🌊Part seventeen🌊
— Я опять на районе потерял себя в одном из дворов.
Ты опять мне трезвонишь, чтобы знать, что я жив и здоров.
Среди тех пацанов, барыг и быков, машин, мусоров —
Я пообещал бросить дуть и пить, ведь это — любовь, — тихо шепчет на ушко Антону Арсений, целуя его куда-то в висок, все так же крепко держа его руки в своих, совсем наплевав на то, что зажал две клавиши и теперь одна из них на всю квартиру издавала более массивный звук, а другая - более резкий.
— Боишься ли ты того, что будет далее? — горячий шепот раздается над самым ухом, и Шастун замирает, словно в ступоре, смотря на их вместе сплетенные пальцы. Ответа не было. Да и зачем он нужен? Легче же жить сегодняшним днем, да? Скорее всего.
— Нет... — также тихо отвечает Антон и откидывает голову назад, смотря на мужчину, удобно располагаясь на его плече.
— Правда? И почему же тебя не волнует будущее? — с легким азартом спрашивает мужчина и прикрывает клавиши рояля крышкой, после чего перемещает свои руки на поверхность и начинает оглаживать подушечкой большого пальца.
— Абсолютно не волнует... Наверное, потому что мама меня приучила жить настоящим и наслаждаться тем, что имеешь сейчас. Ведь... Как бы банально это не звучало, но нас может не стать в любую секунду этой небольшой жизни, так зачем задумываться о будущем? Я верю в одно поверье, что если думаешь о будущем слишком часто, то скорее состаришься. А ты?
— А что я?
— А ты веришь?
— Не знаю... Никогда не верил в мудрые высказывания, как бы они не походили на правду. Мне легче поверить в шутку, чем в какие-либо догадки... — спокойно отвечает Попов и убирает руки, осторожно проходясь по линии руки Шастуна.
— В каждой шутке есть своя доля правды. Не забывай об этом, Арс.
— Я знаю, Тош... — тянет Арсений и глубоко вздыхает, после чего аккуратно обходит его со спины и усаживается рядом. Он вновь открывает крышку рояля и начинает бережно перебирать каждую клавишу, стараясь не запинаться.
— Арс? Ты что делаешь? — Антон разглядывает руки мужчины. Каждый миллиметр тела этого человека — полная э с т е т и к а, и, по правде признаться, Шастун бы сейчас все отдал, чтобы дотронуться до этой руки. Считайте, что отдал. Рука невольно тянется к чужой. Он пальцем касается ярко выражающейся венки и сглатывает ком в горле, начиная аккуратно поглаживать предплечье.
— Будь, пожалуйста, послабее.
Будь, пожалуйста.
И тогда подарю тебе я чудо запросто.
И тогда я вымахну — вырасту, стану особенным.
Из горящего дома вынесу тебя, сонного.
Я решусь на все неизвестное,
на все безрассудное, — в море брошусь, густое, зловещее, — и спасу тебя.
Это будет сердцем велено мне, сердцем велено...
Но ведь ты же сильнее меня, сильней и уверенней! — негромко пропевает Арсений и приподнимает подбородок чуть вверх, тяжело вздыхает, а затем продолжает, уже не глядя на клавиши:
— Ты сам готов спасти других от уныния тяжкого.
Ты сам не боишься ни свиста пурги, ни огня хрустящего.
Не заблудишься, не утонешь, зла не накопишь.
Не заплачешь и не застонешь, если захочешь.
Станешь плавным и станешь ветреным, если захочешь...
Мне с тобою — таким уверенным — трудно очень, — Попов чуть усмехается и переводит взгляд на парня, который молча смотрел на пальцы, что на секунду останавливаются. Юноша закрывает глаза и поворачивает голову вперед, закусывая губу.
— Хоть нарочно, хоть на мгновенье,
я прошу, робея, — помоги мне в себя поверить,
стань слабее, — в таком же тоне вышептывает Антон и руками тянется к крышке. Она с грохотом захлопывается и Арсений в тот же миг пододвигается ближе, оставляя на плече парня влажный поцелуй.
Он перевел взгляд зеленых глаз прямо в голубые, а затем на губы мужчины. Сделать этот небольшой шажочек — он не мог. Не позволил бы себе. Ему страшно. Ему ведь все снится, да? Нет никакого Арсения... Никакой компании... И никакой, блядской, любви, что сейчас разжигала все внутри. Доводила до крайностей. Убивала обоих. А Попову и не нужен первый шаг, он делает его сам, тянется к губам, когда в следующую секунду раздается громкий выстрел и Антон вскрикивает, испуганно прячась в груди у мужчины. Арс переводит взгляд на дверь и замечает девушку, которая держала в руках довольно мощный пистолет Макарова с глушителем. Руки тряслись, а мокрые от слез глаз смотрели только на Арсения.
— Катя?
— Отойдите, хозяин... — тянет Екатерина и приближается на пару шагов ближе, переводя пистолет на Антона, который краем глаза заметил происходящее. Он с ужасом смотрел на девушку, у которой глаза были опухшие, руки в синяках, а на лице было множество ссадин.
