Urban Samurai

Саратов, 2134 год. Город, который забыли боги и корпорации. С центральных проспектов, залитых неоном и голографической рекламой синтетической еды, до окраин, где ржавые остовы заводов соседствуют с ветхими панельками, — везде чувствовался один и тот же дух. Дух выживания. Здесь не строили зеркальных небоскрёбов и не запускали флайеры — здесь латали дыры в крышах старыми билбордами и молились, чтобы не отключили электричество за неуплату.

Я жил в двухкомнатной квартире на Советской. Доставшейся по наследству от родителей, которых почти не помнил. Квартира была островком стабильности в море хаоса: стены ещё держали тепло, а старый голографический экран в гостиной худо-бедно ловил новостные каналы. На жизнь хватало случайных заработков из Сети: то патч для дырявой нейросети какого-то робота-уборщика напишешь, то поможешь деду с первого этажа перенастроить имплант слуха, сбоящий после каждой грозы. Денег впритык, но на еду и топливо для «FS» хватало.

Работу я искал отчаянно. Красный диплом вуза по специальности «Нейроинженерия малых систем» пылился в ящике стола — никому не нужный, как и его обладатель. Работодатели, глядя на мои девятнадцать лет и отсутствие опыта, лишь качали головами. «Молодой, горячий, придёт — накосячит, а нам отвечать», — читалось в их глазах. Очередное собеседование в конторе «КиберПротезСервис» закончилось вежливым «мы вам перезвоним». Я вышел на улицу, вдыхая влажный воздух с примесью озона от проезжающего мимо электробуса, и побрёл к дому.

В тот день у меня была назначена встреча по поводу гаража. Старый «FS» — мотоцикл, который я ласково называл просто «конь», — зимовать на улице не мог. Да и чинить его удобнее под крышей. Гараж продавал некто Александр по объявлению в городской сети. Голос в трубке был молодой, энергичный, и я ожидал увидеть мужчину лет тридцати.

Реальность оказалась иной.

К гаражному массиву на окраине, где асфальт сменялся щебёнкой, а фонари горели через один, я подъехал на мотоцикле. Заглушил двигатель, снял шлем и увидел старика. Ему было лет семьдесят, не меньше. Морщинистое лицо, седые волосы, потрёпанная куртка и хитрый прищур глаз. Он стоял, опершись на капот древней «Нивы ЭкстраМод» — пикапа, выпущенного ещё в восьмидесятых.

— День добрый, вы Александр? — я подошёл, протягивая руку.

— Он самый, — старик пожал мою ладонь неожиданно крепко. — А ты, стало быть, Карасу? Имя-то какое... нерусское.

— Прозвище, — улыбнулся я. — С детства повелось.

— Ну-ну. Гараж мой, значится. Только ты это... не пугайся. Там бардак. Дел много, огород, дача, прибраться некогда. Да и не пользовался я им уж лет пять.

— Ничего, я сам приберу.

— Даже внутрь не заглянешь? — удивился дед.

— Нет. Пусть будет сюрприз, — усмехнулся я. В конце концов, мне нужны были четыре стены и крыша, а не дворец.

Александр хмыкнул, достал из бардачка своего пикапа потрёпанную папку с документами. Мы быстро подписали договор купли-продажи — бумажный, что в наше время было редкостью. Я отдал деньги, получил ключи. Дед сел в свою «Ниву», махнул рукой и укатил, оставив после себя облако пыли и запах дешёвого топлива.

Я открыл ворота. Внутри и правда царил хаос: старые покрышки, ржавые инструменты, сломанная мебель, пыль вековой давности. Но взгляд сразу зацепился за брезентовое полотно в глубине, под которым явно угадывались очертания автомобиля.

Спустя пару часов уборки и несколько ходок до мусорных контейнеров я наконец сорвал брезент.

Передо мной стояла машина. Купе. Чёрный кузов с глубоким синим отливом, словно ночное небо над Волгой. Внушительный спойлер сзади, агрессивные линии кузова. И — руль справа. На капоте красовался значок «Nissan». Машина выглядела так, будто её только вчера выкатили из салона. Ни царапины, ни следа ржавчины. Только номера старого образца — примерно тридцатых годов.

Я достал коммуникатор, набрал номер Александра.

— Алло? — раздался его голос.

— Это Карасу. Вы не говорили, что в гараже машина.

В трубке послышалось довольное хехеканье.

— А ты и не спрашивал. Можешь оставить себе. Всё равно толку от неё — как от кило металлолома. Но учти: такой больше нигде не сыщешь. И запчастей на неё нет. Так что если нужна — забирай, мне она без надобности.

— Что это за модель?

— Nissan 180SX. Выпускали их в конце девяностых — начале двухтысячных. Древнее некуда. В договоре, кстати, всё прописано. Читать надо, что подписываешь, э-хе-хе.

