«Встретимся на Эйфелевой башне, как ты просил»
Тот день начался в тревожной тишине.
Небо Парижа было серым, будто само предчувствовало —
сегодня город станет свидетелем самой красивой трагедии.
Тэхён лежал под белыми простынями,
его кожа бледнее снега,
его дыхание — тонкая, почти неуловимая линия жизни.
Все лучшие доктора Франции собрались ради одного чуда —
сохранить жизнь ребёнка,
и, если возможно…
сохранить и его отец.
Операция началась.
За стеклом стоял Чонгук —
его руки дрожали,
в глазах плескались страх и надежда.
Он не знал, молится ли он или просто умирает вместе с каждой секундой.
Внезапно — крик.
Ребёнок родился.
Мальчик.
С живым сердцем, с руками, которые сжались в кулачки,
словно уже боролся за право жить.
И в ту же секунду — всё в Чонгуке разрывается:
радость... и страх.
Любовь... и приближающаяся смерть.
Тэхёна осторожно переносят в светлую палату.
Он ещё дышит.
Его веки тяжело поднимаются,
а губы, такие слабые, дрожат, будто вот-вот исчезнут.
Чонгук кидается к нему.
Он падает на колени,
берёт его холодную руку,
жадно вглядывается в лицо, которое он любил, терзал и потерял.
— Тэхён… ты… ты справился. Ты герой…
Ты дал мне сына…
Ты дал мне любовь…
Тэхён смотрит на него с нежной усталостью.
Слабая улыбка.
И тихий, почти воздушный шёпот:
— Давай…
в другой жизни…
в другом мире,
где есть справедливость…
и настоящая любовь…
Будем вместе.
Найди меня…
на Эйфелевой башне,
когда мы родимся…
в новом мире…
Он еле поворачивает голову к ребёнку.
Глаза уже затуманены, но любовь в них жива.
— Люблю тебя, Чонгук… навсегда…
И с этими словами
его губы замирают.
Его дыхание уходит.
Тихо.
Как лепесток, упавший с цветка.
Чонгук не кричит.
Он не плачет.
Он просто сидит, прижимая лоб к руке Тэхёна,
и шепчет снова и снова:
— Я найду тебя…
Я найду тебя, Тэхён…
на Эйфелевой башне…
А за окном Париж медленно тонет в дождевых каплях.
Небо плачет.
А в сердце одного человека — начинается вечность.
---
И вот она — эта история.
История, что началась с боли,
и закончилась болью.
Но между этими двумя точками
зародилось нечто большее,
нечто вечное.
История Чонгука и Тэхёна —
это не просто трагедия двух юношей.
Это крик души,
что любовь может вырасти даже в самой отравленной почве,
даже среди крови, предательства и войны.
Они встретились как враги,
как противоположности,
как два мира, что не должны были пересечься.
Один — холодный, жестокий,
другой — нежный, потерянный.
Их тела сталкивались с яростью,
их сердца — с молчаливой болью.
И все же,
через разрушения,
через смерть,
через грех —
они нашли путь друг к другу.
Это история о том,
как насилие может обернуться нежностью,
как ненависть может уступить место страсти,
как человек, которого ты когда-то использовал —
может стать тем, ради кого ты готов отдать всё.
Это история отцов и сыновей,
империй и предательств,
ран, что не заживают…
и слов, которые остаются жить даже после смерти.
Когда Тэхён покидал этот мир,
он не плакал.
Он улыбался.
Он смотрел на Чонгука с любовью,
которая прощает всё —
и грязь,
и страх,
и удары.
— В другой жизни… на Эйфелевой башне… найди меня… —
и исчез.
Теперь Чонгук живёт,
с этой болью,
с этим ребёнком,
с этим обещанием,
с этим одиночеством.
И каждый вечер он смотрит на огни Парижа
и шепчет в никуда:
— Я найду тебя. В другом мире. В мире, где мы будем просто людьми, а не проклятыми судьбой.
Так заканчивается их история.
Но не заканчивается чувство.
Потому что любовь —
не то, что умирает.
А то, что остаётся вечно в сердцах тех,
кто хоть раз почувствовал её на вкус —
даже если это был вкус крови и слёз.
Это боль.
Это страсть.
Это внезапное одиночество и внезапный путь к любви.
Это их история.
Это то, что будет жить в памяти навсегда.
Письмо Чонгука для Тэхёна
спустя много лет после твоей смерти
> Париж, 1905 год
На самой вершине Эйфелевой башни
Тэхён.
Сколько лет прошло?
Десять? Двадцать?
А я всё еще помню твой голос.
Ты сказал мне: «В другой жизни… на Эйфелевой башне… найди меня.»
И я нашёл.
Себя.
Пустого.
Одинокого.
Сына войны и жертву власти.
Но нашёл.
Сейчас я пишу тебе это письмо, хотя знаю — ты его не прочтёшь.
Но, может быть, душа твоя где-то рядом.
Может, она всё ещё слышит меня.
Я часто спрашивал себя:
Почему ты полюбил меня, несмотря на всё зло, что я тебе причинил?
Ведь я отнял у тебя всё: твою свободу, твою нежность, твоё право на простую, счастливую жизнь.
Я разрушил тебя.
И всё же — именно в твоих глазах я впервые увидел свет.
Ты простил меня там, где я не мог простить сам себя.
Ты назвал это любовью.
Помнишь ту ночь?
Когда ты впервые не сопротивлялся.
Когда ты просто… обнял меня.
Как будто не тело, а душу.
С того дня я больше не был прежним.
Ты разбудил во мне человека.
Сын наш… Он уже подрос.
У него твои глаза.
Иногда он сидит со мной в саду и говорит:
«Папа, а ты когда-нибудь любил кого-то по-настоящему?»
И я не знаю, что ответить.
Я просто молча смотрю на небо.
На облака, которые когда-то наблюдали, как ты умирал у меня на руках.
Ты говорил, что в другой жизни мы встретимся.
Я надеюсь, ты был прав.
Потому что в этой — я потерял тебя.
И вместе с тобой — самого себя.
Иногда мне кажется, что я всё ещё чувствую твоё дыхание.
Иногда мне снится, как ты смеёшься — не как в замке, не как в клетке,
а свободно, искренне, как ребёнок, бегущий по лугу.
Иногда я слышу твой голос в шорохе листьев.
Ты говоришь мне: «Прости себя. Живи дальше. Для нас двоих.»
Я стараюсь.
Но знаешь…
Каждый раз, когда я смотрю на Эйфелеву башню,
я вспоминаю — именно здесь ты велел меня найти тебя.
Значит, я буду приходить сюда.
Каждый год.
В один и тот же день.
С тем же письмом.
С той же болью.
И с той же верой,
что однажды, когда я закрою глаза…
ты откроешь свои.
До встречи, Тэхён.
В другой жизни.
Где нет боли.
Где есть только мы.
Люблю тебя. Навсегда.
— Чонгук.