Запрети любить

— Стоп-стоп-стоп, тебя пригласила на свидание та самая девушка? — изумленно спросила Стеша на перемене после лекции по истории современной журналистики.
Как только я появилась в аудитории, подруга сразу поняла — что-то случилось. Однако разговаривать на паре мы не могли — сидели близко к преподавателю. Поэтому как только пара закончилась, Стеша потащила меня в нашей любимое укромное местечко на первом этаже, рядом с большими окнами, выходящими на двор, и потребовала, чтобы я обо всем рассказала.
Я и рассказала — у нас не было друг от друга секретов. И про поцелуй в библиотеке она тоже знала. Все пыталась отыскать незнакомку, вообразив, что у нас с ней может что-то получиться.
— Да, — кивнула я.
— Та самая, с которой ты сосалась в библиотеке?.. — переспросила Стеша.
Я поморщилась. Не любила это слово — слишком уж пренебрежительно и пошло оно звучало. Целовалась — звучит куда лучше. Но говорить вслух ничего не стала. Просто ответила:
— Да. Мы встречаемся завтра после последней пары. На крыльце.
— Офиге-е-еть, — протянула Стеша. — Вот это романтика! Она еще и от придурков тебя защитила... Идеальная девушка.
— Она странная, — призналась я. — Так внезапно появляется... Но, знаешь, рядом с ней я чувствую себя комфортно.
Воспоминания о том, как я таяла в ее объятиях среди книжных полок, заставили меня ощутить отголоски той самой волны жара, которую я испытала в тот день. Наверное, мне было сложно признаваться в этом самой себе, но я хотела повторения. Снова хотела целовать Виолетту, чувствовать ее руки на своих плечах, талии, бедрах. Хотела, чтобы ее губы касались моей груди не через ткань, а... Нет, хватит.
Я отогнала непрошенные фантазии. Они и так атаковывали меня каждую ночь, заставляя испытывать почти болезненное желание. Мне приходилось вставать, пить воду и дышать свежим воздухом, чтобы прийти в себя.
— Может быть, это любовь с первого взгляда? — лукаво взглянула на меня подруга.
— Такой любви не бывает.
— А вот и бывает!
— Фантазерка, — улыбнулась я и положила голову ей на плечо.
— Я реалистка, — буркнула она.
Стеша действительно верила в это — в то, что можно влюбиться с первого взгляда. Она вообще была романтичной и мечтательной натурой, которая видела в людях только хорошее и могла отыскать свет даже в самой глубокой тьме. Я ценила Стешу за умение видеть истину сквозь маски, которые носят люди. Сквозь фальшивые улыбки, пустые обещания и паутину лжи. А еще — за неиссякаемую фантазию. В ее кудрявой, каштаново-медной голове умещались десятки сюжетов. А в больших светло-зеленых глазах, скрытых за толстыми стеклами очков, скрывались отблески других миров.
Почему-то я верила, что Стеша сможет стать настоящей писательницей, хотя сама она утверждала обратное, говоря, что у нее нет таланта. Талант у нее был, а вот чего не было, так это уверенности. Творческие люди часто ненавидят то, что создают, но при этом отчаянно нуждаются в поддержке, одобрении и любви.
— А какая она, Даш? Как выглядит? — жадно спросила Стеша.
— Высокая. Темноволосая. Темноглазая. Красивая, — улыбнулась я, задумчиво глядя в окно.
— Как исчерпывающе, — фыркнула подруга. — Все красивые люди красивые одинаково, а уроды страшны по-разному.
Себя она почему-то считала уродкой — из-за невысокого роста, лишнего веса, круглого лица с россыпью веснушек и очков. Хотя на самом деле Стеша просто себя не любила и когда я пыталась побеседовать с ней на эту тему, отвечала: «Тебе легко говорить, ты красивая». Но я не была с ней согласна. Себя я красивой тоже не считала. Обычной — вот правильное слово.
Непримечательной.
Мне никогда не хотелось выделяться из толпы. Будто бы во мне до сих пор жил страх детства — чудовище заметит меня, стоит красиво накраситься или ярко одеться. Заметит и заберет обратно в ту самую квартиру, из которой когда-то сбежали мы с мамой. Я до сих пор боялась того, кто был моим отцом.
— А особые приметы? — не отставала Стеша. — Татуировки, шрамы... Расскажи мне о ней побольше!
— Все, что я о ней знаю, ее зовут Виолетта, — ответила я.
— Эх ты, даже номер не попросила, — вздохнула подруга.
— Не сообразила. Да и она не стала просить, — нахмурилась я. — Не хочу навязываться.