Я не нашёлся что ответить. Машина из прошлого века? Она должна была рассыпаться в труху ещё до моего рождения.

— Ладно, спасибо, — пробормотал я.

— Бывай. Некогда мне, — старик отключился.

Я сел на корточки перед машиной, разглядывая её. Nissan 180SX... Я открыл дверь — внутри пахло старым пластиком и чем-то ещё, неуловимо родным. В бардачке нашлись ключи. Я вставил их в замок зажигания, повернул. Тишина. Датчик топлива показывал уверенный ноль.

Пришлось идти до ближайшей заправки с канистрой. Залил 115-й октан — стандартное топливо для старых движков. Вернулся, заправил, нашёл в багажнике канистры с маслом и прочими жидкостями. Залил всё по местам. Снова повернул ключ.

Двигатель ожил с низким, утробным рыком. Я невольно улыбнулся. Звук был живой, механический, совсем не похожий на ровное гудение современных электромобилей.

Я выкатил машину из гаража, загнал внутрь мотоцикл и закрыл ворота. Впереди была старая трасса — заброшенная дорога, по которой уже год никто не ездил. Идеальное место, чтобы проверить «старушку» в деле.

Машина вела себя достойно. Конечно, для 2134 года её максимальная скорость — жалкие сто семьдесят пять километров в час — была смехотворной. Но в поворотах она держалась цепко, а двигатель пел свою грубоватую песню. Я поймал себя на мысли, что мне это нравится. Нравится чувствовать дорогу, а не доверять автопилоту.

На следующий день, после очередного провального собеседования, я выходил из офисного здания в центре. Вокруг кипела жизнь: голографические вывески мерцали над тротуарами, дроны-курьеры жужжали над головой, разнося заказы. Уличные торговцы в переходе продавали горячую лапшу и контрафактные нейрочипы. Обычный день в Саратове.

Я засмотрелся на экран с новостями — там крутили репортаж о перестрелке в районе №23, — и не заметил, как врезался в кого-то.

— Эй! Смотри, куда прёшь!

Передо мной стояла девушка. Рыжие волосы, собранные в два хвостика, острый взгляд янтарных глаз, лёгкая куртка поверх тёмной футболки. Она была невысокой, но держалась так, будто занимала всё пространство вокруг. Из её рук выпала книга.

Я наклонился и поднял её раньше, чем девушка успела нагнуться. «Унесённые ветром». Старое бумажное издание, потрёпанное, но явно любимое.

— Извините, я вас не заметил, — я протянул книгу. — У вас хороший вкус. Отличная книга.

Вообще-то я её не читал, но слышал, что классика.

Девушка выхватила книгу, прижала к груди и смерила меня взглядом, в котором смешались раздражение и любопытство.

— Ты всегда такой неуклюжий или только по праздникам?

— Стараюсь радовать разнообразием, — усмехнулся я. — Меня Карасу зовут. А тебя?

Она помолчала, всё ещё разглядывая меня. Потом уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— Алиса. Неприятно познакомиться.

— И мне... приятно, — я вовремя спохватился, поняв её шутку. — Слушай, я могу как-то загладить вину? Пригласить тебя куда-нибудь?

Алиса прищурилась, склонив голову набок. Рыжие хвостики качнулись.

— Ладно. У тебя должок. Только учти: я привередливая.

Мы обменялись контактами. Оказалось, она выступает на сцене — что-то связанное с танцами и световыми шоу. У неё был плотный график, поэтому встречу назначили на следующие выходные.

Расставшись, я пошёл к машине. И всю дорогу до дома глупо улыбался.

Следующая неделя прошла в странном ритме. Днём — безуспешные поиски работы и короткие переписки с Алисой, в которых она успевала меня подколоть трижды за сообщение. Ночами — тренировки на кольце и серпантине. Я учился чувствовать машину, входить в повороты на грани срыва, контролировать занос. Получалось не сразу — пару раз чуть не вылетел с дороги, — но азарт брал своё.

Однажды ночью, когда я отрабатывал «восьмёрку» на пустой парковке у старого завода, в зеркале заднего вида мелькнули фары. Знакомый силуэт. BMW M50 — машина людей Прокопа. Я сразу узнал её: агрессивные линии кузова, тонировка в ноль.

Сердце ёкнуло. Я надавил на газ, уходя в переулки. Они не отставали. Пришлось вспоминать всё, чему я научился за эти ночи. Резкий поворот, ручник, занос — машина вильнула, но прошла поворот. В зеркале я увидел, как BMW с трудом вписывается, теряя скорость.

«Давай, старушка, не подведи», — мысленно прошептал я, выкручивая руль.

Серпантин, к счастью, был пуст. Я петлял, уходя от погони, пока на очередном вираже не увидел, как BMW не справляется с управлением. Визг тормозов, удар об отбойник, и машина, пробив ограждение, летит вниз по склону.

