Инес Родена. Узурпаторша

Семейный совет начался вовремя – Карлос Даниэль с ветерком домчал Хему и через час вернулся домой. Все это время в кабинете Вилли, Эстефания и Родриго делали едкие комментарии, чтобы уязвить «Паолу», которая изо всех сил держала лицо.

- Все в сборе, - отметила она.
- Даже слишком, - недовольно протянула Эстефания.
- По правилам нашей семьи, в совете не должны участвовать посторонние, - напомнил бабушке Родриго.
- Паола, Вилли и Патрисия – тоже члены семьи, и на этот раз они останутся, - безапелляционно заявила Пьедад.

В ходе совета она спросила поочередно мнение каждого из своих внуков. Ничего нового она не узнала, они все боялись бороться за спасение семейного предприятия, чтобы не оказаться в еще более стесненных обстоятельствах. Карлос Даниэль только развел руками:
- Нам не хватает очень больших денег, чтобы модернизировать оборудование, рабочие недовольны отсутствием зарплаты, и даже если мы заложим всю нашу собственность, не добудем нужный заем. Нам остается только продать фабрику.
Родриго был того же мнения.
- Значит, будем голосовать, - сказала бабушка Пьедад.
- Минуточку, я запрещаю своей жене участвовать в этом! - заявил Родриго.
- Здесь командую я, - осадила его старушка.
- Я согласна с Родриго, - встала со своего места Эстефания, - и тоже не разрешаю Вилли голосовать.
- Бабушка Пьедад, можно я скажу? – вышла вперед Паулина.

Бабушка передала ей слово.
- Я знаю, что мое прежнее поведение дает вам все основания осуждать меня. Но сейчас я намерена помочь вытащить фабрику из кризиса.
- Ты что, не слышала, о чем мы говорили? – всплеснул руками Родриго.
- А что ты предлагаешь, Паола? – спросил Вилли. – Есть идеи?
- Полно! Главное – усердно работать.
- А где взять денег? – раздраженно посмотрел на нее Родриго.
- В банке. Даже заложив дом, если потребуется.
- Да ты хочешь нас всех на улице оставить! – возмущалась Эстефания.
- Это безумие, Паола, - качал головой Карлос Даниэль.
- Вовсе нет. – Паулина сохраняла спокойствие и говорила твердо. – Ты, Эстефания. Думаешь, молитвами поможешь фабрике? Или, извергая огонь ненависти, наладишь отношения в семье? А ты, Родриго? Сидя в офисе и не видя дальше своего носа? Ваша рыночная стратегия устарела, как и оборудование фабрики. Так дела не делаются.

- Да как ты смеешь! – крикнул на нее, вскочив с места, Родриго.
- Дай ей сказать, - вступился за Паулину Карлос Даниэль с очень решительным видом.
Родриго сдержался.
- А ты, Карлос Даниэль? Приезжая на фабрику несколько раз в неделю и проводя там пару-тройку часов, думаешь, можно добиться успеха в продажах?
- Так где ты намерена раздобыть деньги? – враждебно спросил ее Родриго. – Ограбишь банк? Или дашь нам свои? А может, сама будешь работать на фабрике?
- Конечно, я готова работать. И то же самое должны сделать Эстефания и Вилли.

Услыхав это, Вилли аж подпрыгнул на стуле от неожиданности. Он – работать?! Такие бредовые идеи не посещали его даже во хмелю.

Патрисию Паулина не упомянула, потому что сомневалась, что от нее может быть много пользы. Эстефания же, в отличие от снохи, при всем своем дурном характере - женщина энергичная и активная. Нужно только направить эту энергию в нужное русло. Глядишь, втянется в работу и забудет о ненависти.

- Кажется, обстановка накаляется, - пролепетал Вилли, попятившись к двери. – Я лучше схожу прогуляюсь...
- А ну стой где стоишь! – приказала бабушка Пьедад.