— Навязываться, — хихикнула Стеша. — Да она, походу, поплыла, дорогая. Не знает, как к тебе лучше подъехать. Блин, мне так любопытно, Даш! Хочу ее увидеть, героиню твоего эротического сна!
— Ты можешь увидеть ее прямо сейчас, — сказала я, вдруг заметив Виолетту в окне.
Она шла по двору с несколькими друзьями — высокими и стильно одетыми. Один был лучше другого — прямо как в популярных видео Тик-тока. Виолетта шла на пол шага впереди остальных. Словно вожак, за которым ступает стая.
— Где?! — воскликнула подруга, уставившись в окно.
— Темноволосая в кожаной куртке, — тихо ответила я, словно боясь, что Виолетта услышит мои слова, хотя нас разделял добрый десяток метров и окно здания.
— Которая посредине?.. — каким-то странным голосом уточнила подруга. — В белой футболке?
— Да, это она, — прошептала я, чувствуя, что сердце снова начинает биться чаще, чем должно.
Господи, мы завтра идем на настоящее свидание! Как бы дожить до встречи? И почему так безумно хочется оказаться рядом с ней и взять за руку — почувствовать сухую широкую ладонь в своих пальцах.
— Ты серьезно? — переспросила Стеша. На ее лице было написано недоверчивое изумление, словно она никак не могла поверить в услышанное.
— В смысле — серьезно? — не поняла я, наблюдая, как компания заходит за угол административного здания.
— Даш, это Виолетта Малышенко, — тихо сказала Стеша, не отрывая взгляда от спин парней. — Виолетта Малышенко, понимаешь?
Это прозвучало так, будто она говорила о каком-то демоне.
— Нет, не понимаю, — покачала я головой.
— Даша! Это та самая Малышенко, про которую все говорят! Ты с Луны упала или с Марса?! Дочь Малышенко! Нашего местного олигарха! Наш ректор его родственник, между прочим! Именно поэтому, когда Виолетту отправили из Англии в Россию, оставили в нашем универе! Учится на факультете международных отношений. Ее считают типа крутой, — в голосе Стеши послышалась усмешка. — Золотая молодежь, все дела.
Я начала припоминать — в последние пару месяцев девчонки и правда болтали о какой-то Малышенко с факультета международных отношений, который располагался в том же корпусе, что и факультет журналистики, только на других этажах. Но мне эта тема была неинтересна. О мутках я не думала, зато все мои мысли были о сюжете новой истории, которая крутилась в голове.
— Может быть, что-то слышала, — неопределенно ответила я, чувствуя себя дурочкой.
— Я тебя убью и меня оправдают! Ты столкнулась с ней в холле недели две назад, помнишь?! Она из-за тебя чуть телефон не уронила! — не унималась Стеша. — Господи, Даша, очнись!
Полузабытые воспоминания заставили меня нахмуриться. И правда что-то такое было.
— Не помню лица той девушки, — покачала я головой. — Я в тот день линзы не надела, помнишь?
— Ты безнадежна, — простонала Стеша. — Хотя нет... Я не знаю, как ты сделала это, но если сама Малышенко запала на тебя, то это просто пушка-бомба! Девчонки с нашего факультета сойдут с ума! Ну а девчонки с междунардки тебя искать пойдут, чтобы прикончить. — Подруга хихикнула. — Нет, ну подумать только... Малышенко и ты! Боже, до меня только дошло, что ты целовалась с ней! Офигеть!
Стеша так восторгалась, словно я вытянула счастливый билет и выиграла миллион. И когда я сказала ей об этом, заявила:
— Так и есть, дурочка! Малышенко— это мечта.
Следующую пару мы прогуляли. Сидели в столовой, и Стеша на третий раз заставила меня пересказать все, что произошло. Для нее это было романтическое приключение, как в манхве, которые она читала запоем. Однако для меня общение с Виолеттой стало чем-то особенным. Тем, чем я дорожила, будто редким драгоценным камнем. Я понимала, что все это странно — и поцелуй, и встреча. Но не могла отделаться от мыслей о Виолетте.
Я впервые поняла, что такое хотеть человека.
Не только физиологически, когда от желания сводит живот, но и ментально, когда все мысли только о нем.
Как же все-таки жаль, что мы не обменялись номерами.
Когда я в очередной раз подумала об этом, сидя на семинаре, телефон завибрировал. Я машинально открыла новое сообщение и обомлела.
«Привет. Это Виолетта. Глупо, но я уже скучаю».
Всего лишь восемь слов, а пульс частит так, что я чувствую его биение в висках.
Это она. Узнала мой номер. Господи! Как?!