Изгои Света

До сего момента Гермиона и не подразумевала, насколько могущественными волшебниками они стали. Никто из носителей магии в крови не мог за счёт простой трансгрессии обойти защитные заклинания Азкабана, а Малфой и Грейнджер стали диковинным исключением, всего лишь объединив усилия и попав в коридор, где за железными дверьми сидели преступники. Либо роль сыграли свежие воспоминания об этом месте, позволившие в точности представить каждый кирпич в стене и каждый смрадный запах, либо тот уровень колдовства, что стал неимоверно высоким у них обоих за счёт непрекращающегося оттачивания навыков старых и навыков новых. Мог ли превзойти их Волан-де-морт? Тот, что ещё не утратил ни один свой крестраж - возможно. Но тот, который искал Поттера, находясь на последнем издыхании и сражаясь руками своих приспешников - вряд ли.

В глазах девушки больше не появлялось страха. Они горели жаждой войны и мести. Уверенностью, схожей с тем ощущением, что она испытывала в Хогвартсе на каждом занятии, но уверенностью ужасающей. Такой, от которой делалось не по себе, стоило столкнуться с волшебницей лицом к лицу. От которой по коже пробегали мурашки. Появилась в её движениях и раннее не свойственное ей - грациозность дикой кошки, что мягко и бесшумно прыгает с ветви на ветвь, охотясь на слабую, ни о чём не подразумевающую жертву.

Люциус прекратил искать в словах напарницы уязвимые точки, сначала опасаясь спугнуть тот огонь, что в ней зажегся, а после боясь разжечь его до предела, способного привести к одержимости, граничащей не с обыкновенной жаждой добиться лучшего результата, а с безумием. Однажды он лично знал женщину, что помещалась умом из-за стремления к признанию. Напоминание о ней осталось на запястье гордо шагающей впереди Гермионы в виде шрама. Мужчина хотел вновь предложить свести это позорное клеймо, однако его остановила мысль - пусть девчонка, смотря на сей шрам, раз за разом станет проводить сравнение между собой и сумасшедшей ведьмой, что его оставила, и будет осознавать, к чему приводит проявляемый ею излишний энтузиазм.

Разговоры происходили всё реже, они понимали друг друга безмолвно. Неделя, тёкшая после того инцидента, ушла на возобновление запаса зелий, и завершилась она одной короткой беседой о том, кого привлечь к ним и чем можно заманить. Вызволение бывших Пожирателей смерти в план не входило - они станут их руками за пределами скромного номера в гостинице, но руками, действующими взаперти. Долохов, Руквуд, Малсибер и Макнейр - таков был их далеко не длинный, но опасный список. Антонин был искусен в тёмной магии и в дуэлях, где применял нестандартные подходы, сбивающие противника с толку. Августус отменно умел убеждать коварными методами, дезориентируя спокойным нравом. Мальсибер никогда не раскрывал своего имени, что являлось чем-то символичным, учитывая, насколько хорош он был в непростительном заклинании беспрекословного подчинения. Уолден же прославился тесным взаимодействием с теми магическими существами, которые несли с собой угрозу. Люциус не был дружен не с одним приспешником тёмного лорда, но при совместных операциях находил с некоторыми достойную уважения согласованность в действиях, и этих лиц он хотел бы взять под своё руководство. Он единственный, кто избежал ежедневных свиданий с дементорами. Единственный, находящийся на свободе. Одно это должно поднять его авторитетность в глазах тех четырёх магов, к которым он направлялся вместе с Грейнджер.

- Макнейра оставим на десерт, - констатировала девушка, первой нарушив затянувшееся молчание. - Августус станет следующим, а первым предлагаю уговорить Долохова.

- Вы не ищете лёгких путей, ведь так? - хмыкнул Малфой-старший, силой мысли продвинув шар света дальше. - Вы не сталкивались с ним один на один и не имеете представления, насколько он...

- Каждый из них является бомбой с истекающим счётчиком, - прервала та, продолжая искать острым взглядом табличку с нужным именем. - И вы ошибаетесь, сталкивалась.

- Я давно не ребёнок и не верю в сказки, мисс Грейнджер.

- Так проникните в мой разум, отыщите это воспоминание.

- Зачем? Будь это правдой, я бы не видел вас сейчас.

- Всё ещё думаете я никчёмная волшебница?! - Гермиона резко развернулась к напарнику, хлестнув копной кудрей по его груди. - Думаете, до вас я была пустышкой с палочкой в руках?! Напомнить, по какой причине я примкнула к вам?!

- Желаете добиться того, чего не смогли прежде, - сухо ответил мужчина, однако искра фирменной насмешки отразилась в его глазах.

- Я добилась! Добилась, но всё испортил Гарри!

- Со мною говорит доказательство обратного, - открыв дверь сбоку, произнёс Люциус также коротко. - Сначала дамы.

Девушка не повела и бровью на столь внезапную находку и очередную дерзость, принижающую её достоинство. Подобно дикой кошке она мгновенно проникла внутрь и прижала к стене былого приспешника Волан-де-морта, опешившего от появления в камере чужих лиц и от атаки, которой не предшествовало ни заклинание, ни направленное в его сторону магическое оружие. Взор Долохова был затуманен голодом и душевным мраком, что не позволило ему сразу различить знакомых личностей, но как только разум, в коем от удивления прекратился поток мыслей, отмёл в сторону сигналы об угрозе и, тем самым, избавил глаза от долгой пелены безразличия, мужчина коварно улыбнулся.

- Мой старый друг... И подружка Поттера... Силы всевышние услышали мои молитвы и преподнесли на блюдечке щедрый дар... Хоть что-то избавит меня от тоски, - мерзкий хохот в доли секунды сменился хриплым вскриком, как только Гермиона нанесла удар вердимиллиуса.

