе это очень не понравилось. Падать ниже из-за него было нельзя.
В класс зашла Евгения Дмитриевна. Резко стало тихо. Поначалу девушка не замечала тихую учительницу, поэтому выдала слишком громкие слова.
— Как же я могла забыть спросить разрешения у такой конфиденциальной личности, как ты, или мне лучше пойти к твоей тёте и узнать, можно ли мне брать с Илюши пример? — процедила она.
— Хотя, возможно, она мне не даст внятного ответа, — этим она и закончила предложение. Возможно, Аделя надавила на больное, но её это совсем не волновало. По слухам, у Белова пьющая тётка, которая еле его обеспечивала. На данный момент он вроде как зарабатывает сам, но живёт всё так же у неё.
— Камалова, ты произносишь такие смелые речи, может, и на классном часу что-нибудь интересного расскажешь? — услышав свою фамилию, девушка встала. Учительница явно заступалась за Илью, что было нисколько не удивительно. Не только из-за сказанного, учителя всегда оправдывали этого Белова.
— Нет, спасибо, предпочитаю такое использовать только в особых случаях. Извините, — она села на своё место, и тот, кто сидел рядом, пересел к своей компании. Он пробежался по ней взглядом, полным отвращения.
«Я тоже тебе не рада», — только это и оставалось у неё в мыслях.
— Про тётю было лишним, Ади, — Виолетта повернулась к ней. Слова Есении казались верными, но она сама решит, что было лишним, а что нет.
— Вы туда же? Мне без разницы, у нас один один. За сегодня наелись позора, — девочки улыбнулись и стали слушать скучную лекцию учителя по биологии.
От скуки девушка начала раскачиваться на стуле. Не настолько сильно, чтобы упасть. Она начала изучать новый ремонт кабинета. По классике — белые бетонные стены, теперь бежевые жалюзи и большие раздвижные окна. Эти оттенки — единственное, что её успокаивало на данный момент. Помимо раскачивания, она начала стучать ногтями по парте из-за нервов. Девушка не любила, когда при диалогах её не слушают, переносят все её слова в шутку. Таким образом, внимание притягивается от других только цирком, а её слова просто аннулируют. Вот она и не заметила, как раскачалась слишком сильно. Стул потянул её вниз.
Сначала в классе послышался грохот, а только потом смех. Первое сентября — ужасный день.
— Паутина упала на пол, где веник, чтобы её подмести? — смеясь, сказал Белов.
— Мы сейчас тебе лицо отполируем, веник не понадобится, — ответила ему Есения, ведь у Адели не осталось слов. Девочки встали со своих мест, чтобы посмотреть, как у Камаловой сработало притяжение к земле. Как их опередил Илья.
Парень, подойдя к упавшей девушке, подал ей свою руку в знак помощи. Вместо того чтобы принять его добродушный жест, она лишь показала средний палец. Видимо, он не сильно расстроился. На его лице читалось: «Как хочешь, моё дело предложить».
Он подошёл к парню с телефоном в руках, который, видимо, снимал падение девушки. Может быть, хотел посмеяться со всеми не только в классе, но и в группе школы, например.
— Покажешь, что заснял? Уж очень хочется мне посмотреть, — сказал Илья с недовольным лицом.
— Конечно, Илюх! Вот, — протянул телефон Стас Мелов, непривлекательный внешне одноклассник с лишним весом и прыщами. Он позволял списывать в группе класса и, по слухам, не выдавал списывающих учителям. Опровергал все стереотипы об отличниках. Когда Стас уже забирал телефон, Илья отошёл с мобильным. На лице парня появилось недоумение.
— Егор, а ну-ка сними на камеру. Смотри, что наш красавчик кидал. Стоп, как она подписана? — брызнул смехом парень.
— Моя хозяйка, интересно. А ты у нас, Стасик, прям не отродье, кому-то да нужен.
Пока телефон был у Ильи, он, видимо, успел просмотреть подозрительные переписки и опозорить Стаса.
Всё внимание с Адели было переведено на Стаса, которого начали высмеивать на весь класс.
Сидя на полу, девушка надеялась, что Стас сейчас его ударит, ведь он парень, он должен его ударить, он сильнее.
Затем Стас всё же встал, чтобы забрать телефон. На его лице читалась злость, возмущение, обида, и скоро там нашлось бы место для слёз. Выхватывая телефон, он начал кричать, возмущаться, а Илья показывал в камеру телефона Егора что-то личное, что-то, принадлежащее только Стасу.
Егор, который явно не мог сдержать смех, стал смеяться без остановки. В переписке были слишком личные фотографии, которые обычно кидают либо по глупости, либо по любви. Весь класс собрался в большую толпу, чтобы посмотреть, что же там такого показывают. Аделе же не хотелось вставать, не хотелось идти и издеваться над человеком, ей хотелось просто оказаться дома, проснуться, подумать, что всё это — сон. Пойти на это первое сентября, и чтобы оно прошло как и 9 других, но десятый класс обещал быть интересным, раздражённым и, возможно, даже за решёткой. Если она всё же убьёт этого Илью.
Конечно, об этом подумала Аделя, которая боится даже убить комара. У неё был страх всех чудовищ с лапками, крылышками и усиками. Илья почти подходил под описание. Она очень боялась насекомых.
