Глава 2.
Свой вечер вторника Йери проводила в компании домашней работы по английскому и домработницы Лири.
Когда отца Йери нет дома (это практически всегда), то дома есть Лири, которая убирает, готовит, а когда Йери была маленькая, то даже помогла делать уроки, хоть и сама не доучилась в школе.
— Когда приезжает Ваша сестра? — спросила Лири, добавляя в сковородку чеснок.
— Не знаю, наверное на выходных.
По правде говоря, Йери совсем не знала, когда может вернуться её сестра Минхён. Она учится на адвоката в Сеульском университете, но живет в другой квартире вмести со своим парнем. Её часто не бывает дома, но как только она приезжает обратно, то в помещении как будто появляется знаменитость и все прожектора направлены на неё, а Йери становится тенью, которую никто не видит. Как жаль, что её желание быть невидимой исполняется только дома и только в присутствии своей сестры. И ведь так было всегда: Минхён с начальной школы постоянна была первой в классе, а Йери в четвёртом была второй. Минхён выбирали королевой школы пять лет подряд, а Йери четыре. У Минхён всегда были одни пятерки, а у Йери четыре по физре. Минхён всегда будет первой, она всегда будет любимицей папы.
Но Йери всегда хотела, чтобы отец наконец-то увидел, что у него не одна дочь, а две.
Именно поэтому практически все вечера она проводила за домашней работой. В отличии от Айрин или Джехён. Они единственные дети в семье и конечно же все внимание семьи обращено только на них, поэтому они выросли такими. Они думаю, что им всё дозволено. От части так и есть, поэтому они унижают всех, поэтому они самые популярные люди в школе.
Им всё достаётся слишком легко.
— О, кажется, что Господин пришёл, — Лири на секунду перестала помешивать еду в сковородке.
Йери тут же вскочила со стула и выбежала в коридор. В этот момент её папа уже снимал чёрное пальто, с которого капала вода.
— Привет, пап, — Йери обняла отца.
Он чмокнул её в щёку и улыбнулся уголком губ.
— Хороший день в школе?
— Ага, — Йери сомкнула руки за спиной и закивала как болванчик.
— Что случилось?
— Не торопись, я расскажу всё за ужином.
— Ну тогда пойдём быстрее кушать. Я очень сильно проголодался, — он подтолкнул Йерим к кухне.
Через пару минут они уже сидели за большим круглым столом. Йери не могла усидеть на месте. Ей так хотелось рассказать папе о своих новых достижениях и только за один школьный день!
— Ты обещала что-то рассказать, — Чонсон промокнул губы салфеткой и посмотрел на улыбающуюся Йери.
— Точно, — она отложила палочки. — Сегодня я написала контрольную по алгебре на пять и меня пригласили в школьный совет, а они берут только самых лучших учеников в школе.
— Правда? Ты такая у меня молодец! — он широко улыбнулся. — Это же поможет при поступлении в колледж?
Йери почувствовал как её начинает переполнять счастье. Отец наверное первый раз в жизни ей так улыбается. Раньше он так улыбался только Минхён.
— Да, это должно помочь при поступлении.
Он улыбнулся ещё шире.
— Тогда мы обязаны это отметить. Не хочешь пройтись по магазинам? Купишь что-нибудь новенькое.
— Не стоит, пап, — Йери замахала руками.
— Ещё как стоит! Купишь новенькое платье. Какое захочешь и за любую цену.
— Так куда же я в нём пойду?
— В среду моя компания устраивает банкет и я обязан взять туда свою дочь. Все должны увидеть какая ты у меня умница и красавица. Ты хочешь пойти?
Конечно же она хочет пойти! Папа даже не предлагал такое Минхён, хотя она куда чаще получала призы в школе и становилась первая. Это первый шанс показать всем, что она не просто тень своей сестры и то, что она что-то да значит. К тому же, это шанс показать танец, который она выучила. Точно! Это будет великолепной возможностью.
— Да, я хочу.
* * *
После ужина отец пошёл в свой кабинет, а Йерим пошла к себе в комнату. Ей нужно попрактиковать танец, чтобы на благотворительном вечере выступить идеально.
Йери заплела пучок, переоделось в более подходящую одежду и включила тихую музыку в колонки.
Она начала заниматься танцами в шесть лет после того как увидела, как танцует девушка в фильме «Грязные танцы». В тот день Йери поняла, что хочет научится так же. Она попросила папу записать её на танцы, что он и сделал, но он сразу сказал, что это должно быть всего лишь хобби. Йери так и хотела, чтобы это было всего лишь хобби, но спустя какое-то время после начала занятий, она не могла представить свою жизнь без них. Когда она танцует, то на её лице появляется блаженная улыбка, кожа покрывается мурашками и она забывает обо всём на свете. О всех своих проблемах и невзгодах. Есть только она и музыка.