Вилли не посмел ослушаться.
- Будем голосовать, - решила старушка. – Все займите свои места. Поднимите руки те, кто за закрытие фабрики Брачо.

Проголосовали Эстефания, Карлос Даниэль и Родриго.
- Трое – и причем настоящие Брачо, какой стыд, - покачала головой бабушка. – А теперь голосуем за то, чтобы попытаться спасти предприятие, - и первой подняла руку.
Ее примеру последовали Паулина и Вилли. Патрисия стояла в нерешительности. Бабушка поторопила ее.
- Моя жена не будет голосовать против меня, - заявил Родриго.
- Я воздерживаюсь, бабушка Пьедад, - тихо прошелестела Патрисия. – Это все, что я могу.
- Не дай себя запугать! – вмешалась Эстефания. – Голосуй на нашей стороне, чтобы у нас было большинство!
- Тебе следовало бы уважать мнение других, Эстефания, - сказала ей Паулина.
- Итак, трое против трех, - резюмировала бабушка Пьедад. – Но так как я – генеральный директор фабрики и глава семьи, у меня есть преимущество склонить решение в одну сторону. Фабрика не закроется, пока не будут испробованы все средства. Это понятно?
- Да, бабушка, - сделав над собой усилие, ответил Родриго.
- Как скажешь, бабушка, - вторил ему Карлос Даниэль.
- Спасибо, - кивнула старушка. – Семейный совет окончен.

***

Тем временем в Монако врачи боролись за жизнь Паолы. Узнав о том, что это спутница миллиардера Фарины, здесь собрались лучшие специалисты. Но не все было в их руках. И хотя Паола сама отчаянно цеплялась за жизнь, еще было неизвестно, сумеют ли ее спасти. Она находилась в реанимации, опутанная проводами, подключенными к ультрасовременной аппаратуре.

Алессандро уже был в сознании, лежал в палате интенсивной терапии и все время спрашивал о Паоле. Его осматривал сам главврач. Он сказал миллиардеру, что мадам еще очень плоха – завтра ей предстоит сложнейшая операция, а потом нужно будет ждать как минимум 72 часа, чтобы определить, сможет ли она жить дальше.

Об этом уже писали самые известные светские газеты и журналы по всему миру. На одну из таких статей в мексиканском журнале "Ahora" наткнулся и Лусиано Алькантара. Заголовок гласил: «В ужасную аварию попал АЛЕССАНДРО ФАРИНА». Лусиано с интересом пробежал глазами текст. Там были даже фотографии, изображающие разбитый автомобиль и погрузку носилок с неподвижным забинтованным Алессандро в машину Скорой помощи. Но о Паоле не было ни слова.

«Как выяснить, что с ней? – озадаченно потер он подбородок. – Может, умерла?..»
От раздумий на эту тему его отвлек приход Хемы.

- Ты не осталась у Брачо?
- Паола не позволила, - сквозь зубы ответила Хема. – Боится, что я уведу у нее мужа.
- И не без оснований, - усмехнулся Лусиано, сев в кресло и раскуривая сигару. – Ты ведь на это и нацелена.
- И добьюсь своего, не сомневайся.
Тут ей попался на глаза журнал, раскрытый как раз на странице с новостью об аварии в Монако.
- Надо же, мультимиллионер Фарина попал в больницу, он почти при смерти, а я была в Европе и ничего не знала!
- Ты знакома с этим Фариной?
- Лично – нет, но кто не знает о его существовании... А ты что, знаком?
- Тоже нет, - соврал Лусиано и поспешил сменить тему: - Хема, когда ты меня отведешь в дом Брачо?
- Сейчас это будет некстати. Хотя я с удовольствием продемонстрирую Карлосу Даниэлю, что я не выхожу замуж только потому, что не хочу. Скажу ему, что ты за мной ухаживаешь.
- Ты коварна, - улыбнулся Лусиано и пересел к ней на диван. – По правде говоря, ты мне очень нравишься. Я бы женился на тебе когда угодно, если бы ты только захотела.
- На мне или на моих деньгах? – скептически посмотрела на него Хема, впрочем, не без улыбки. Ее не возмутили эти речи, просто позабавили.