- Позволь мне ввести его в курс дела, - прошептал Малфой-старший, положив той на плечо руку в успокаивающем жесте и, тем самым, отведя её за свою спину.

Уголки его губ, что рефлекторно приподнялись вверх от самоотверженности спутницы, тут же опустились, когда он сократил расстояние между собой и Антонином. Ни единый мускул не дрогнул от близости с тем, кого он боялся также, как и почившего хозяина. Грейнджер стала главным козырем в его рукаве, умышленной перепалкой мужчина пробудил в ней полезную ярость. Люциус слышал учащённое дыхание позади, ощущал всем нутром мощные волны магии, исходящие от волшебницы. Сейчас она играла роль его телохранителя, на которого можно рассчитывать в любую минуту.

- Мы никогда не были друзьями, но слаженно действовали сообща, и я пришёл с просьбой повторить это.

- Хитрый павлин... Ты на свободе, поздравляю. Произнёс бы тост в твою честь и закрепил бы его сладким глотком огневиски, да только обстановка не шибко на это вдохновляет. Но если ты прячешь за пазухой пару бокалов и то, чем можно их наполнить, тогда, быть может, ситуация изменится. Пришёл насмехаться, так?... Да только смотреть тощно мне на тебя! Грязнокровка?! Вот с кем ты стал яшкаться, по воле случая избежав соседства со мной?!

- Не я примкнул к ей подобным, а она примкнула ко мне, - холодно парировал тот, уклонившись от летевшего плевка.

- Практически тоже самое я слушал после возрождения тёмного лорда. Те же отменно замаскированные за оправданиями извинения. Кажется, я догадался, что тебя привело ко мне. Ты ищешь смерти? Замучила совесть, да? Отродье маглов служит красной тряпкой для быка? Ох, мне глубоко льстит, что орудие самоубийства ты избрал в лице меня, но увы, я стараниями таких трусов, как ты, стал бесполезным даже в этом. Сбежал в разгар бойни, сверкая своими перьями, и думал, что выглядишь бравым удальцом, безнаказанно гуляя по Магической Англии. Слаженно действовали сообща, говоришь?

- Но ты бы хотел оказаться на моём месте, - не теряя самообладания, всё таким же ледяным тоном произнёс Малфой-старший. - Да, мне не назначаются ежедневые свидания с дементорами, и в этом моя сила. Сила, которая может тебе помочь.

- Так просто? - кустистые брови взметнулись вверх, придавая изнурённому лицу преступника более угрожающий вид. - Нет, ты всегда требовал чего-то взамен, - продолжил он, надменно скрестив на груди руки. - Один шанс заинтересовать меня в сделке. Один. Но для начала мне весьма любопытно узнать другое... - полный некоей ярости взгляд стрельнул в сторону Гермионы, которая тут же поймала его и вместо того, чтобы утерять уверенность, лишь усмехнулась, перебирая пальцами в готовности метнуть луч заклинания.

- Она готова служить тёмной магии, - последовал лаконичный ответ.

- Судя по тому, как мы встретились минутами назад, уже владеет, - не отводя от девушки глаз, бросил очередную колкость тот. - Но каковы мотивы, сладкая?

- Не всё ли вам равно, если это поможет вернуть справедливость? - подала Грейнджер голос впервые за время пребывания в камере.

- Как резко поменялось твоё представление об этом понятии... А что же теперь значит оно для тебя, красавица? - последовал новый взрыв смеха, полный сарказма. - Она отменно строит из себя послушную дурочку, а ты готов верить! Втянуть меня в свою упряжку?! Довести до смертной казни?! Сейчас у меня хотя бы имеется вероятность на побег. Помяни моё слово, девчонка сделает из тебя большего злодея и, воспользовавшись твоим слепым доверием, приведёт в Визенгамот. Коварная сучка... пока она реализовывает свой план, параллельно набирается у тебя опыта в тех заклинаниях, о которых в Хогвартсе едва ли шепчут.

- Я ничего не собираюсь тебе доказывать, - процедил Люциус сквозь зубы. - Хочешь до конца своих дней питаться похлёбкой с миски, подобно псине, тогда не буду настаивать на былой роскоши. Хотя ты всегда был преданным хозяину животиной, и, в таком случае, тебе, пожалуй, не привыкать. Я не ожидал четырнадцать лет, встав на задние лапы, того, кто мне снова кинет кость. Я выполнял поручения тёмного лорда лишь затем, чтобы сохранить в своём поместье безопасность, а не из-за похвалы. И вот, в отличие от тебя, я нашёл удобный случай для сохранения своей шкуры, а ты остался до конца, по итогу попав за решётку.

- Судя по тому, как наша особа дует губки и хмурит бровки, вы явно не собирались вызволять меня сегодня, так каков резон сотрудничать? Хотя, вопрос нужно ставить по-другому, даже если так я раскрою свои карты, - Антонин наклонился к Малфой-старшему, заставляя второго сморщить в брезгливости нос из-за острого запаха пота и грязи. - Ты хочешь стать владыкой, но, выпустив меня, где твои гарантии на то, что я не захочу сместить тебя? Или даже убить? - мужчина откинулся обратно на стенку позади, с удовлетворением отметив ненависть в аристократических чертах лица. - Выглядеть всё будет следующим образом, и я глубоко убеждён, об этом ты знаешь и пронёс данную мысль в эту камеру в своей двуличной душонке. Используешь меня, как расходный материал, после твоя очаровательная любовница ведёт бедного господина Долохова сюда.

