Двойная жизнь Пака
Вот история, построенная вокруг
В консерватории Сеульского колледжа искусств Пак Чимин был известен как «человек-невидимка». Скромная толстовка, опущенная голова, очки без диоптрий (чтобы казаться проще) и идеальная вежливость. Однокурсницы вздыхали: «Какой милый, но слишком застенчивый». Преподаватели хвалили за технику вокала, но сетовали на отсутствие харизмы.
Никто не знал, что этот тихий парень вечерами превращался в Джейми - дерзкого солиста с миллионным просмотром на YouTube, чьи короткие, жестко уложенные серебристые волосы (парик) и облегающие кожаные штаны сводили с ума женскую половину интернета.
Никто, кроме его семьи.
- Чимин-а, смотри, чтобы этот дурацкий парик не слетел в середине шоу, - ворчала в рацию его мать, работавшая костюмером на его подпольных концертах. Отец, бывший звукорежиссёр, проверял микрофон. Младшая сестра стояла на стреме у гримерки.
Семья знала секрет: Чимин и Джейми - один человек. Но для мира Джейми - это мужчина-певец, загадочный дебютант из ниоткуда.
Условие было железным: никто в колледже не должен узнать. Иначе стипендия, отношения с профессорами, да и просто спокойная жизнь рухнут. Южнокорейское общество строго к гендерным экспериментам на сцене.
---
Всё шло по плану. Чимин сдавал фуги по полифонии под своим именем, а по ночам Джейми записывал треки. До того дня, когда на ежегодном фестивале колледжа ведущий объявил:
- И специальный гость - сенсация этого лета! Певец Джейми!
Чимин побелел. Он не согласовывал это. Но его агент (двоюродный брат) решил: «Пиар никогда не помешает».
За кулисами колледжа развернулась паника.
- Я не могу! Меня узнают! - прошептал Чимин, вжимаясь в стену.
- Дурак! - прошипел брат. - Джейми - мужчина, который случайно похож на студента? Ты в парике, с гримом, в этих блестках! Кто тебя свяжет с серым мышонком Паком? Выходи!
Чимин вздохнул. Семья уже подключилась: мать поправила лямку блестящего пиджака, отец шепнул: «Смотри в софиты, а не в зал».
------
Он вышел. И мир перевернулся.
Студенты, которые днем не замечали его в коридоре, сейчас орали от восторга. Серебристый парик падал на глаза, создавая тень загадочности. Короткая кожаная куртка, открытые плечи, тяжёлые ботинки на платформе. Голос - низкий, грудной, совсем не похожий на его академические вокальные упражнения.
Джейми двигался так, как Чимин никогда себе не позволял: резко, чувственно, с хищной грацией. Он пел трек «Разбитое зеркало» - ироничную песню о том, как сложно быть собой.
В первом ряду сидел его профессор по вокалу. Профессор снимал на телефон, восхищенно качая головой. Рядом - староста группы, которая сегодня утром попросила Чимина подвинуться, потому что он мешал ей фоткать стенд.
- Какой он горячий, - прошептала она.
- Похож немного на нашего Пака, только красивый, - фыркнула подруга.
В этот момент Чимин-Джейми встретился глазами с преподавателем. Тот замер, прищурился. Слишком знакомый изгиб губ. Слишком характерная вибрация в голосе.
Чимин внутренне сжался, но сделал сложное пируэт и упал на колено в пароксизме страсти. Зал взорвался овациями.
******
После концерта Чимин смыл грим, спрятал парик в двойной пакет и натянул ту самую пыльную толстовку. Он вышел через черный ход как раз в тот момент, когда студенты ловили такси после шоу.
- Ты был на концерте? - спросила его одногруппница, видя тушь, которую он плохо стер с ресниц.
- А? Нет, я... рисовал декорации, - буркнул Чимин.
- Странно, этот певец так похож на тебя сзади. Но только спереди - ни капли, - она пожала плечами и ушла.
Дома в своей крошечной комнате Чимин снял парик и положил его на манекен. Пак Чимин и Джейми посмотрели друг на друга в отражении.
Мать заглянула в дверь:
- Сынок, профессор музыки звонил. Спрашивал, есть ли у тебя старший брат-близнец.
- И что ты сказала?