Лусиано задумался на секунду. Не о том, женился бы он на ней без денег или нет. Разумеется, без них ему Хема была не нужна. Он раздумывал, сказать правду или соврать. Может, обидится? А вдруг поверит? И, как обычно, выбрал ложь:
- Даже если бы ты была нищей!
- Сомневаюсь, - спокойно улыбнулась Хема. – Ты не из тех, кто влюбляется серьезно.
- Но ты красива, и это было бы нетрудно.

Хема позволила ему себя поцеловать. Каким бы скользким типом Лусиано ни был, целовался он божественно. Затем она заговорила о том, что фабрику Брачо скоро закроют.
- Почему ты не дашь им взаймы денег? – спросил Лусиано. – У тебя их достаточно.
- Уже ничто фабрике не поможет, - отмахнулась Хема. – Кроме того, мне выгодно банкротство Брачо – тогда Паола бросит Карлоса Даниэля, и он попадет прямиком в мои объятия. Хотя сейчас Паола очень странная. Изображает смирение и бескорыстие. Даже со мной. Представь себе – со мной! И это притом, что я знаю все ее грязные секреты! Она просто неблагодарная, ведь я никогда не разоблачала ее перед мужем. А ведет она себя достаточно фривольно.
- Ну, ведь и ты тоже, - улыбнулся Лусиано, подливая масла в огонь.
- Но я свободна, а она нет!
- Ты права. Значит, ты находишь, что она изменилась?
- Очень. Но все так же высокомерна и спесива. Хочет казаться истинной дамой, хотя на самом деле она не более чем...
- Уборщица туалетов, - закончил за нее Лусиано с презрительной усмешкой.
Хема недоуменно посмотрела на него:
- Я не поняла тебя.
- Это была всего лишь шутка.
- Возможно, не так уж далекая от истины. Кто знает, откуда взялась Паола... Она уверяет, что из очень хорошей семьи, что она долго жила за границей среди утонченных и знатных людей, но... я сомневаюсь. Не представляешь, как бы мне хотелось выяснить правду!
- Значит, она изменилась?
- Да, не красится слишком ярко, одевается изысканнее, говорит более воспитанно... Да и вообще, кажется другой женщиной.

***

Вечером Паулина тянула до последнего с визитом к Донато, всеми фибрами души противясь этому. Но она понимала, что не приехать нельзя. Он непредсказуем и может натворить ей кучу проблем.

Переодевшись в закрытый костюм розового цвета, чтобы не вызывать у него страсти, она решила не краситься и собрать волосы в сдержанную прическу.
- Вы таки поедете? – спросила, войдя в комнату, Лолита.

- Выбор у меня невелик, - пожала плечами Паулина. – Вызови такси. Не хочу просить Педро, чтобы Карлос Даниэль не узнал.
- Может, вы на своей машине отправитесь?
- Но ведь я не умею водить, - вздохнула Паулина, полностью занятая мыслями о художнике.
- Как это? – удивилась горничная.

Паулина сообразила, что проговорилась.
- То есть, я не могу вести, когда нервничаю, - попробовала она выкрутиться.
Лолита нахмурилась, но поручение выполнила, вызвала такси.

Паулина действительно сильно нервничала. Воспоминания о попытке Донато ее изнасиловать были еще слишком свежи. На всякий случай, она взяла плащ, чтобы прикрыть наготу, если он снова сорвет с нее одежду.

- Проходите, Ваше величество! – отвесил ей низкий поклон хужожник.
- Ты пьян, – поморщилась Паулина. Только этого не хватало...
- Упрекаешь? А сколько раз мы вместе напивались!
- Нужно покончить с этой нездоровой ситуацией раз и навсегда, - решительно встала перед ним Паулина. – Как мне до тебя достучаться?
- Попробуй вот так! – он обхватил ее руками и принялся целовать.