- Об этом думал бы подросток, - внезапно отозвалась Гермиона с пугающей на губах ухмылкой. - Кто из нас двоих сказал напрямую, что выведет вас отсюда? Пожизненное заключение действительно заставляет терять рассудок... Тот, кто пробирается незамеченным в эти стены и тот, кто внезапно обезоруживает когда-то весьма опасного волшебника явно предусмотрел сей риск, более того, о нём даже размышлять не приходится, ибо это банальный факт, постичь который каждый дурак способен. Вы треплете языком, и это не даёт вам ровным счётом ничего, хотя вы могли получить привилегии гораздо раньше.

- Нет, сладкая, я не так глуп, как ты считаешь. Вы пришли дать мне одно весомое преимущество, а сейчас говоришь, что несколько. Тогда я предлагаю следующее. Я соглашаюсь на всё, что вы бы мне не организовали - первая при-ви-ле-гия. А знаешь, что будет второй? - узник медленно встал и на негнущихся ногах доковылял до Грейнджер, мягко обхватив пальцами девичий подбородок, но девушка сопротивления не оказала. - Я соскучился по женскому телу...

Ладонь преступника медленно обвела изгиб её талии и накрыла округлое бедро, сжав его пальцами, что уже скоро, не встретив сопротивления, стали спускаться ниже, чуть задирая подол платья, но проникнуть под него не дала резкая пощёчина оказавшегося рядом Люциуса. Слабость не позволила Долохову удержаться в прямом положении, и удар припечатал его щеку к каменной кладке, оставившей след на коже.

- Хочешь сделать из своей камеры курорт? Получать изысканные блюда с выпивкой, забыть о существовании дементоров? Тогда не смей прикасаться к той, что пришла это предлагать! - рявкнул Малфой-старший, закрывая своей гордо выпрямленной спиной напарницу позади и одёргивая на себе ворот мантии так, словно вступал в кулачный бой с прокажённым.

- Но я не буду единственным, кому...

- Да, не единственным, но одним из немногих, - теряя терпение, перебил Люциус. - Взамен ты рассказываешь нам о технике каждого своего авторского заклинания.

- Вы неплохо справляетесь и без меня, разве нет? - вернувшись на скромную кровать, ответил тот с добродушной насмешкой. - Проникли внутрь без последствий, а случись они, поверьте, я бы их услышал. И я не увидел главного в ваших руках - палочек. Даже я, находясь в расцвете своего величия, не мог освоить эту магию.

- Несколько лишних заклинаний в арсенале не помешают.

- Почему я, Люциус? Взять, к примеру, Эйвери - он также баловался этим и что-то у него выходило работающим, иногда даже выручающим нас из разных миссий.

- Хватит напрашиваться на комплименты, ублюдок, - гневно вырвалось у спрятавшейся в едва освещаемый угол Грейнджер.

- Не советую раскидываться оскорблениями, пока ты не получила желаемое.

Потерявший последнюю крупицу самообладания, Малфой-старший применил чары удушья, не сокращая расстояние и с колючей злостью наблюдая за тем, как бывший сообщник хватается за шею и пытается подавить хриплые стоны, уничтожающие его авторитет, годами выстраиваемый на неуязвимости.

- Согласен или нет? Одно слово и ты можешь либо выживать здесь на выгодных условиях, либо гнить дальше от голода и жажды, теряя последние светлые воспоминания, которые хоть как-то скрашивают досуг и не делают кошмарами абсолютно все сны.

Слабый кивок спас Долохова от позорной смерти, вызванной обыкновенным удушьем. Хмыкнув и сняв проклятие, Люциус отвернулся в сторону выхода, скрываясь за дверью под руку с подошедшей к нему Гермионой, но повернувшись обратно, глядя в зарешётчатое окошечко.

- Лучше всего заплатить перед выполнением услуги, ведь так? Тогда ты поймёшь, что мы не обманули.

***

Остальные узники оказались более сговорчивыми. Мужчине не пришлось истощать запас аргументов и мгновенно пополнять его при малейшей угрозе, а напарнице тратить бьющую ключом энергию на мелочные заклинания. Однако, заполучить возможность увеличить своё влияние на магическое сообщество не являлось тем, что вызывало главную сложность. Узреть плоды её реализации - вот, к чему теперь необходимо стремиться.

Никто не проверял камеры с заключёнными. Единственная проблема тех, кто обречён на жизнь без малейшего удовольствия - дементоры. Эмоциональных вампиров нельзя уничтожить, но отогнать возможно. Гермиона не утеряла способности вызывать патронуса, а Люциус ею практически не обладал в силу вечной замкнутости. Выдру из голубого пламени следовало увеличить в размерах и клонировать. Столь масштабная миссия легла на хрупкие плечи только набирающей отменные навыки в тёмном ремесле девушки, но та не выразила ни единого протеста. Не потому, что это её зона ответственности. Не по той причине, что гласит о желании получить наивысшую отметку за счёт примерного поведения. Девушка искала все способы, которые могут утвердить её опасность в глазах Малфой-старшего.

То, как он с ней обошёлся при Антонине являлось непостижимым, поскольку волшебница стала думать, что тот воспринимает её отныне и впредь как мощное оружие. Но мощное оружие не в его руках, а существующее самостоятельно, как данность. По итогу она находилась в тени, как запасной вариант. Подобно собаке опасной породы, на шею которой надели ограничивающий от лишних действий ошейник и на которую нацепили намордник, дабы она случайно не укусила собеседника. Подобно телохранителю. Встреча с Руквудом, Малсибером и Макнейром прошла идентично. Гермиона решили подчиниться желанию мужчины, так как обстановка не позволяла выяснять отношения. Люциус думал, что она не заметила мотива его поступка, да только забыл, что имел дело не только с бывшими соратниками, держащими некогда в страхе всю Магическую Англию. Забыл, что связался с умнейшей ведьмой столетия. И она поняла всё моментально. С того самого момента, как он с лицемерной вежливостью попросил предоставить ему первое слово.

