Глава 3.
Чонгуку двадцать три. Он успешен, красив и богат. У парня была не одна девушка, но только Чон Хосок знает о страстном желании младшего быть качественно и со вкусом оттраханным любимым старшим братиком.
Последний раз они были в братских отношениях, когда Чонгуку было двадцать. Настоящего полноценного секса у них так и не было. Потом старший переехал в другую страну, позвав Чонгука с собой, но тот не захотел. На этом их взаимопомощь окончилась.
У Чонгука есть собственная квартира, но пока там идёт небольшой ремонт, он живёт с родителями. Гук на дальнейшее образование не пошел, а сразу начал работать в фирме родителей, наконец слушая похвалу, а я не упрёки. Не хватало только одного человека...
Сегодня важный день. Самый лучший день, к которому Чонгук готовиться целую неделю. Хосок возвращается в Сеул. Больше всего Гук боится, что с братом приедет какая-нибудь красивая девушка с золотым кольцом на пальце, и он объявит о скорой свадьбе. Чонгук этого не переживет.
В честь приезда Хосока устраивается большая вечеринка в доме. Куча гостей придет, чтобы посмотреть на успешного парня и любимого сына семейства Чон. Девушки наряжаются получше, желая получить внимание от завидного жениха Сеула. Нелепо и смешно, но сам Чонгук тоже пытается приодеться. Хосок был в Америке, а там и девушки, и парни, наверно, намного красивее Гука. Может он уже и не интересен брату?
Тем не менее Чонгук надеется на страстное воссоединение. Он ещё будучи подростком полюбил гладкость, так как старался, чтобы брату было приятно его касаться. Спустя много лет Чон продолжает делать эпиляцию воском, радуясь, что родители не знают. За пару часов до приезда Чонгук впервые за долгое время сделал клизму(аж два раза). Только бы Хосок не отказался от него.
Чонгук надевает красивый темно-зеленый(любимый цвет брата) костюм и спускается вниз. Гости потихоньку заполняют помещение. Мама всем приветливо улыбается, а отец разговаривает с партнёрами. Чонгук становится где-то недалеко от матери, надеясь, что он никому не интересен. Он только слегка кланяется некоторым и продолжает смиренно ждать одного человека.
Хосок входит в помещение. Высшее божество. Чонгуе едва сдерживается, чтобы не закричать от восторга. Брат стал ещё красивее, хотя, казалось бы, куда больше... Он тоже одет в костюм, но черный с белыми вставками по краям, что придает ему такой сексуальный вид.
Чон Хосок проходит под аплодисменты к родителям, кланяется им. Он обнимается с отцом, потом с матерью, не забыв поцеловать ее руку, и перекидывается с родителями парой фраз. Чонгук вжимается в колонну позади себя. Он столько готовился к приезду брата, но сейчас оказывается абсолютно несобранным, путается в мыслях и не знает, что говорить.
Хосок мимолётно встречается с ним взглядом и улыбается, подходя к брату. Чонгук сразу начинает паниковать, но с места не двигается. Хосок обнимает его, а Гук сразу же сцепляет руки на его спине, твердя себе, что плакать нельзя. Хо мягко поглаживает по шее, буквально издеваясь, так как помнит, что это эрогенная зона его малыша.
—Поговорим после приема у меня в комнате,—шепчет Хосок, смеясь с того, как Чонгук чуть ли не стонет, но успевает укусить себя за губу и кивнуть.
Хосок незаметно целует его в висок, и это конечная для Чонгука. Хо отстраняется и идёт к гостям, пока младший думает, можно ли ему сбежать. Его вроде как не замечают, все заинтересованы Хосоком. Чонгук по-тихому сбегает в свою комнату.
Брат не забыл, не привел никого с собой, он тоже до сих пор любит. И это греет чонгуково сердце. Парень ходит из стороны в сторону, пытаясь понять, что делать дальше. Он уже все сделал, как любит брат. На нем даже блядские стринги, как у самой дорогой шлюхи, и в заднице анальная пробка с миленькой такой розочкой на конце.
Время тянется долго, Чонгуку все же приходится спуститься вниз, чтобы проводить гостей, хотя кому он нужен, так, чисто для вида. Хосок, заметив того краем глаза, сразу же улыбается, а потом показательно стучит по часам на руке. Чонгук понимает, что их разговор будет скоро.