Паулину от запаха перегара чуть не стошнило. Отвращение придало ей сил, и, вырвавшись из объятий Донато, она наотмашь отвесила художнику две крепкие пощечины:
- Получай, скотина! И больше ко мне не прикасайся.
Донато пошатнулся, но устоял на ногах.
- Этой ночью ты будешь моей! – заявил он.
- Хочешь денег, чтобы оставить меня в покое?
- Нет, я хочу тебя! – он снова схватил ее, но теперь уже сильнее. – И ты не выйдешь отсюда, пока не удовлетворишь меня.
- Выйду, даже если придется убить тебя! – с яростью Паулина оттолкнула его от себя.
- Я хочу любви и страсти...
- Это твои проблемы! Ко мне домой больше не являйся.
- И кто мне помешает?
- Я могу заявить в полицию.
- Давай! И навредишь больше всех себе! Я поведаю им, что между нами было.
- А я буду отрицать. Расскажу о попытке изнасилования, преследованиях и угрозах.
- Это будет твое слово против моего. И посмотрим, кому поверят. У меня-то есть доказательство.

С этими словами Донато рывком снял с мольберта простынь, закрывавшую картину. Паулина увидела, что он успел дорисовать лицо Паолы. Как она и предполагала, раздеваться для этого ей было совсем ни к чему. Он справился с задачей даже без ее присутствия. Впрочем, это было нетрудно, Донато не блистал талантом, и его картина была очень примитивна. Паулина немного разбиралась в живописи и справедливо полагала, что восьмилетний Карлитос рисует ничуть не хуже.

- Не смеши, - поморщилась она. – Еще нужно доказать, что ты написал это уродство с меня.
- Что ты сказала? – Донато оскорбился до глубины души. Он даже протрезвел от такой обиды. – Как ты назвала мою картину?..

Паулина лихорадочно соображала, что делать. Он может быть сколько угодно опасен, решила она, но больше нельзя терпеть шантаж и домогательства.

Молниеносно подскочив к мольберту, Паулина схватила лежавший рядом нож для бумаги и в считанные секунды искромсала полотно. Пьяный Донато не сразу смог оттащить ее, и Паулине удалось уничтожить мазню.

- Как ты посмела?! – в бешенстве заорал он. – Да ты хоть знаешь, сколько месяцев я творил?!
- Прости, Донато, но ты вынудил меня, - сказала Паулина, переводя дыхание. – Не расстраивайся, твоя картина все равно была бездарна.
- Ты очень пожалеешь об этом! – сокрушался он над ошметками, которые остались от его творения. – Черт возьми, ты же сама заказала ее! Ну, может, не совсем ты... Это была Паола. А ты – не Паола...
Паулину его пьяные причитания не впечатлили.
- Просто ты меня уже достал. Неужели трудно понять, что ты мне не нужен? Даже самая страстная любовь может закончиться...
- Паола бы меня не разлюбила!
- Я не хочу тебя больше видеть, пойми ты это.
- Если ты думаешь, что, испортив картину, избавишься от меня, то ошибаешься! Есть много других вещей, которые нас связывают. Ты в моей власти!
- Если хочешь терять время – можешь продолжать меня преследовать, - покачала головой Паулина и вышла из его квартиры.
- Я еще с тобой не закончил! – заревел Донато, как раненный зверь. И побежал за ней следом.
Но девушка бегала быстрее. К тому же он был пьян и едва не скатился с лестницы. Паулина успела вскочить в такси, прежде чем он выбежал на улицу. Раздосадованный художник бросился к машине, но Паулина предусмотрительно заблокировала дверцу.
- Все равно ты от меня никуда не денешься! – раздосадованно крикнул Донато ей вдогонку.