- Ты тренировал меня для того, чтобы сделать своим щитом? Расходным материалом? - вырвалась наружу хранимая сутками обида.

Свет, который погас секундами назад, вновь появился в прикроватном торшере, позволяя увидеть в который раз стены комнаты, от коей тошно становилось обоим.

- Мне воспринимать это за разговор во сне? - обращаясь, скорее, к себе самому, Люциус так и перевернулся в сторону девушки, которая на него даже не смотрела, изучая слепым взглядом потолок.

- Нет, потому что я сказала бы это же и будучи в сознании.

- Верно, вы не понимаете, о чём говорите. Вы, мисс Грейнджер, устали, как и я. Предлагаю отложить беседы до утра. Сейчас вы в силу измождённости смешиваете факты, рождённые эмоциями прошлого и настоящего. Мы существа разумные, так давайте не станем пренебрегать важными спорами на трезвую голову.

- Верно, мистер Малфой. Спор предстоит важный, - холодно произнесла та, садясь на постели и испепеляя напарника злым взглядом. - Речь у вас на данный момент вполне связная. Если вы вновь меня стараетесь принизить, значит вы в своём амплуа. Здраво размышляете, находите аргументы. То, что так в вас ценю. Так давайте обсудим случившееся в Азкабане, пока вы ещё можете поливать меня грязью. Как я сказала - вы нравитесь мне своим остроумием. Как же вышло, что оно подвело вас? Думали, я не замечу, как вы обошлись со мною?

- А как я обошёлся с вами? Просветите, будьте любезны. Хотя, мне любопытно иное, - Люциус резко поднялся на ноги, направившись к мини-бару, где хранился алкоголь. - Мы ссоримся, словно прожившие вместе несколько лет супруги, а до сих пор обращаемся к друг другу так, будто не спим месяцами под одной крышей. Как знакомые. Не проще ли... Гермиона... нарушить смехотворную учтивость и перейти на «ты»? - достав с полки бутылку и откупорив её искрой магии. - Иногда тебе это удаётся. Тогда, когда полить грязью хочешь меня ты. Но я? Нет, ни в коем случае. Не имею права, кто я, в конце концов? Как ты говорила? Расходный материал? Учебник из библиотеки, который возвращаешь после того, как всё оттуда подчерпнул?

- Я пришпилила его к стене, застала врасплох! - также вскочила Грейнджер, в два шага оказавшись рядом с мужчиной и вырвав из его рук пойло, не дав сделать первый глоток. - Ты видел, как он испугался! - вскрикнула она громче, приложив горлышко бутылку к губам и жадно проглотив одну треть вина разом.

- Да, ты застала его врасплох, верно, и только! - отнимая бутылку и последовав примеру собеседницы, положив начало некоей эстафеты, ибо через мгновение вино снова оказалось в цепких пальцах Гермионы. - У Антонина хорошая память на лица, и я не удивлюсь, если он, сидя за решёткой, использует твой образ в своих извращённых фантазиях, спасающих разум от безумия. Он любил трахать грязнокровок. Очень любил, девочка. И он бы повторил сей опыт, если бы я его не остановил! Ты должна быть мне благодарной! - забирая последние капли алкоголя.

- Ах, я ещё и беспомощная! Дева в беде! Теперь я знаю, что главной героиней я была в сновидениях и твоих в последнее время! Каков рыцарь! Влепил мальчишечью пощёчину и остановил разбойника!

- Прервал получаемую дозу наслаждения?! Извини! Не знал, что ты так любишь, когда грязная рука пробирается под твоё нижнее бельё!

- Я была готова нанести удар!

- Уверен, сокрушительный!

- Я могла справиться и без тебя! Я равна тебе по силе! Ты сам таковой меня сделал!

- Мне думается, ты оговорилась. Хотела сказать, что сама сделала себя такой, не так ли?! Но ошибки не случайны. Ты признаёшь, что я выудил тебя из ямы! Кем бы ты была без меня?! Кем?! Подстилкой Уизли! - звон стекла кинутой со всего размахом бутылки повлёк за собою чей-то демонстративный кашель за дверью, на которую мгновенно обратилась ошарашенная пара глаз.

Люциус, тяжело выдохнув и ущипнув себя за переносицу в попытке обрести фальшивое спокойствие, направился к источнику звуку и явил пред собою обеспокоенную управляющую гостиницей.

- Прошу нас простить. Бытовая ссора, сами понимаете, - натянув учтивую улыбку и пожав плечами в некоей игривой манере. - Зачастую происходят они невовремя.

- Вам повезло, что посетителей мало, - приподняла и она уголки губ, показывая, что не испытывает неприязни. - Знаете, у нас бывает здесь раз в месяц одна очень ворчливая пожилая пара. Они бы преподали вам урок такой... ух! Но всё равно, постарайтесь успокоить свою ненаглядную. Вижу, она всё ещё хочет вас убить... - усмехнулась женщина, бросив взор на стоящую позади волшебницу, что непроизвольно сжала пальцы в кулаки, прожигая спину Люциуса льдом в расширенных из-за ярости зрачках. - У меня в спальне завалялась от прошлых гостей прекрасная вещица... - перешла она на шёпот, игнорируя дрогнувшие в возвращающемся гневе мускулы мужского лица. - Близость отменное лекарство в таких случаях! Хотя... - она добродушно рассмеялась. - Вам ли не знать, верно?

- Верно, - стиснув зубы, но не снимая маску вежливости, ответил тот.

- Что-ж, не стану мешать! Но тс-с-с! - приложив палец к губам. - Комендантский час, всё такое... Понимаете.

- Разумеется, - бросил тот, закрывая дверь и поворачиваясь обратно к напарнице.

Гермиона хмыкнула, ещё несколько секунд смотря на Малфой-старшего и вернувшись в кровать, закутавшись в одеяло по подбородок.