Первое время после отъезда Хо, Гук каждую свободную минуту писал брату, а у того едва хватало времени, чтобы ответить. Чонгуе устал терпеть игнор, поэтому стал писать реже , а потом вовсе перестал. Родители итак за трапезой всегда обсуждали успехи старшего, так что Гук, даже если бы не хотел, все равно знал все о брате.
Чонгук подходит к родителям и брату, вздрагивая, когда последний слегка приобнимает. Родители обсуждают что-то с другом семьи–господином Кимом, которого братья видели чаще, чем отца.
—У меня две дочки уже взрослые, думаю, пора пару достойную искать, а то засиделись в девках,—произносит Ким и задумчиво трёт подбородок.
—Да уж, наши сыновья вообще не торопятся! Уже пора жениться, а то я так внуков не дождусь!—сетует мать, а братья обречённо вздыхают.
—Повздыхайте мне тут. Когда я был в твоём возрасте, Чонгук-а, Сок-и было уже два года, а когда я был в твоём возрасте , Хо, мы с мамой уже решали в какой детский сад будет ходить Гук. Чего вы тянете, мы не понимаем? Когда женитесь, в сорок?
—Я не хочу жениться,—заявляют оба одновременно, и мать хватается за сердце.
—Говорил я тебе, третьего надо было рожать, а то от этих не дождешься,—хмыкает отец и, наконец, отпускает детей, чтобы те ещё больше не наговорили,—Они передумают,—врет мужчина и обнимает жену.
Братья Чон поднимаются наверх. Чонгук по привычке хочет завернуть в свою комнату, но Хо, схватив за руку, заталкивает в свою. Закрыв дверь на замок, старший прижимает Гука к стене и буквально нападает на его губы.
Чонгук чуть ли не задыхается от напора, едва успевает отвечать, вздрагивая от рук старшего под своей рубашкой. Хосок отрывается от сладких губок и с ухмылкой смотрит на малыша.
—Я люблю тебя,—тихо произносит Чон старший и ведёт Чонгука за собой.
—Правда?—Хосок кивает и усаживает младшего на свои колени,—Я тебя тоже,—смущенно произносит Гук и утыкается брату в шею.
—Столько лет прошло, а ты не меняешься. Все тот же малыш.
—Хосок-и, хватит,—почти выстанывает Гук, уворачиваясь от поцелуев в шею,—Что с нами будет теперь?
Гук поднимает взгляд и долго смотрит на старшего, а тот молчит. Немного страшно ждать ответа, но Чонгук пытается сосредоточиться на лице напротив.
—Отец знает о нас. Мы будем вместе. А маму мы как-нибудь подготовим и тоже скажем. Все будет хорошо, детка, тебе не нужно нервничать,—Хосок коротко целует и улыбается,—Мой мальчик, ты не представляешь, как я скучал и давно хотел сделать это.
Чонгука опрокидывают на кровать, отчего тот ахает и хватает брата за руки. Хосок умело расстегивает пуговицы на рубашке малыша и почти срывает ее с плеч парня. Чонгук берет себя в руки и помогает старшему раздеваться.
Через пару минут они, целуясь, блуждают руками по телам, за которыми безумно скучали. Хосок ухмыляется, нащупав на ягодицах малыша стринги. Он скользит ладонью вниз, чтобы надавить на ложбинку меж ягодиц, отчего Гук всегда стонет и умоляет начать действие, но нащупывает что-то твердое.
—Малыш? Ну-ка расскажи папочке, чем ты тут без меня занимался?—смеется Хо, а щеки Гука краснеют,—Совсем как в юности, натворил, а теперь стесняешься.
—Я очень ждал папочку, поэтому готовился,—то ли смущённо, то ли развратно шепчет Чонгук и обхватывает ногами торс старшего.
—Дай посмотреть на тебя,—Хо улыбается и привстает, чуть отходя от кровати.
Чонгук вздыхает, думая, что от него хотят, и медленно переворачивается на живот. Он вскидывает бедра вверх, чтобы Хосок смотрел. Маленькая полосочка черных стринг сильно выделяется на коже, округлые ягодицы так и просятся получить пару шлепков. Чонгук–маленький дьяволенок-искуситель. Он стягивает с попки трусики и показательно виляет ей, будто подзывая брата к себе.
