Глава 51. Загадочный браслет. Часть вторая
Если бы Су Цина спросили, что он сейчас чувствует, он бы ответил — онемение. Это был не просто паралич. Его ноги онемели, будто он целую вечность просидел над унитазом в полу и резко поднялся. Но это ощущение будто рассеялось по всему телу, и возросло оно настолько невыносимо сильно, что из себя не получалось выдавить ни смех, ни слезы.
Забравшись в машину, Фан Сю показал странный браслет доктору Лу и мастеру Сюй.
— Сяо-Су, как самочувствие? — после долгих совещаний вполголоса спросил Лу Цинбай.
— Все онемело. Но уже получше, — ответил Су Цин со странной гримасой.
— Что с ним? — взволновано спросил Ху Бугуй.
Лу Цинбай, поразмыслив, ответил:
— По нашим предварительным выводам его ударило током.
Су Цин скривился.
— Что такое? — тут же беспокойно спросил его Ху Бугуй.
— Ничего... — с трудом глянув на отображенного в маленьком экране Лу Цинбая, Су Цин выдавил неестественную улыбку. — Услышал доктора Лу, и меня сразу будто лошадь хренова лягнула.
Почувствовав себя оскорбленным, Лу Цинбай хотел было ответить, но не найдя слов, лишь со скверным чувством поморщился.
Спустя долгое время придя в себя, Су Цин залпом выпил две бутылки минеральной воды. Перерыв все место происшествия вверх дном, они в итоге больше не обнаружили ничего ценного, и Фан Сю решил, что здесь всего лишь закопали труп.
Опустившись на корточки, Су Цин, держа сейф-пакет для вещдоков с загадочным браслетом внутри, подпер подбородок. И пусть Ху Бугуй был категорически против, он снова упрямо взял в руки кольцо. На этот раз оно, видимо окончательно выйдя из строя, никак не отреагировало.
— Кстати, — заговорил Су Цин, — почему от трупа исходили такие сильные эмоциональные волны? Зомби что ли?
И вдруг его лицо застыло. Наклонив голову, он нахмурился и поднес указательный палец к губам:
— Тс, стойте. Тихо. Прислушайтесь.
Прохладный ветерок, продувая до мурашек, колыхал уже пожелтевшую, отжившую свой век, сорную траву и, проходя через щель в камнях, завывал подобно плачу. Выражение лица Су Цина стало еще серьезнее, происходящее все больше напоминало события «Повестей о странном из кабинета Ляо».* Фан Сю, напряженно глядя на него, подскочил на ноги, Цинь Ло невольно отшагнула дальше от трупа.
— Что такое? — спросил Ху Бугуй. — Что ты услышал?
Подняв голову, Су Цин обнажил зубы в улыбке:
— Шутка!
У задержавшего дыхание Фан Сю едва не закололо в боку, Цинь Ло вся покраснела, а Ху Бугуй, желая что-то сказать, беспомощно взглянул на виновника, но, увидев довольный вид Су Цина, он, тяжело дыша, не решился.
— Не шути так, — потрепал Су Цина по голове Ху Бугуй.
Его снова одолели мысли — Ху Бугуй знал, что из-за какого-то психического расстройства у некоторых входили в дурную привычку мелкие кражи — им в жизни могло всего хватать, но они не могли сдержать желание украсть. Ему казалось, что Су Цин их чем-то напоминал — все эти годы ему точно жилось тяжко, и, привыкнув иногда сболтнуть лишнего, он время от времени, чтобы снять груз напряжения с плеч, дурачил людей.
Капитана Ху вдруг одолело чувство вины. Генерал Сюн предупреждал, что в общении Су Цина нужно расслабить, дать чувство спокойствия и комфорт, что на него нельзя давить. Подумав, что деликатное «Не шути так» могло звучать слишком строго, он вдруг задумался, как искупить свою вину.
Голова Ху Бугуя закипала — он вспоминал те редкие часы отдыха за последние несколько лет, те еще более редкие книги об отдыхе и развлечениях и с трудом выдавил улыбку на вечно серьезном, строгом лице.