- Если алкоголь помогает вам уснуть, мисс Грейнджер, то это прискорбно, - стоя на месте, нарушил Люциус воцарившееся молчание.

- Когда мы переходим обратно на «вы» это означает, что Его Бесподобие выстроило вокруг себя неприступные границы? - отозвалась девушка, голос которой был приглушён мягкой преградой.

- Как я и говорил, вы устали. Разум не позволил различить сарказм.

- А я подумала, что алкоголизм!

- Алкоголизм, усталость - называйте, как желаете. Вы помешались умом - это уж определённо ясно.

- Ты соблазнил меня на вино.

- Разговоры из-под одеяла... Как по-ребячески. Для умнейшей ведьмы столетия. Коей вы всё ещё можете стать, если прекратите видеть во мне врага.

- А кто сказал, что ты мой противник? - опуская прикрытие ниже и вновь глядя на мужчину, но без прежней ненависти. - Сам же назвал нас старыми супругами. И таковыми нас выставил перед портье. Когда мне ждать предложения?

- В силе предложение иное, и вы, мисс Грейнджер, завтра его реализуете, что пойдёт на пользу нам обоим, а в большей степени вам. Выплеснете свой гнев в правильное русло.

- Ты никогда не был счастлив по-настоящему, откуда тебе знать, как работает сила патронуса? Ярость вряд ли способна его призвать.

- Нет времени на отдых, девчонка. Мы лишены сей привилегии.

- Мне продолжить бессмысленный разговор, будучи пьяной и из-мож-дё-нной? Тренироваться в таком состоянии? Неопределённость тебе на руку не сыграет!

- Речь не про базовую потребность, мисс Грейнджер.

- Отдых та же базовая потребность! - отбрасывая одеяло и резко сев, возразила с, казалось бы, канувшим в лету пылом та.

- Если эта шайка мерзавцев почувствует хотя бы одну лишнюю минуту нашего промедления - нам не видать искомого успеха!

- Но рано или поздно мы им предоставим желаемое, и они запоют оды в нашу честь! Забыв о промедлении.

- Не упускаете из мыслей возможность того, что наш дар они могут проглотить без оплаты. Они Пожиратели Смерти. Бывшие или нет - не имеет значения. Однажды приобретённое клеймо никогда не исчезает.

- А кем... кем ты был до того, как тебя запятнал Волан-де-морт? - вкрадчиво, с неожиданным в агрессивной ссоре сочувствием спросила волшебница.

- Аристократом. Не более. Сливками любого общества, - с некоей грустью ответил Малфой-старший.

- И это тоже клеймо. Его голос в тебе всё ещё в тебе звучит. Всегда будет звучать, как бы ты не опустился.

- Чего ты добиваешься этой лестью, девочка? - опускаясь на край постели.

- Мы возглавим сей мир. Как бы мы не презирали друг друга... Возглавим.

- Я тебя не презираю, - медленно покачав головой в задумчивом отрицании. - Да... Я опустился. Иду бок о бок к великой цели с маглорождённой. Но она всё ещё видит во мне манеры, свойственные представителю высшего слоя, - он горько усмехнулся. - Забавно.

- Ты не расходный материал, Люциус, - Гермиона трепетно сжала его пальцы.

- Люциус... Пусть будет так.

***

Малфой-старший не мог сказать о том, что не был всецело счастлив, ведь, в конце концов, его с малых лет приучали к роскоши и он жил, не зная в чём-либо нужды. Однако, воспитывали его в строгости, и из-за того, что в родном поместье не приветствовались улыбки, лишённые какой-либо причины, маска учтивости и холода легла на лицо слишком рано. Вечное притворство - ноша тяжёлая. Не находится сил на скрываемую радость, когда ощущаешь груз на плечах ежедневно.

Принципы отца перекочевали и в собственную семью Люциуса, но он не хотел лишать сына удовольствий от положительных эмоций, и, несмотря на вбиваемые в юную голову установки о том, с кем необходимо поддерживать общение, а с кем нельзя связываться ни под каким предлогом, он щедро осыпал его дорогими подарками, так как приподнятые уголки губ отпрыска предоставляли мужчине оплату - видеть счастье в носителе своей крови, чего был лишён хозяин мэнора. Это же касалось и супруги. По манере держаться она соответствовала Малфой-старшему. Женщина сама являлась представительницей аристократичного чистокровного рода. Также росла в условиях повышенной требовательности. Но наличие у неё двух сестёр, коих объединял общий досуг и схожие проблемы, позволяло ей некогда кому-то высказаться и облегчить душу. Она сдерживала в себе не столько, сколько муж. Безусловно, однажды Нарциссе пришлось пережить утрату, когда Андромеда покинула кров Блэков, влюбившись в маглорождённого. А после связала себя узами выгодного брака, родила Драко, которого любила до беспамятства. Она жила в достатке и окружённая заботой. Не занимала некий пост главы семейства, не обладала огромным весом ответственности. Её улыбки хоть и считались редкостью, однако существовали.

Случилась вторая магическая война, пропал навсегда шанс получать согревающее естество удовлетворение неосязаемого характера за счёт близких. Малфой- старший избежал Азкабана, но ему казалось, что дементоры всё равно его настигли и следовали по пятам, ибо с каждыми сутками воспоминания о радостном выражении лица сына или жены приобретали менее чёткие образы. Он прекратил видеть это наяву, а если хорошее исчезает из жизни, кругом появляется мрак. Каждый раз мужчина просыпался с одной мыслью - отомстить. Отомстить за отобранные крупицы счастья, коего до свадьбы он не ведал. Жить и ни в чём себе не отказывать - его будни в отчем доме - воспринималось данностью. На несколько лет родилось обратное - этот отняли. Месяцами он глубоко погружался в зелья, в составление стратегий, в практику тёмной магии, что выпивало до дна всю энергию. И тут на пороге появляется грязнокровка.

