Эпилог
Из-под тяжелого и скомканного красного одеяла стыдливо выглядывали пятки. Ангел сидел на подоконнике, курил и смотрел на них с невыразимой нежностью. Ксавьер крепко спал после тяжелой ночи. Ночи с субботы на воскресенье. Да, они пережили её вместе. В комнате всё так же безумно пахло кокаином и сексом. Но можно не волноваться, что малыш обнажён и он сам обнажён – дворецкий не зайдёт. В этом доме нет слуг. В аду вообще не нужны слуги...
Он докурил, сжёг останки сигареты о плоские струи прозрачного пламени, заменявшие в окне стекло, и вернулся в постель.
Теперь у него много времени. Целая вечность, чтобы наслаждаться болью в этих объятьях, слушать резковатый насмешливый голос и утопать в зелёных, всегда немного пьяных глазах.
Быть в вечном долгу. Быть его рабом. О чём Ксавьер даже не подозревает.
- Мы ведь умерли, - прошептал он тихо, с тенью сарказма. - Утречком воскресенья нас нашли в театре огорчительно холодненькими и недвижными. Но это было уже тысячи утречек назад. Мы никогда не вернёмся на землю, детка. Но, разумеется, это ничтожно по сравнению со счастьем быть заложником пекла в твоих руках. Ты не слышишь? Всё правильно, ты не слышишь. Но твоё сердце бьется в прежнем ритме. Прежнего тела... тёплого тела. Искушающего.
Анджело улыбнулся и скользнул кончиками пальцев по его выгнутой спине.