— Опять ты дурачишься, Укун!* — обычно шуточная фраза прозвучала свойственно капитану непреклонно, почти на полном серьезе. Услышав ее, другие испуганно напряглись.
Все трое молчали.
Замолкли даже Сюй Жучун и Лу Цинбо по ту сторону связи. Без слов глядя на капитана, расплывшегося в еле-еле растянутой, кривой улыбке, все думали лишь об одном — конец света близок, ВВП страны ждет крах, а Ху Бугуй бьется в предсмертных конвульсиях.
С беспокойством на душе Ху Бугуя и хаосом в сердцах остальных они вернулись в штаб. Медицинский и технический отделы тут же забрали тело и странный браслет.
Поздоровавшись со служащими, Су Цин проскользнул в коридор. Открыв окно, он зажег сигарету и, зажав ее зубами, тихо стал постукивать по оконному переплету.
Он вовсе не нарочно решил разыграть товарищей, он правда что-то слышал, он даже знал, откуда раздавался тот голос — из развалившегося на две половинки браслета. Но Ху Бугуй, кто был всего на полшага дальше, кажется, не заметил ничего постороннего вообще. Су Цин не понимал, показалось ли ему.
Закрыв глаза, он вспомнил пронзающий, уже охрипший от бессилия мужской крик: «Спасите! На помощь! А-а-а-а! Спасите меня!
Он слышал не только голос, он четко «слышал» исходящий страх.
Су Цин тренировался все три года, но он все еще не мог так отчетливо чувствовать эмоции других, как Чэнь Линь. Он слабо улавливал лишь сильные эмоции, бьющие через край.
Он постоянно раздумывал о четверки эмоций. Радость легко развевалась в воздухе, печаль оседала на землю, страх, скручиваясь, сжимался, а гнев выплескивался изнутри.
Скручивающийся страх Су Цину удавалось ощутить хуже всего — у него почти получилось однажды, лишь раз. Но сейчас... испуг того мужчины он уловил слишком хорошо.
Эмоции людей связывали их с воспоминаниями и событиями, и в то мгновение Су Цин вдруг неожиданно вспомнил свой первый день на базе синих печатей, когда мозги убитой Цзян Лань серой печати забрызгали его с ног до головы.
Это чувство непривычно и странно саднило: сейчас все изменилось — он знал, что, если вдруг однажды перед ним Цзян Лань кого-нибудь убьет, он не испугается. Нынешние ощущения отличались от тех эмоций, что он чувствовал в первый день, когда в нем активировали серую печать.
Что же это за браслет?
— Су Цин? — вдруг его мысли прервал чей-то голос.
Мужчина обернулся.
— Дядя Чэн!
Взволнованно подлетев к нему размашистым шагом, Чэн Вэйчжи со всей силы обнял Су Цина, хлопая его по спине:
— Ну здравствуй! Как ты поживал?
Внутри, в глубине души, у Су Цина что-то дрогнуло. Но, отозвавшись на сердце, эмоции не отразились на его лице — та ниточка, что связывала мимику и чувства, так долго не использовалась, что заржавела.
— Сяолу рассказывала, что ты вернулся. Но ты всегда был занят, поэтому я тебя и не отвлекал.
Чэн Вэйчжи смотрел на него с горячими слезами на глазах, разглядывал. Волна чувств снова захлестнула его, и он вздохнул:
— Как же ты изменился!
Изменился не ростом. Взглядом.
Су Цин улыбнулся и, посчитав, что пока что свободен, схватил за руку Чэн Вэйчжи:
— Пойдемте наверх, присядем!
Они пришли в комнату Чэн Вэйчжи. Ни на кого не обращая внимание, Чэн Гэ с чем-то возился. В знак извинения за некогда съеденные конфеты, Су Цин отсыпал ему в карман горстку своих.
Слово за слово они разговорились с Чэн Вэйчжи, и вдруг речь зашла о браслете.