Люциус упустил момент, когда теперь её наслаждения стали насыщать голодного внутреннего зверя, побитого нещадным ударом судьбы. Она - творение его рук. Он прорастил в ней уверенность и мощную способность к опасном магическим искусствам. Видеть то, какое девчонка получает удовольствие от сего - награда, о коей мужчина не мог помыслить после утраты. А многочисленные споры зажигали в нём былой огонь противостояний с теми, кто ставил под сомнение его правоту. Но не этого стал искать Малфой-старший во взаимной дерзости. Гермиона научилась обороняться столь же мудрыми аргументами. Очередное достижение мужчины. Венец его творения. Утратив свою необходимость для министерства, в нём снова кто-то стал нуждаться. Хотя, порою, он задавал себе вопрос - а не нуждался ли он в ней? Не только потому, что она увеличивала успех в реализации его плана. Она возродила его из пепла. Задавал Люциус себе и другой вопрос - его насмешки были прежней маской либо чем-то искренним?

- Я не справлюсь одна, и тебе хорошо известно об этом, - сделав очередной глоток кофе, произнесла стоявшая у окна Гермиона.

- Как бы я не превосходил тебя во многом, но эта магия обошла меня стороной, - ответил мужчина, наливая из чайника свою порцию пробуждающего горячего напитка в маленькую гостиничную чашку.

- Вероятность успеха имеется, но она не высока, - отворачиваясь от утреннего пейзажа за стеклом и ставя на подоконник опустевшую ёмкость, Гермиона наконец подняла глаза на собеседника. - На третьем курсе Гарри смог отогнать от Сириуса несколько дементоров, но у стен Азкабана их в разы больше. К тому же, не столь величественен мой патронус.

- Не оттого ли, что чересчур часто пренебрегала свободными от учёбы минутами? - хмыкнул Люциус, сокращая расстояние между ними и с искрой некоего самодовольства наблюдая, как девушка плотнее запахивает на себе халат. - Может, ты и получала от книг удовольствие, но ничто не приносит тако й радости, как реальные люди.

- Любовные романы не входили в сферу моих увлечений, - зло бросила волшебница, смиряя Малфой-старшего ядовитым взором.

- Я имел ввиду другое, но раз уж это первое, что пришло тебе на ум, стало быть, ты рьяно стремишься доказать обратное, что, в следующую очередь обозначает факт наличия бульварной литературы на твоих полках.

- На мне написано, что я отношусь к поклонницам сего жанра?!

- Нет... Пожалуй, нет. Будь это так, ты бы превратила наше взаимодействие в нечто банальное. Я стал бы тем, чем манипулируют. Ты бы показывала меня своему Уизли, как ручного зверька, коего он не хотел заводить. Целовала бы на его глазах, расписывала бы в красках каждый наш секс. Истории про отважных и хрупких барышень часто вдохновляют на такие поступки.

- Мы отклонились от главного вопроса, - сухо пресекла Грейнджер неприятную тему, направляясь в ванную и не закрывая дверь до конца, чтобы он мог её слышать, а заодно демонстрируя своё доверие. - Я могу научить вызывать патронус.

Мужчина не ответил. Пожалуй, впервые за всю жизнь не находя слов. Он с упоением слушал, как одна ткань за другой скользит по голой коже и как хрустят зубцы расчёски по запутанным кудрям. Под неким гипнозом мысли становились всё тише, и Люциус перестал думать о том, как это неправильно, что кто-то станет его учить. Как неправильно, что он которую ночь подряд спит в дешёвой маггловской гостинице. Как неправильно, что он прокладывает путь к власти вместе с грязнокровкой.

Не заметил он и того, как ноги принесли к ней. Гермиона, кажется, и сама оставила позади думы о новой миссии и о том, что за деревянной преградой находится некогда её враг, коему следовало ответить на её предложение пару минут назад. Она ловко орудовала тушью, чуть наклонившись к зеркалу, опираясь на край раковины. Девушка, наконец, увидела в отражении появившуюся сбоку фигуру, и, медленно развернувшись с намерением отчитать за так и нарушенное вопреки её открытости личное пространство, застыла, когда её шею накрыли чьи-то губы.

- Что ты делаешь?! - выйдя из состояния оцепенения, волшебница грубо оттолкнула от себя бывшего аристократа, наблюдая скорее с удивлением, чем с яростью, за тем, как Люциус сжимает и разжимает в кулаках пальцы, от коих не отрывал пустующего взгляда.

- Не знаю... - наконец посмотрев на неё, ответил тот.

- Если ты решил поискать источник счастья во мне, то, боюсь, придётся тебя разочаровать, потому что я всего лишь твоя напарница, а не эквивалент антидепрессанта!

- Я думал, тебе бы это польстило, - зло процедил Малфой-старший сквозь зубы, оттягивая воротник рубахи так, словно задыхался. - Или считаешь, что только ты можешь накидываться на меня при помутнении рассудка?!

- Тот злополучный вечер был исключением! Да, я была не в себе! Это оправдывает меня! Я умею чувствовать, в отличие от тебя! Способна на эмоциональные всплески! Но ты никогда не прекращаешь быть ледяной глыбой! И мне это нравится! Чертовски нравится! Ты отрезвляешь своей неприступностью! Зачем ты всё портишь?!

- Ты полюбила образ, девочка, образ!

- Я давно выросла и не верю в сказки, - охладив пыл, как по щелчку пальцев, равнодушно парировала волшебница, вот-вот готовая покинуть ванную, но остановленная вставшим в проходе Люциусом. - Со всеми ты чопорный, а в душе скребут кошки. Так, полагаю? - подняв дерзкий взгляд от широкой груди наверх.