— Катя, убери пистолет. — как-то ласкательно проговаривает Арсений и аккуратно встает с пуфа, загораживая собой Антона, который спиной вжался в рояль.
— Хозяин отойдите, прошу вас... Дайте мне его убить... — девушка утвердительно дергает рукой, и Арсений с грубостью выхватывает его, поднимая вверх и новый выстрел раздается прямо в люстру, что с грохотом рассыпалась на пол на множество частей, а в комнате наступила кромешная тьма. И только через несколько минут что-то с грохотом падает и ударяется о пол. Скорее всего пистолет. Свет от солнца падал с окна и только на этих двух, что сейчас стояли друг перед другом.
— Живо на колени, — грубо произносит мужчина и девушка, словно в гипнозе, повинуется. Она усаживается на колени и тянет руки к брюкам мужчины, на что получает грубое «нет» и отстранение от своей персоны. Незнакомка поднимает взгляд, когда рука Арсения касается ее подбородка и приподнимает чуть вверх, заставляя посмотреть на себя. Он наклоняется перед лицом девушки и тянется к ее губам, на что быстро реагирует Антон. Юноша резко встает с пуфа и делает несколько шагов вперед.
— Арс, нет!
И, Арсений, словно по щелчку пальцев останавливается. Он переводит взгляд на парня, который вытянул руку вперед, в жесте отказа. Мужчина выпрямляется, достает из кармана телефон и через несколько секунд подносит его к своему уху.
— Она пришла... С пистолетом. Хотела убить Антона. — громко выговаривает мужчина и продолжает о чем-то беседовать по телефону. Антон этого не слышит. Он пристально смотрит на «Екатерину». Измученная. Побитая. В тот момент девушка переводит на него взгляд холодных, словно лед, глаз. Одними губами шепчет «Беги!», и доступ к ней перекрыт Поповым. Он закрывает ей глаза черной повязкой, дабы та не смотрела на юношу. Так сказать, чтобы не запомнила и чуть что ничего ему не сделала.
Через несколько минут в дверях появляются два мужчины с шприцем и электрошокером. Они, будто тряпичной кукле, вгоняют иглу в вену, и странно то, что девушка промолчала. Наверное привыкла к такому. Ее тело валится на пол ровно через десять секунд, и в ту же секунду ее закидывают на плечо и они покидают квартиру, оставляя парня и мужчину наедине.
Голубые глаза с волнением смотрят на Шастуна, который нервно подавил в горле ком и посмотрел на мужчину, что начал стремительно приближаться к нему.
— Хочешь спросить, что это было и кто это вообще, да? — выговаривает Арс и останавливается перед парнем. Антон тихо хмыкает и кивает в знак согласия, разглядывая в голубых глазах хоть какой-то ответ.
— Это была моя очередная игрушка, которой я по классике жанра воспользовался и бросил. Она тяжело больна. У неё рак крови и большие психические отклонения. Меня в ней ничего не интересовало, кроме удовлетворения собственных прихотей. Я ее трахал, а она в меня влюблялась. После того, как я поменял ее на другую девушку, она просто ее убила. В подворотне нанесла 40 ножевых и в добавок избила. Почему не в тюрьме? Такой же вопрос был на суде, но она психически больна и в тюрьме просто не выдержит. Вскроет вены заточкой или что-то в этом роде. И каждый раз она сбегает из психушки, чтобы убить мою игрушку. И она даже не унялась, когда я ей лично сказал о том, что больше никого не вожу. Продолжала сбегать и удовлетворяться в моих словах... Но, видимо, в этот раз ее это тоже не остановило. Она считает, что я должен иметь только ее. В разных смыслах этого слова. И да, признаться честно, влечение к ее телу у меня было. Ровно до того момента, пока в меня не врезался ты. На тот момент мне хотелось только спасти тебя от рук Матвиенко и, по привычке, трахать полгода. Но... Я не тронул не потому что мне жалко тебя стало, твоей судьбы и прочего. Меня потянуло к тебе так, как не тянуло ни к кому ранее. Ты для меня что-то новое, что-то запретное и прекрасное. Признаюсь в том, что неоднократно появлялось желание избавиться от этого чувства. Любым способом. Даже тем же жестким трахом, но меня постоянно что-то отталкивало. И только сейчас я понял, что меня отталкивало от всех ужасных действий только одно - ты и запретное для меня чувство. Любовь. Я люблю тебя, — тихо протягивает Арсений и смотрит на Антона, который молча смотрел на него, прерывисто дыша. Парень переводит взгляд на губы мужчины, а затем тянется вперед, осторожно касаясь сухих, но желанных на тот момент, губ, а затем отстраняется, смотря на мужчину. Мальчик укладывает свою правую руку себе на сердце и Арсений понимает, что он хочет.
— Я... — отвечает Арсений, смотря на жесты, что совершает парень.
Антон кивает и загибает указательный и мизинец, вытягивая перед ними руку.
— Тебя...
Парень глубоко вздыхает и распрямляет ладонь, сразу же прикладывая ее к губам, а затем к сердцу.*
— Люблю...
*Такие действия на языке жестов означают «Я тебя люблю»