Глава 9
Утром Паулина зашла в комнату к бабушке Пьедад и с удовольствием отметила, что старушка чувствует себя гораздо лучше. Бабушка сидела перед зеркалом и, напевая себе под нос веселенький мотивчик, пудрила щеки и даже пыталась соорудить прическу.
- Ну и устроила же я вчера, - виновато улыбнулась она, повернувшись к Паулине.
- Вы признаетесь, что вчера проникли в мою комнату и выкрали бутылку коньяка? – голосом прокурора строго спросила Паулина, добродушно глядя на смущенную старушку.
- Да, но ты ведь не дала мне за весь день ни капли, и у меня в голове помутилось.
- Вы должны слушаться меня и врача, - внушала ей Паулина, присев на корточки рядом с ее креслом. – Иначе все лечение пойдет насмарку. Помогите мне, и у нас все получится!
- Скажи-ка мне вот что, - растягивая слова, обратилась к ней бабушка. – Почему с тех пор, как ты вернулась из поездки, ты перешла со мной на «Вы»? Ты всегда, с самого начала, «тыкала» мне...
Паулина растерялась.
- Ну... это нужно, чтобы вас вылечить, - не зная, что придумать, ответила она. – Да! Если продолжать фамильярничать, вы не будете воспринимать меня серьезно.
Старушка, лукаво улыбаясь и глядя на нее в упор, закивала:
- Ну да, ну да, конечно...
- Да! И в поездке я приняла важное решение. Я буду вести себя совсем иначе. Изменюсь, стану совсем другой. Даже с самой собой! Я уже вернулась не такой, как раньше...
- Да уж, совершенно не такой, - многозначительно улыбнулась бабушка. – Даже слишком, Па-о-ла... Ты другая.
***
Карлос Даниэль и Родриго договорились попросить у работников фабрики месяц отсрочки, чтобы раздобыть кредит или найти другой выход из сложившейся финансовой ситуации. Но братья не были уверены, что рабочие согласятся. И что им удастся найти выход, тоже. Из-за этого Карлос Даниэль все время пребывал в мрачном настроении.
Утром он подошел к телефону, но ему никто не ответил. Он рассердился, предположив (и не без оснований), что это звонил любовник Паолы, который не пожелал с ним разговаривать.
Затем, за завтраком, он без особой причины отругал Карлитоса за то, что мальчик в шутку забирал вилку у своей сестренки. Паулина не преминула заметить ему, что он был слишком суров с ребенком, но Карлос Даниэль не обратил на нее внимания. И тут они услышали крик Фиделины. Оба ринулись в гостиную, где Карлитос, которого поставили в угол, неожиданно рухнул на пол и забился в конвульсиях.
У Паулины при виде этой жуткой картины чуть не остановилось сердце. Карлос Даниэль спокойно смотрел на кувыркающегося по полу сына.
- Господи, Карлитос, что с тобой?! – бросилась к нему Паулина.
Мальчик перестал дергаться и застыл.
- О Боже мой, он умер! – закричала в ужасе Паулина. – Карлос Даниэль, тебе что, все равно?!
- Нет, мамочка, он не умер, - шепелявя, спокойно сказала Лисетт, которая путалась в ногах у своего отца. – С ним такое все время, это припадки.
- Он что, эпилептик? – испугалась Паулина.
- Боже упаси, нет, Паола! – раздраженно ответил Карлос Даниэль. – Ты что, не знаешь, что с моим сыном? Детские капризы, вот и все.
- Какой ты жестокий! – Паулина прижала к своей груди голову мальчика, который все еще лежал на полу с закрытыми глазами.
- Это его форма протеста против наказания, - сказала Фиделина, присев рядом с Паулиной. – Ну и нервы, конечно.
- Да перестаньте вы, - хмыкнул Карлос Даниэль. – С ним ничего серьезного.
- Сегодня ты явно не в духе, - прикрикнула на него, не выдержав, Паулина. – Выйди отсюда, пожалуйста. Иди завтракай, а я позабочусь о ребенке.
Это охладило Карлоса Даниэля.
- Прости меня, Паола. Дела фабрики меня держат в постоянном напряжении, я весь на нервах.
- Ну так попытайся держать себя в руках. Твои проблемы не должны отражаться на детях.
Карлос Даниэль еще раз извинился и присел рядом с ней. Паулина сказала, что как и бабушке, мальчику нужно квалифицированное наблюдение специалиста, и предложила вызвать к нему врача-педиатра.
- Он ему не нужен, - заявил Карлос Даниэль, - к тому же, у нас финансовые затруднения.
- У тебя что, на детей денег нет? – поразилась Паулина такому чудовищному доводу, особенно вспомнив, на какой шикарной машине ездит Карлос Даниэль, сколько прислуги держит в доме и как щедро содержит безработных Эстефанию и Вилли. – Достань деньги, где хочешь, но у Карлитоса должен быть личный врач. У ребенка проблемы не просто с поведением. В общем, я так решила – я ведь ему вместо матери, или нет?
Карлос Даниэль ничего не ответил и молча вышел. Паулина попросила экономку увести Лисетт, чтобы поговорить с Карлитосом. Как только они с мальчиком остались вдвоем, Карлитос открыл глаза.
- Тебе уже лучше, милый? – поцеловала его Паулина.
- Да, мама. Я не хотел, чтобы вы ругались.
- Я знаю, мой хороший.
- Папа меня наказал просто так...
- Он очень раздражителен, потому что у него проблемы и много забот, но он тебя очень любит. И больше всего на свете он хочет, чтобы ты был здоров и счастлив!