- Бежишь против стереотипов, а всё же стала их жертвой, отрицая это, - с нераспознаваемой в голосе эмоцией ответил мужчина, ещё несколько секунд смотревший на собеседницу, прежде чем освободить ей путь.

- Судя по тому, как ты мне агрессивно пытаешься что-то доказать, я сказала правду, - бросила та, как только снова оказалась в спальне, направившись к столу со множеством зелий внутри ящиков. - Не стану спорить о том, что потеря сына и жены - утрата невыносимо тяжёлая... - Гермиона выудила на свет одну из склянок, разглядывая название на этикетке, - ... но это единственная боль, которую пришлось тебе пережить, - удовлетворённо кивнув и поставив находку на пыльную поверхность мебели, из которой она была извлечена. - Так что не пускай мне пыль в глаза фразами о том, как была к тебе судьба жестока с самого рождения, - на мгновения одарив Малфой-старшего презрительным взглядом, Грейнджер вновь вернулась к созерцанию содержимого в ящике.

- У вас - маглов - давно исчезло понятие сословий и высшего света. Ваши условия жизни, безусловно, отличаются в зависимости от того, сколько кому платят, но вам неизвестно, что это значит - опозорить семью, а не подвергнуть низкой репутации исключительно себя. Когда каждое лишнее действие и каждое лишнее слово решает, лишишься ты крова над головой либо отделаешься косыми взглядами окружающих, но косыми взглядами, что будут сопровождать тебя много лет, - оказавшись рядом с девушкой, стоя чуть ли не вплотную к ней, некоей тирадой выдал Люциус всё то накопившееся внутри, что прожигало дыры с малых лет.

- Ты не знал, что такое голод и не знал, каково это - откладывать деньги на необходимые приобретения, - не поворачиваясь к напарнику, холодно ответила та, продолжая копаться в коллекции зелий.

- Да, я находился в роскоши, но я мог потерять её при любой ошибке! Моё существование никогда не являлось спокойным.

- Не говори мне о том, что был готов пожертвовать своим богатством ради обратного! Ты никогда бы не сделал этого! - резко развернувшись на кротких каблуках, заявила волшебница на повышенных тонах. - Сейчас ты, может, и изменился, но всё ещё стремишься к власти! Да, сейчас я не вижу того самодовольного блеска в глазах, но не вижу пока! Спросишь, чем обусловлено? Непрошедшим трауром, который тебя и мотивирует. Как только мы добьёмся признания, алчность вновь тебя настигнет! Я не сталкивалась с тобою в стенах Хогвартса, но за каждым твоим приказом от лица попечительского совета стоял образ надрывающегося от злобного смеха надутого индюка! Казнить вымирающий вид магического животного лишь потому, что он цапнул твоего хвастливого отпрыска... Не счесть, сколько ты принимал абсурдных решений якобы во благо школы, но на самом деле для своего удобства!

- Меня приучили к тому, что я ни в чём себе не отказывал! Какой дурак откажется от всего того, что у меня было, ибо другие живут хуже?!

- Детский лепет! - махнула та рукой, обратившись обратно к ящику. - Ты мог себя вести иначе, имея такое состояние на руках, но предпочитал унижать тех, кто таким не владел лишь потому, что появился на свет не с той фамилией. Твои величественные корни - хорошая основа. У Уизли такой основы не было.

- Ты выгораживаешь того, от кого ушла ко мне? Забавно... Может, Антонин действительно прав - ты меня используешь. Заслужила моё доверие, сделаешь злодеем, сдашь Визенгамоту и станешь героиней. Какой же я глупец! - Гермиона вздрогнула, услышав, как массивные кулаки громко стукнули по стене, но не подала виду, что её беспокоит ярость Малфой-старшего. - Кому хочется делить с кем-то трон!

- Упустил из виду крохотную деталь... - едва слышно отозвалась волшебница, посмотрев на собеседника через плечо. - Ты говоришь обо мне, как о сопернице. Не как об угрозе.

- И что с того? - метнув в её сторону взор, полный животного гнева.

- Ты изменил меня.

- Я вижу, - коротко, горько засмеявшись.

- Я стала такой же. Я никогда не смогу быть прежней. Если я тебя сдам, то могут посадить за решётку и меня саму. Рано или поздно, находясь на свободе, что будет вызвана твоим отсутствием под боком, во мне зашепчет инстинкт убийцы. Я желаю стереть с лица земли столь многих из-за того, что про меня забыли, словно я ничего не стоила... Это стремление не пройдёт, подобно простуде, даже если я отдам тебя в их руки. Каков резон? И ты... ты контролируешь меня. Стыдно признавать, но ты - моя груша для битья. Да, я тебя использую, но не так, как видишь ты. Стоит нам крупно поссориться, и все накопленные за несколько суток отравляющие нутро эмоции растворяются в воздухе, приятно опустошая душу. Разве могу я отказаться от своего главного лекарства? - виновато улыбнулась она.

- Тогда почему я слышал минутой назад прежнюю мисс Грейнджер?

- Потому что я разозлилась на то, как ты позволяешь себе рассыпаться раньше времени, - глубоко вздохнув, ответила девушка, медленно сократив между ними расстояние и накрыв своей ладонью щёку непротестующего Люциуса. - Позволишь себе снять маску, когда мы увидим сожаление в их расширенных от страха зрачках. И при мне избавляться от неё я пока не позволю. Когда прохладой веет от тебя, ею веет и от меня. Так мы сильнее.

- Это не может больше продолжаться... мисс Грейнджер, - сухо отозвался тот, отняв от лица девичью руку.