— Мне не показалось, — надавил на виски Су Цин, — я точно почувствовал. Просто обманчивое чувство не могло бы эмоционально слиться со мной.
— Нет, — помолчав, ответил Чэн Вэйчжи, — не стоит быть таким уверенным. Иллюзорное восприятие рождается в твоем головном мозге и может быть выраженным разными способами. Точно сказать нельзя. Твои чувства и ощущения могут «пережить» ту обманчивую иллюзию даже под воздействием энергетического кристалла.
— Вы тоже думаете, что мне просто показалось? — поморщил брови Су Цин.
Подняв чашку чая, Чэн Вэйчжи, предавшись мыслям, покрутил ее в воздухе, не поднося к губам:
— Вспомни, чем я тебя обучал — нам следует руководствоваться логикой. Тебя ударил током непонятный браслет. Но другие при контакте с ним ничего не чувствовали, верно?
— Да. Фан Сю тоже его брал в руки, но с ним все было в порядке.
Чэн Вэйчжи покачал головой.
— Насколько мне известно, в твоей физиологии и физиологии сяо-Фана есть одно огромное различие — у него нет серой печати и системы энергетического кристалла. Пока сойдемся на этом, — осторожно поделился он. — Другими словами, та диковинная вещица влияет не на людей, а на энергетические кристаллы.
Ненадолго замешкавшись, Чэн Вэйчжи продолжил:
— Иначе говоря, браслет вошел в некоторого рода особый резонанс с твоим энергетическим кристаллом. Говоришь, ты чувствовал онемение во всем теле, но мог управлять мышцами. Наверное, всему виной то, что система энергетического кристалла на какое-то время вышла из-под контроля. Плюс учтем аномально высокую частоту волны, о которой говорил сяо-Сюй...
— Но человек уже мертв, — ответил Су Цин. — Я, конечно, не профессионал, и, возможно мои расчеты неточные, но судя по состоянию трупа, он явно умер больше суток назад. Тогда выходит, что ту аномальную волну, скорее всего, испускал браслет.
— Ту волну было невозможно контролировать, но она несла в себе огромную массу энергии. Это неоспоримый факт. Я вот думаю... может ли тот браслет, о котором ты упомянул, являться наружным энергетическим кристаллом?
Су Цин долго молчал, но позже, глядя прямо в глаза Чэн Вэйчжи, тихо прошептал:
— Механизмы функционирования энергетических кристаллов еще не изучены полностью, а значит из-за отсутствия контроля подобные кольцевые энергетические кристаллы будут вырабатывать огромную энергию, что в итоге снесет голову владельцу такого кристалла. Как думаете, на что это похоже?
Не реагируя на слова Су Цина, Чэн Вэйчжи застыл.
— Я сейчас сбегаю в техотдел, а потом снова приду к вам, — подскочил Су Цин.
— Что такое? — встал вслед за ним Чэн Вэйчжи.
Су Цин холодно улыбнулся.
— Учитывая принципы того сброда, подозреваю, что они начали ставить опыты над людьми.
***
— Капитан Ху, — столкнулся, выйдя из комнаты он с идущем навстречу Ху Бугуем, — мы сейчас болтали с дядей Чэном, и я вдруг подумал, не могут ли они...
Ху Бугуй наскоро кивнул и махнул папкой документов в руках:
— Я уже в курсе, технический уже предоставил отчет. Сообщи остальным и живо в зал заседаний! Сяолу! — громко окрикнул он приближающуюся девушку. — Скажи Лу Цинбаю, что мне как можно скорее нужны результаты медицинского освидетельствования и данные о погибшем.
— Все уже у меня. Личность погибшего установлена.
Примечание:
1) «Опять ты дурачишься, Укун!» — легкая шуточная фраза в китайском, обычно используемая либо с целью немного, совсем чуть-чуть кого-то пожурить, либо похвалить. НЕ имеет негативного оттенка. Связана со всем знакомым своим непоседливым характером Сунь Укуном.