Глава 25. Вторая попытка
Костя встретил нас с улыбками и, разумеется, встал — он не был лишен манер, в отличие от своей дочки, которая даже не шелохнулась. Просто смотрела на меня так презрительно, словно я что-то украла у нее. Захотелось снова показать ей средний палец, но я сдержалась. Перед мамой и Костей я буду хорошей девочкой. Не стану зачинщицей конфликта.
— Ты, как всегда, прекрасна, — сказал Костя, обняв маму, а она поцеловала его в щеку и ответила:
— А ты, как всегда, великолепен. Ну признайся уже, тебе костюмы подбирает стилист? — И мама ткнула его в бок, заставив рассмеяться.
Надо сказать, Костя выглядел отлично: светлая рубашка, благородного антрацитового цвета костюм без галстука, идеально начищенные ботинки. Виолетта, как и отец, была в рубашке навыпуск — только черной, и я вдруг почувствовала себя неуютно: все были одеты подобающе, кроме меня. А я — в обычных джинсах, футболке и кедах, с рюкзаком за плечами. Почему-то вдруг вспомнилась пепельная блондинка, с которой Виолетта целовалась сегодня. Она бы наверняка в этом шикарном месте выглядела нарядной и сексуальной.
— Даша! — обрадовался Костя. — Рад тебя видеть!
— Я тоже рада, — сдержанно улыбнулась я.
Мне нравилось, что он не лезет ко мне с объятиями, пытаясь подчеркнуть свое расположение — это бы меня точно оттолкнуло. Костя держал расстояние между нами, словно понимая, что пока еще мы чужие люди, и единственная тонкая нить, которая связывает нас, это моя мама. Он не навязывался, и это был его большой плюс.
— Мам, ты бы сказала, и я бы надела платье, — повернулась я к маме, а то лишь обняла меня и поцеловала в висок.
Костя галантно отодвинул передо мной и мамой стулья, чтобы помочь сесть, затем занял свое место напротив рядом с дочкой, которая теперь уставилась в телефон с таким видом, словно никого рядом больше не было. Отец наверняка притащил ее сюда насильно. Заставил, а теперь Виолетта злился.
— Поздороваться не хочешь? — спросил ее Костя, явно пытаясь скрыть раздражение. Поведение дочки явно ему не нравилось.
— Добрый вечер, — не поднимая глаз от экрана, сказала Виолетта. Голос ее был приглушенным.
— Здравствуй, Виолетта, — несмело улыбнулась мама, словно ожидая от нее подвоха, но, слава богу, она промолчала. Зато мама склонилась ко мне и тихо сказала, сведя брови к переносице:
— Поздоровайся, Даша. Некрасиво.
Я едва не закатила глаза, но взяла себя в руки и небрежно сказала:
— Привет, Виолетта.
Все так же не отрывая глаз от телефона, она отсалютовала мне ладонью. А после встала и, на ходу отвечая на звонок, вышла из-за стола. Единственное, что я слышала, было:
— Слушаю, детка.
Наверняка звонит та девчонка... Перед глазами промелькнула картина их поцелуя, и я снова разозлилась.
Ревность? Нет, не ревность! Просто она меня бесит!
— Никаких манер, — покачал головой Костя.
— Милый, ты слишком много требуешь от девочки, — улыбнулась мама. — Она подросток, а это время бунта против системы.
Я недовольно на нее посмотрела. Время бунта? Да нет, мам, она просто редкостная идиотка. Все просто.
— Какой еще подросток? Уже здоровенный лоб, — поморщился Костя. — В зале жмет больше, чем я. На ней пахать и пахать, а я все жалею. Оплачиваю каждый каприз.
— Это твоя единственная дочь. Разве ты можешь иначе? — сказала мама.
— Единственная, — задумчиво повторил Костя, взгляд которого вдруг устремился в небо. — Единственная, ты права. Что ж, девочки! Давайте смотреть меню — выбирайте то, что захочется! Кухня сегодня в нашем распоряжении, и они сделают все, что вы захотите. Кстати, шеф-повар здесь француз, рекомендую. — Откуда ты знаешь? — удивилась мама, листая меню.
— Разве владелец не может не знать, кто у него работает? — по-доброму усмехнулся Костя.
— Это твой ресторан? — выдохнула мама.
— Не только он. Я один из инвесторов. Вложился в строительство «Юпитера», — ответил мужичина так обыденно, словно речь шла не о небоскребе, а обычном частном доме.
— Костя, ты меня удивляешь каждый день, — призналась мама.
— Ты меня тоже, Лена, — тепло ответил Костя.