Гермиона давно не ощущала острых уколов в сердце, ибо ненависть к Магической Англии и желание добиться устрашающего образа лишили её любых сентиментов, но то, с каким пренебрежением добавил Люциус эту бывшую формальность... всё нутро сжалось, как под ударом, и, казалось, канувшая в лету уязвимость против воли отразилась в глазах. Волшебница отпрянула, как от дикого зверя, и обняла себя за плечи в утешающем жесте.

- Что ты имеешь в виду?...

- Никаких «ты» не должно существовать. Мы не друзья, и не любовники. Мы всего лишь подписали договор, в связи с чем должно быть ясно, что представляют из себя наши отношения. Мы объединили ресурсы и реализуем важную задачу - это некий бизнес, если так угодно.

- Бизнес?... - вздёрнулась вверх идеально выщипанная в тонкой линии бровь. - Должно быть, я невнимательно ознакомилась с условиями нашего договора, упустила из виду текст мелким шрифтом, где сказано о промежуточных поощрениях в виде поцелуев.

- Во мне говорит усталость, прошу извинить за сей неприятный инцидент, - бросил тот, поправляя манжеты.

- Раз мы партнёры, стало быть, уравнены в правах. Не решай за меня, будь любезен.

- Минутами назад мне показалось, что вы, мисс Грейнджер, не были сему рады.

- Так что же значила фраза о том, что это не может больше продолжаться? - вернув беспристрастность, спросила девушка.

- Спать в одной комнате и делить одну ванну - верх безрассудства в деловых...

- Согласна, из-за этого мы совершаем сотню ошибок. В какой-то момент всё приведёт к тому, что мы окажемся в одной постели.

- Я хотел сказать об этом мягче, но раз вам, мисс Грейнджер, угодно говорить на языке прямолинейности... Да, это то, что я имел в виду.

- Как бы не вызвать неудобных вопросов от администратора гостиницы нашей просьбой о расселении.

- Простой обливейт, и всё решено, но я бы применил и непростительное, дабы мы оказались в двойном плюсе - без лишних трат в разных номерах.

- Жаль, что дублирование купюр и монет возможно только с маггловской валютой, вы согласны? - хищно сощурившись, парировала Гермиона.

- Не переживайте, в случае вашего мстительного настроя я не останусь без средств к существованию. Раз уж я стал выходить на контакт с простолюдинами, моё достоинство не упадёт ещё ниже, если налажу отношения с предателями крови.

- Я хорошо изучила вас, мистер Малфой. Вы блефуете. Вы никогда не решитесь на душевный разговор с семейством Уизли, - усмехнулась та.

- Как же крупно мне повезло с тем, что вы не успели опорочить себя этой гнусной фамилией.

- Да, мистер Малфой. Я сильный партнёр, и вы сделали правильный, достойный похвалы выбор, заключив со мною выгодную сделку.

- Опрометчиво предоставлять столь громкое описание нашему сотрудничеству, мисс Грейнджер. Вы ещё не дали мне полностью поверить в то, что сделка действительно выгодная.

***

Как долго Гермиона собиралась игнорировать факт того, насколько истосковалась она по уединению? Не опасаться того, что кто-то зайдёт в ванную, пока ты принимаешь душ - теперь сие казалось даром свыше. Наконец услышать свои мысли и чувства - наивысшее наслаждение. Столько недель девушка думала, что единственное, на чём она была сосредоточена - оттачивание магических навыков, а оказалось, что ей хотелось и отдохнуть, горячо желалось порадовать себя элегантной одеждой, придающей большую уверенность. Уделить время себе.

Скинув с себя на пол влажное из-за мокрого тела полотенце, волшебница встала у приоткрытого окна, предварительно опустив вниз жалюзи. Лёгкий ветерок приятно касался обнажённой кожи, а пальцы босых ног раз за разом поджимали под себя мягкую шерсть широкого ковра, нежно щекочущего ступни. Если обход закона может преподнести тебе на блюдечке самый лучший номер, то почему бы не прибегать к запретному заклинанию чаще? Хотя в мире тех, кто не верит в магию, такие ограничения силы не имеют. Значит, Гермиона способна наградить себя ещё большим количеством роскоши, и это сойдёт ей с рук. После победы над Волан-де-мортом вокруг наступила утопия, и министерство перестало считать нужным контроль над действиями во второй реальности, воспринимая всех волшебников благоразумными отныне и впредь. Она никогда не позволяла себе ничего лишнего, руководствуюсь философией стоиков и опасаясь истощить родительский кошелёк, но теперь... после всего того, через что её заставило пройти магическое сообщество... разве она не достойна чего-то большего? Но пока ей хватит и удовольствия в виде отсутствия кого-то рядом.

На мгновение девушке показалось, что чей-то взгляд прожигал её спину. Она поспешила прикрыться руками, но, вспомнив про существование такого явления, как паранойя, усмехнулась и сбросила с груди ладони. Малфой-старший месяцами не покидал её. Исключение - короткое нахождение в Азкабане. Ей ещё долго будет казаться, что он вот-вот войдёт в комнату или заговорит с ней. Она выстроит границы, и станет с ним встречаться только тогда, когда сама захочет. Им обоим необходим отдых. Отдых друг от друга и отдых от реализации масштабных планов. Долохов, Макнейр, Руквуд и Малсибер способны подождать, в конце концов, им не привыкать к ежедневным свиданиям с дементорами, а магическое сообщество и подавно не подразумевает о нападении в будущем. Ей нужна передышка в дорогих бутиках, а Люциусу исцеляющее молчание.

Гермиона, прыгнувшая со счастливым визгом на постель, не заметила ни щелочки меж дверью и косяком, ни скрипа закрывающейся от внешнего мира сей деревянной преграды. Не заметила и того, как несколько минут серые глаза жадно изучали её набухшие от просачивающейся с улицы прохлады соски и губы гладкого чрева, стоило стройному корпусу повернуться к проходу.