Хосок любуется на розочку меж половинок и подходит вплотную, утыкаясь возбуждением в ложбинку чонгуковых ягодиц и несильно шлепая по обеим. Гук стонет, потому что пробка проходит чуть дальше. Хосок улыбается и обхватывает пальцами основание пробки, потихоньку двигая вперёд и назад.
Чонгук хнычет и подаётся вперёд, желая соскочить с пробки, потому что это уже невыносимо. Хосок удерживает на месте, но вскоре сам достает пробку. Она вся в излюбленной Чонгуком шоколадной смазке, отчего старший улыбается. Гук даже в этом плане все тот же. Хосок вставляет в малыша два пальца и начинает массировать простату.
—Нет, Хосок-а,—стонет Гук и соскакивает с пальцев, перевернувшись,—Я хочу, чтобы мы сделали это, как положено.
—Это будет немного больно, ты уверен?—спрашивает Хосок, и Чонгук кивает.
Чон старший отходит в ванную, чтобы взять смазку, а потом возвращается. Гук перед ним лежит такой красивый, развратный и возбуждённый. Его ноги согнуты в коленях и разведены в сторону, розовая дырочка сжимается из-за непривычной пустоты, а сам он тяжело дышит и жмурит глаза. Хосок обильно смазывает член и добавляет немного лубриканта на промежность малыша, а потом нависает сверху.
—Детка, надо максимально расслабиться,—произносит тот и начинает выцеловывать шею младшего.
Он подставляет головку к входу и затыкает Гука поцелуем. Чонгук сжимается мгновенно, больно кусает брата в губу и начинает плакать. Сколько бы он не расстягивался–хосоков член не заменить. Чонгук роняет слезы и бьёт брата по плечам, чтобы тот отстранился. Хосок вдобавок к члену просовывает палец, растягивая стенки, отчего становится слишком больно. Чонгук отталкивает со всей силы брата и плачет в голос, но резко прекращает, когда старший убирает руку.
—Легче?—спрашивает Хосок, заметив, что Чонгук немного расслабился и перестал сжимать член в себе. Парень кивает и утирает слезы,—Прости, детка, но по-другому было бы сложнее.
Хосок начинает медленно двигаться, на выходе специально толкаясь в простату. Чонгук уже получает удовольствие и выражает это через поцелуи и объятия.
Чон старший любуется своим малышом, потихоньку ускоряясь. Его стоны самые сладкие на свете, и Хосок соврет, если скажет, что не скучал по ним. Чонгук такой красивый. Он метается по постели, тихо просит "еще" и снова начинает плакать, но уже от удовольствия.
Чонгук кончает через двадцать минут, дрожа всем телом и сжимая хосоков член в себе, отчего тот тоже изливается, заполняя малыша своей спермой. Хосок не перестает двигаться, а Чонгук слишком сильно начинает плакать и подрагивать. Его стоны перерастают в жалобные, и он не может прийти в себя, даже когда брат выходит из его дырочки.
Хосок крепко обнимает парня, которого так трясет, словно у него припадок. Чонгук едва смог повернуться к брату лицом, чтобы уткнуться в шею. Хосок успокаивающе гладит по спине, чувствуя, как Гука потихоньку отпускает.
—Все хорошо, детка, ничего страшного. Ты просто слишком чувствительный,—успокаивает Хосок и нежно целует в лоб.
—Х-хён,—скулит Чонгук и тянет руки, чтобы его обняли ещё крепче. Хо сразу же исполняет. Гук кажется таким беззащитным, отчего старшему хочется ещё больше защищать его.
—Все прошло, сейчас будет легче.
Чонгук восстанавливает дыхание и расслабляется в сильных руках. Хосок целует его в лоб и накрывает обоих одеялом. Так хорошо. Малыш под боком, уставший, но счастливый. И пора уже засыпать, а на завтра Хосок поведет своего мальчика на концерт любимой группы, но это пока секрет.
—Хен, я люблю тебя,—тихо произносит Гук, куда-то в хосокову грудь.
—И я тебя, детка. Засыпай, малыш, ты устал,—со всей нежностью произносит старший и, поцеловав мальчика в макушку, прикрывает глаза.
Отныне их ничто и никто не сможет разлучить. Между ними будет царить только счастье, любовь и полная идиллия.
The end.