Они так нежно смотрели друг на друга, что мне на мгновение захотелось встать и уйти следом за Малышенко, чтобы оставить их наедине. Да, они были взрослыми людьми, каждый из которых имел свой опыт за плечами, но между ними чувствовалась химия. Меня это немного смущало — я чувствовала себя лишней. И радовало — мне хотелось счастья маме.
Виолетта вернулась спустя несколько минут, разрушив атмосферу романтичности между мамой и Костей. С недовольным лицом села на свое место. И сразу уставилась в телефон.
— Я рад, что сегодня нам всем удалось встретиться в этом месте, — начал Костя. — Мы с Леной прекрасно понимаем, что для вас, наших детей, свадьба стала неожиданностью. Обрести во взрослом сознательном возрасте дополнительную родню непросто, особенно если это отчим или мачеха. Но мы любим друг друга и хотим быть вместе. И хотим, чтобы вы тоже были счастливы. Вы навсегда останетесь для нас нашими детьми, что бы ни случилось. И я хочу, чтобы вы обе это знали. А еще хочу, чтобы Виолетта сказала несколько слов по поводу своего поведения на нашей прошлой встрече.
Костя замолчал, передавая слово дочке, которая, кажется, побледнела.
— Извините за ту сцену, — сквозь зубы произнесла Виолетта.
Такие себе извинения, явно из-под палки, но мама вымученно улыбнулась. Ей не хотелось конфликта.
— Все хорошо, Виолетта, — примирительно сказала она. — Я все понимаю. Ни в коем случае не посягаю на роль твоей мамы. Но хочу, чтобы между нами были хорошие отношения. Я всегда помогу тебе, чем смогу.
Больше Малышенко ничего не сказала. Зато раздался голос ее отца — Костя обращался ко мне.
— Даша, а ты принимаешь извинения моей дочки?
Хотелось сказать — нет. Но я не могла, и просто кивнула головой, хотя была уверена, что она не считает себя виноватой. Мы с мамой остаемся для нее все теми же мразями, которые разрушили ее жизнь.
— Вот и славно, — хлопнул в ладони Костя и жестом подозвал официанта.
— Как проходит подготовка к свадьбе? Все хорошо? — спросил Костя, когда принявший заказ официант с безупречными манерами удалился.
— Все просто замечательно! Я удивлена, что все проходит гладко! — воскликнула мама. — Но свадебный координатор и ребята из агентства очень стараются! Сегодня я утверждала украшения в зале и цветы, а потом забрала Дашу и мы поехали забирать ее платья. Она будет настоящей принцессой.
— Не сомневаюсь, — кивнул Костя. — У королевы не может быть иной дочери.
Услышав это, Виолетта тихо усмехнулась, словно слова отца показались ей смешными. Я недобро на нее взглянула, зная, что она думает о маме и обо мне. И зачем только вообще пришла сюда?
— Даша, каждый раз, когда я тебя вижу, понимаю, как же сильно ты похожа на мать. Такая же красивая. Должно быть, у тебя нет отбоя от парней? — весело спросил Костя.
Я неопределенно пожала плечами. Эту тему обсуждать не хотелось.
А Малышенко снова позволила себе гадкую ухмылку. Словно сомневалась, что я вообще могу нравится парням. Это вывело меня из себя.
— Даша пока что сосредоточена на учебе, — вместо меня ответила мама и коснулась моих распущенных волос. — Она очень серьезная девочка, и я часто ругаю себя за то, что воспитала ее именно так — на первом месте учеба, а на втором все остальное. Она даже...
Наверное, мама хотела добавить что-нибудь в духе: «Она даже ни с кем не встречалась», но я перебила ее.
— У меня есть парень, — спокойно сказала я и отпила из бокала прохладную воду.
Виолетта вдруг подняла глаза и снова наши взгляды встретились. Теперь в ней не было насмешки. Скорее... Удивление?
— Парень? Почему я ничего о нем не знаю? — переспросила мама удивленно.
Я понимала ее удивление — никогда в жизни она не слышала от меня, что мне хотя бы кто-то нравился! А тут целый парень!
— Мам, я же не могу рассказывать тебе все, — твердо ответила я, глядя на Виолетту и только потом поняла, что снова сказала неправду. И снова из-за нее.
От осознания этого стало противно. Зачем я это делаю? Чтобы казаться лучше? Чтобы этот человек не смотрел на меня, как на мусор?
— И какой же у тебя парень? — заинтересовалась мама. — Рассказывай!
— Сейчас не самое время, — нахмурилась я.