Я сбросил скорость, но останавливаться не стал. Только глубоко вздохнул, чувствуя, как колотится сердце.

«Год прошёл, а они всё не успокоятся...»

Дома я долго стоял под душем, смывая холодный пот. Потом, повинуясь внезапному импульсу, подошёл к шкафу и достал чёрный футляр. Внутри, на бархатной подкладке, покоилась катана Сусаноо. Та самая, что осталась от Мираи.

Я не трогал её почти год. Но сегодня что-то изменилось. Я взял клинок в руки. Металл был тёплым. По лезвию, вдоль всей длины, едва заметно мерцала неоно-голубая полоска. Кожу ладони слегка покалывало.

«Показалось», — подумал я, кладя катану на видное место у кровати. Но засыпал я с ощущением, что клинок наблюдает за мной.

В субботу я ждал Алису у кафе в центре. Она опоздала на десять минут и в наказание легонько стукнула меня по плечу.

— За опоздание — штраф, — заявила она. — Будешь должен желание.

— Какое?

— Потом придумаю. Пошли, тут недалеко есть неплохое место.

Мы провели день, гуляя по городу. Алиса показывала мне свои любимые места: старый парк с дубами, которым было лет двести, набережную, где уличные музыканты играли на настоящих гитарах, маленькую кофейню с живым баристой, а не автоматом. Она рассказывала о выступлениях, о том, как трудно пробиться в шоу-бизнесе, когда у тебя нет денег на дорогие импланты для световых эффектов.

Я слушал и ловил себя на мысли, что могу делать это бесконечно. Её голос, её смех, то, как она морщила нос, когда я неудачно шутил, — всё это отзывалось где-то глубоко внутри теплом, которого я не чувствовал со смерти Мираи.

Вечером, когда начало темнеть, ей кто-то позвонил. Она нахмурилась, коротко ответила и сказала, что пора домой.

— Я подвезу, — предложил я.

— У тебя и машина есть? — она удивлённо вскинула брови. — Ну, показывай своё корыто.

Мы подошли к припаркованному у обочины Nissan. Алиса обошла его кругом, присвистнула.

— Это что за раритет? Никогда таких не видела.

— Nissan 180SX, — с гордостью ответил я. — Древняя, но живая.

Она открыла дверь и... села на водительское сиденье. Я не стал её поправлять. Просто обошёл машину и сел на пассажирское.

— Ну? Чего стоишь? — Алиса посмотрела на меня, потом на пустое пространство перед собой, где у нормальных машин должен быть руль. — Э-э-э... Карасу, а где руль?

Я не выдержал и расхохотался.

— Ты... ты что, издеваешься?! — её щёки вспыхнули. Она замахнулась на меня, но я уже показывал пальцем вправо.

— Правый руль, Алис. Это японка. Прости, не удержался.

Она перевела взгляд, увидела руль и замерла. А потом бросилась на меня с кулаками, колотя по плечам и приговаривая:

— Придурок! Я чуть не подумала, что у тебя автопилот барахлит!

— Всё, всё, сдаюсь! — я смеялся, закрываясь руками. — Это была маленькая шалость. Удалась, кстати.

Алиса отстранилась, тяжело дыша. Её глаза горели, но губы уже расплывались в улыбке.

— Будешь должен, — тихо сказала она, отводя взгляд. — Два желания теперь.

Мы поменялись местами. Я завёл двигатель, и машина мягко тронулась. Всю дорогу до её дома мы молчали, но это было хорошее молчание. Тёплое.

Я остановился у подъезда под фонарём. Алиса повернулась ко мне и вдруг сказала:

— Закрой глаза.

Я послушался. И почувствовал её дыхание на своей щеке. А потом — мягкое, почти невесомое прикосновение губ.

Поцелуй длился мгновение, но для меня время остановилось. Когда я открыл глаза, Алиса уже выбиралась из машины. В свете фонаря её щёки горели.

— Это был аванс за желания, — бросила она через плечо. — Напиши, как доберёшься. И... подними челюсть, пол пробьёшь.

Она скрылась в подъезде. Я сидел, тупо глядя перед собой, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

«Что. Это. Было?»

Дома я написал ей, что добрался. Пожелал спокойной ночи. Лёг в кровать, но сон не шёл. Я думал о ней. О её смехе, о её глазах, о том поцелуе. И о том, что я давал себе обещание больше никогда не привязываться. Не хотел снова терять. Не хотел причинять боль.

Но Алиса ворвалась в мою жизнь, как ураган, и все мои обещания рассыпались в прах.

Перед тем как провалиться в сон, я бросил взгляд на катану, лежащую у кровати. Неоно-голубая полоска на лезвии мерцала в такт моему сердцебиению.

Я списал это на усталость. Зря.