***
Уложив ребенка в постель, Паулина решила немного отдохнуть на свежем воздухе. В глубине сада на заднем дворе стояли мягкие шезлонги, и она прилегла на один из них. Закрыв глаза, она наслаждалась утренним солнцем и даже задремала в его теплых лучах, как вдруг почувствовала, что кто-то целует ее в шею. Вздрогнув, Паулина открыла глаза и увидела довольную ухмылку Вилли. Такое бесстыдство и неуважение возмутило ее до глубины души. И, вскочив с шезлонга, она с размаху отвесила наглецу крепкую пощечину.
- Какая муха тебя укусила, детка? – раздосадовано спросил Вилли, потирая пылающую щеку. – Я думал, ты здесь уединилась, чтобы встретиться со мной...
- Ну так теперь видишь, что нет! – гневно ответила Паулина.
- Но ведь это одно из наших любимых мест свиданий...
- Я забыла.
- Что я тебе такого сделал, что ты меня отталкиваешь? – искренне недоумевал Вилли.
- Я решила измениться.
- Да брось! Женщины вроде тебя меняют любовников, а не поведение.
- Значит, считай, что я сменила любовника, - отрезала Паулина и с гордо поднятой головой направилась в дом.
Вилли собирался продолжить выяснение отношений в ее спальне и побежал за ней, но в холле его остановила Эстефания, которая наблюдала всю сцену в саду через окно:
- Что, дружок, твоя бабочка нашла себе другой цветочек? – насмешливо обратилась она к Вилли.
Паулина прибавила шагу и скрылась в своей комнате, прежде чем кто-либо успел втянуть ее в очередной скандал.
Закрывшись на ключ, она решила перечитать страницы дневника Паолы, на которых та писала о припадках Карлитоса: «Жаль, что он не сдохнет. Я хочу, чтобы они все умерли и освободили меня от себя. Я уже не могу их выносить. Но как избавиться от этого бремени, не потеряв часть наследства?..»
- Господи, это не женщина, а бездушное чудовище! – в который раз вздохнула Паулина, с отвращением захлопнув дневник. – Я не могу допустить, чтобы меня разоблачили раньше, чем я приведу здесь все в порядок! Я должна спасти эту несчастную семью!
От этих раздумий ее отвлек телефонный звонок. И у нее сразу упало сердце, когда она услышала нетерпеливый голос Донато. Настойчивый художник звонил с самого утра, и вот, наконец, ему удалось попасть на нее. Он предупредил Паулину, что если она не приедет к нему сегодня днем, то вечером он сам явится в особняк Брачо с картиной и рассказом об их любовных утехах, и бросил трубку.
Тяжело вздохнув, Паулина оделась и поехала к нему на квартиру, не зная, как убедит настырного живописца оставить ее в покое. В прошлый раз ей удалось кое-как отбиться от него, но что делать теперь?
- Я уже заждался и хотел ехать к тебе!
- Что ты от меня хочешь?
- Сначала я буду тебя писать, а потом мы вспомним былое! Раздевайся.
- Донато, это не может так продолжаться. Нам нужно поговорить...
- Раздевайся, или я тебя сам раздену! – начал терять терпение художник.
Паулина поняла, что очень зря приехала. Но у нее не было выбора... Донато не желал ее слушать, не собирался вступать в переговоры. Он набросился на нее как хищный зверь и принялся раздевать ее силой, как и обещал, ничуть не заботясь о целостности ее одежды. Оторвав бретельки, он одним рывком разорвал платье сзади и обнажил спину Паулины. Вцепившись в нее мертвой хваткой, он принялся покрывать эту спину и плечи горячими поцелуями. Паулина заплакала. Большего унижения она в жизни не испытывала.
- Теперь ты поняла, кто диктует условия? – ухмыльнулся Донато. – Моя нежная, красивая... А где родинка?!
От неожиданности он на секунду ее выпустил из своих сильных рук, и Паулина мгновенно отскочила на безопасное расстояние.
- Какая родинка?
- Та, что у тебя на спине была!
- А, родинка... – залепетала Паулина, отодвигаясь от него подальше. – Один врач в Хьюстоне посоветовал мне ее удалить, чтобы избежать риска заболеваний, например, рака кожи.
- Ага. И как они это сделали? С помощью волшебства? Нет ни малейшего шрама!
- Не будь невеждой, сейчас есть современные технологии...
- Что вообще с тобой происходит? – нахмурился Донато.
- Я больна! Очень больна.
- Да, похоже, на голову! Ты не улыбаешься, не шутишь, не кокетничаешь. Как теперь тебя можно писать, если своей кислой физиономией ты отбиваешь всякое желание?
- А я и не хочу, чтобы меня писали!
- Скажи, ты так больна, что можешь умереть? – неожиданно спросил Донато.
- Да, - не совсем понимая, к чему он клонит, ответила Паулина, - и я принимаю сильные лекарства...
- А знаешь, смерть прекрасна! – с блеском в глазах заявил художник. – Если бы ты умерла сейчас, в самом расцвете своей красоты, я мог бы увековечить твой труп, запечатлев его на полотне! Весь мир будет восхищаться...
Паулина испуганно отшатнулась от психа. Сначала хотел изнасиловать, не вышло, так теперь он что, решил ее убить?!
- Донато, сегодня мы видимся в последний раз. Пожалуйста, давай расстанемся без проблем.
- Я уже сказал, что нет!
- Ладно. Тогда делай что хочешь. Но больше мы встречаться не будем.
- Кто тебе промыл мозги?
- Я сама. Наши отношения заканчиваются прямо сейчас, в эту секунду! – сказав это, Паулина с самым решительным видом набросила на плечи его пиджак, который лежал на диване, чтобы прикрыть разорванное платье, и стремительно вышла из его квартиры.