— Главное — чтобы был достойным, — добродушно заметил Костя. — И смелым — я больше всего ценю в мужчинах смелость. Виолетта, а ты какое качество считаешь важным?
Он обратился к дочке из вежливости — хотел втянуть ее в разговор. И та неожиданно ответила.
— Главное, чтобы он был существующий, — насмешливо сказала Виолетта, и мне стало не по себе — она словно поняла, что я солгала.
— В плане? — не понял Костя.
— Кому надо, тот поймет, — отмахнулась Виолетта.
— Согласна, — вдруг сказала я. — Что человек должен быть достойным. А то так часто попадаются отбросы, которые хотят от девушки лишь одного.
Виолетта поняла, что это был огород в ее камень и переменилась в лице, но ничего больше не сказала и молчала весь остаток ужина. Даже к еде не притронулась, словно ей было противно есть с нами. Когда Костя спросил ее, почему она не ест, Виолетта ответила, что не голодна.
Небо темнело — отсюда, с последнего этажа башни было видно, как закатывается за изломанные линии домов солнце, озарив небо золотом и охрой. С востока наползали темные тучи — предвестники ночи, и, хотя сейчас небо казалось прекрасным, я знала — закат скоро потухнет, и яркие краски растворятся в сумерках. В закате есть не только очарование, но и горечь — глядя на него, понимаешь, как скоротечно время, и как быстро все заканчивается.
Я смотрела на небо, пока мама и Костя танцевали под неспешную романтическую музыку — он пригласил ее, и она не смогла отказать. За столом мы остались вдвоем: я и Малышенко. Находится рядом с ней было ужасно странно — словно ничего и не происходило между нами. Она не обращала на меня внимания. А я делала вид, что сижу за столом одна, и переписывалась со Стешей.
Наигранно — вот как все было.
Сидеть за столом мне надоело, и я, встав, подошла к панорамному окну, с которого открывался шикарный вид на город, крыши домов которого золотили последние лучи солнца. Хотела снять несколько видео для Стеши, которая, как оказалось, мечтала попасть в этот ресторан — слишком много о нем писали, но по понятным причинам не могла.
— И когда у тебя появился парень? — услышала я голос рядом с собой.
Повернула голову и увидела Виолетту. Она тоже подошла к окну и смотрела на закат, засунув руки в карманы. Мой взгляд невольно остановился на расстегнутом вороте ее рубашки — на мгновение подумалось, что это выглядит сексуально.
— Какая тебе разница? — спокойно спросила я.
— Мне просто любопытно. Так давно? — продолжала Виолетта.
— Давно.
— Значит, когда мы веселились в библиотеке, он уже был, — с каким-то странным удовлетворением отметила Малышенко. — Получается, ты ему изменила.
Меня прошиб озноб. Да может она заткнуться или нет?!
— Не припомню, чтобы мы с тобой спали.
Виолетта приблизилась ко мне — и теперь касалась моего предплечья своим, заставляя нервничать.
— Зато я отлично помню, как ты меня хотела. Да ладно тебе, — зашептала она, — ты ведь реально хотела. Твой парень тебя не удовлетворяет?
— Иди к черту, — все так же спокойно сообщила я, но, боже, как тяжело было оставаться спокойной.
А она все не унималась. Не могла остановиться!
— Если есть проблемы, обращайся. Помогу разнообразить сексуальную жизнь. Я знаю, как заставить девочку кайфовать.
Я повернулась к ней, и Виолетта, облизав губы, подмигнула мне, явно давая понять, каким образом она доставляет удовольствие. Она хотела заставить меня смутиться, и у нее это вышло. Но в одном Малышенко просчиталась — я могла держать эмоции под контролем. По крайней мере, сейчас.
— С этой задачей справится и мой парень, — ответила я ей. — Прибереги силы для своей очередной девушки. И береги язык, малышка, если не получается заставить девочек получить удовольствие другим способом.
Вложив в свой взгляд максимум ехидства, я выразительно скользнула взглядом от ее пояса ниже — к пальцам.
— Надеюсь, у маленьких Виолетточек все хорошо. А то непорядок, что основная функция лежит не на них.
Малышенко расхохоталась. Но тут же резко замолчала и, не отрывая от меня взгляда, хрипло сказала:
— Хочешь, проверим? Узнаешь, что у меня работает лучше: язык или пальцы.
— Лучше бы голова, — сказала я. — Знаешь, женщины считают, что самая сексуальная часть тела — мозг.
Она не нашлась, что ответить мне. Просто сказала:
— Еще одно доказательство, что ты такая же, как мать.