Но в один момент всё оборвалось.
Отец понял, что для Йери это уже не всего лишь хобби, а нечто большее. Тогда он запретил ходить ей на танцы и в тот день он сказал: «Это всего лишь танцы. Они не помогут тебе в жизни. Лучше займись учебой»
И Йери занялась. Она забыла про танцы, но не на долго. В тринадцать она снова начала танцевать, но теперь не в большой студии, а в своей комнате, когда отец в кабинете или когда его нет дома. Теперь она сама придумывает хореографию, но вот только танцевать её не перед кем, поэтому Йери танцует для себя, но может на этом банкете отец разрешит ей выступить, и когда он увидит чему она научилась за эти годы, то снова даст зелёный свет на танцы. Он должен понять, что это не всего лишь детская забава.
Комнату заполнили первые нотки I'm not yours и Йери сделала первые шаги. И вот она, снова, та блаженная улыбка и мурашки по коже.
* * *
Тэён вышел из душа с замотанным полотенцем на худых бёдрах в своей новой комнате. Она не отличается от его прошлой комнаты: всё такие же тёмные шторы, которые не пропускают солнечный свет, огромная кровать, шкаф, в котором полным полно чёрных вещей и да, куда же без новой школьной формы тошнотворно синего цвета. Единственная новая вещь в его жизни.
— Что за...? — Тэён увидел на своей кровати чёрный смокинг, которого до этого тут не было.
Он взял его в руки и выскочил в гостиную, где сидели его родители.
— Это что? — спросил он, тряся в руке смокинг.
Папа оторвал взгляд от книги и посмотрел на Тэёна, недовольно хмыкнув.
— Во первых: это твой смокинг, — спокойно ответил его отец. — А во вторых: оденься.
— Я знаю, что это смокинг, — Тэён пропустил реплику отца мимо ушей. — Что он делал на моей кровати?
— А я знаю, что если ты не оденешься, то я не отвечу на твои вопросы.
Тэён вдохнул в лёгкие побольше воздуха, сжав кулаки. Он им маленький что ли, чтобы вертеть им как хочешь?
«Хрен с тобой»
Тэён зашёл обратно в комнату, переоделся в домашнюю одежду и снова вышел в гостиную.
— Доволен? — процедил он сквозь зубы.
— Да, — его отец самодовольно улыбнулся, откидываясь на спинку дивана. — Может присядешь?
— Постою, — Тэён скрестил руки на груди.
— Как хочешь, — старший Ли пожал плечами. — Этот смокинг ты должен будешь надеть на банкет, который состоится в эту среду. И мы с твоей мамой приглашены туда.
— Тогда я там каким боком, если приглашены вы?
— Таким, что ты наш сын и ты идёшь. Это не обговаривается.
— О, ну конечно, — Тэён усмехнулся. — Моё мнение тут никого не волнует, да? Сначала, вы насрали на него, когда увозили меня в Америку, теперь, когда привезли обратно и тащите с собой на этот чертов банкет!
— Тэён! — вскрикнула мама.
— Что, мам? Вы не считаетесь со мной, а я не считаюсь с вами.
Его отец рассмеялся, чем ещё больше взбесил Тэёна.
— Сынок, мы то с тобой как раз считаемся. Ты живешь в моем доме, ешь еду, на которую я зарабатываю и ездишь на машинах, которые я тебе покупаю. И единственное, что от тебя требуется: появляться на публичных мероприятиях и улыбаться, так что соизволь выполнять или окажешься на улице.
— Пошёл ты, — Тэён развернулся и пошёл обратно в комнату, громко хлопнув дверью.
— Блять!
Он кинул какую-то статуэтку об стену с такой силой, что статуэтка разбилась в дребезги.
Кого черта они так с ним обращаются?! Он им не игрушка, он черт возьми, их сын! Они должны, нет, они обязаны думать и о его мнении, но как показал опыт его родителям насрать на него. Тэён им нужен только, чтобы он появлялся на таких вечерах, улыбался в камеры, чтобы все знали какой у них красивый сын! Какой у них идеальный, красивый, шикарный сын.
— Красивый... — прошептал он, смотря на своё отражение в зеркале. На своё идеальное, безупречное лицо. — Красивый...
Но смотря на себя он чувствовал лишь отвращение. К самому себе.