Илья показывал что-то в телефоне, будто гордится этим, будто совершил героический поступок и сейчас его снимают для телевизора. Будто все должны им восхищаться. Конечно, то, что Стас снял без разрешения Аделю, было неприятно. Момент тоже был неприятный, но она была против буллинга. Если бы Стас это куда-то выложил или показал, она бы сама во всём разобралась, попросила лично удалить, да и забыла бы про это — и все бы забыли, ей всё равно. Ведь сама допустила ошибку: не хочешь позориться — нужно сидеть дома и никуда не выходить. Хочешь жить яркой и весёлой жизнью — нужно уметь позориться. Лучше позориться, чем быть униженной. Аделя не хотела признавать своей вины, она не могла принять, что была не права. Раньше, какая бы ситуация ни случилась, маленькая девочка с побитыми коленями и растрёпанными волосами приходила домой, говорила папе, что натворила, и чувствовала вину, плакала, а он обнимал и говорил: «Паутинка, ты никогда не виновата, слышишь? Ты поступаешь так, как считаешь нужным, и вытирай слёзы. Сильные девочки не плачут».
Возможно, это было эгоистично, но он всегда был за Аделю, на её стороне. Считал девочку самой умной, красивой и нужной.
Встав всё-таки с пола, она подошла к компании, но раньше, чем успела сказать, какой Илья скотина, учительница ударила по столу. По всему классу разнёсся крик классной руководительницы:
— Даже на классном часу не можете нормально посидеть. Вам нужно просто слушать. Мы не пишем, не читаем, а просто разговариваем. Белов! Отдай телефон Стасу, Стас, сядь на место. Все на место! Как же вам не стыдно так себя вести при учителе? Я же по-хорошему к вам. Я разве плохой учитель? Может, кому-то не понравилась, жду критику — давайте, скажите! — Вместо критики к действительно хорошему учителю все лишь успокоились и сидели тихо. Кому-то было стыдно, кто-то боялся, кто-то просто повторял за другими. Белов со своей компанией тоже, к удивлению и радости Адели, сидел тихо.
Классный час прошёл тихо до конца урока, после слов учителя. Классная руководительница стала называть фамилии тех, кто должен будет ещё сходить в библиотеку, чтобы забрать учебники, которых не было в школе и которые нужно было покупать самим. Но можно было подать заявку на бесплатные, для тех, у кого с этим проблемы и нет возможности. Отец, конечно же, не пожалел денег, и она не стала с этим возиться. Виола и Еся заказали бесплатные учебники в середине августа, поэтому их фамилии там были. Выйдя из кабинета с девочками, они начали обсуждать этот сумасшедший день. Они предложили Аделе пойти с ними, но она предпочла спуститься вниз и подождать там. Спустившись по лестнице с настолько недовольным лицом, что те, кто был рад видеть её после каникул, не решались подойти, она села на широкий подоконник и ждала подруг.
Раньше, чем пришли подруги, к ней подошёл Белов — снова он. Она была уверена, что у неё скоро появится аллергия на его имя, фамилию и вид. Он подошёл с улыбкой. Она тоже выдавила улыбку, не похожую на приятную, и вопросительно посмотрела на него.
— Чего, паутина, сидишь одна, ждёшь своего паучка? — друзья Ильи засмеялись, он тоже не против был посмеяться, делал это открыто, но не как конь, что дружки рядом.
— Боюсь, если паучок залезет в мою паутину, не выберется, — сказала девушка с усталостью на лице.
— Воу, воу, полегче, звучит двусмысленно, да? Такие противные слова вылетают из такого красивого ротика, — парень провёл пальцем по её нижней губе.
— Руки твои противные! А мои слова не закончены: выберется из паутины, потому что я его задушу, — девушка ударила его по руке под его короткий смешок.
— Ты просто ещё не знаешь, на что мои руки способны. Пойдём уединимся, покажу — ты должна мне. Я заступился за тебя, — он явно издевался, ему не хватило классного часа и линейки. Девушка всем видом показала, как ей противно.
— Кого ты из себя возомнил, я никак не могу понять? У нас здесь колония, чтобы давать благодарность вот так? Я могу и не благодарить, никто не просил о помощи, — девушка всё же позволила себе улыбнуться. Её начал забавлять спор с ним, но после её слов лицо его не изменилось. Если по Аделе можно было понять, когда она злится, то по нему не понятно: злится он или веселится, а возможно, ему вообще всё равно.
— Мне что, слизывать пыль с твоих кроссовок? — девушка указала на грязные джорданы.
— Нет, спрячь его в своём рту до того момента, пока... — девушка его перебила:
— Уходи, я против любых способов деградации. Ты — один из них. — Как вдруг к девушке подошли подруги, и парни тут же ушли. Что им вообще было нужно, Аделя не поняла.
— Аделя, когда ты успела с ним подружиться? Он не отлипает от тебя, — сказала Еся.
— А вы неплохо смотритесь, Адель. Хочешь, я так уж и быть забуду про него? После Романенко ты была подавлена, мы еле как тебя вытащили. Тебе точно надо найти новую любовь, новые чувства, ощущения.
Помотав пальцем у виска, девушка покачала головой.
— Нет, спасибо, можешь не отдавать, боюсь, и тебе он не нужен. Мальчик с браком, вместо мозгов и разума — вата, — Аделя слезла с подоконника.
— И Романенко мне тоже не нужен, одного поля ягодки с этим мохнатым и противным пауком.