- Сказала правду: есть сын Чимин, который слишком боится сцены, чтобы на неё выходить.
Чимин улыбнулся в темноту. Ещё один день, ещё одна ложь. Но где-то глубоко он знал: стена рухнет. И когда это случится, он не будет ни Чимином, ни Джейми. Он станет тем, кого они оба так долго прятали - просто артистом.
А пока что он натянул парик и открыл стрим для фанатов, которые видели в нём только мужчину-идола. И никто, никто из них не догадывался, что по ту сторону экрана обычный мальчик в толстовке пишет в чате: «Спасибо, что принимаете меня таким, какой я есть. Даже не зная, кто я на самом деле».
*********
Он появился в начале второго семестра, как ураган, которого никто не ждал.
Чон Чонгук - обычный парень, насколько вообще может быть обычным человек с такими глазами. Широкие плечи, свежий след от спортивной резинки на запястье, простые черные футболки и вечная полуулыбка. Никакого пафоса. Перевёлся с факультета физической культуры на вокальное отделение «потому что захотелось петь, ну».
В первый же день он занял место рядом с Чимином в лекционном зале, потому что «остальные места грязные, а это выглядит чистым».
Чимин, зарывшийся в свою вечную серую толстовку, только кивнул и уткнулся в конспект. Сердце билось где-то у горла. Странно. Обычно он умел быть незаметным.
- Ты Пак Чимин? - голос Чонгука оказался низким, тёплым. - Меня профессор предупредил, что ты лучший по сольфеджио. Поможешь, если я застряну?
- Эм. Да. Конечно, - выдавил Чимин, чувствуя, как щёки становятся пунцовыми.
Чонгук улыбнулся. И всё. Чимин пропал.
Дальше начался ад.
Каждый день рядом с Чонгуком превращался в пытку. Чонгук клал руку на спинку стула Чимина. Чонгук смеялся, запрокидывая голову, и его кадык двигался, когда он пил кофе. Чонгук однажды сказал: «У тебя красивые руки, Чимин-а, ты пианист?» - и Чимин сутки смотрел на свои пальцы, не понимая, что в них такого особенного.
Он влюбился. По-настоящему, как никогда в жизни.
Проблема была в том, что Чимин не мог ничего сделать. Потому что:
1. Как Пак Чимин, тихий заучка, он был невидимкой. Таким влюбляют? В него? В толстовку размером на три размера больше?!
2. Как Джейми, дерзкий солист, он был желанным. Но Чонгук не знал Джейми. И никогда не должен был узнать.
Однажды вечером Чимин сидел в гримёрке перед очередным выступлением. На столе лежал парик. В телефоне - новое сообщение от Чонгука: «Сегодня тусовка у меня дома. Приходи, если хочешь. Ты мне нравишься, Чимин. Поговорить надо».
Руки задрожали. «Ты мне нравишься». Чонгук написал это Чимину. Не Джейми. Ему. Тихому, незаметному, скучному Паку Чимину.
Мать, поправляя ему пиджак, заметила слезы на глазах сына.
- Что случилось?
- Мама, он позвал меня на свидание. А я через час должен выйти на сцену и притворяться кем-то другим, - голос Чимина сорвался. - Я не могу быть сразу двумя. Я боюсь, что если он узнает правду, то возненавидит меня за ложь. Но если я не приду, то потеряю его сейчас.
В гримёрке повисла тишина.
Отец отложил пульт. Сестра замерла с расчёской.
- Сынок, - мать взяла его лицо в ладони. - Мы всю жизнь храним твой секрет. Но вопрос не в нас. Джейми - это маска. А Чимин - это ты. И если он позвал именно Чимина... может, пора кому-то увидеть твоё настоящее лицо?
Чимин посмотрел на парик. На блестящий костюм. На афишу, где с плаката смотрел дерзкий, неуязвимый Джейми.
- Нет, - выдохнул он. - Пока нет.
Он надел парик. Включил режим «звезда». Вышел на сцену и пел о разбитом сердце так, что зал плакал. Но в перерыве между песнями он написал Чонгуку: «Я приду. Подожди меня. Просто я сегодня работаю допоздна».
Ответ пришёл мгновенно: «Конечно. Я подожду. Куда ты денешься».
Чимин улыбнулся гримерной помадой зеркалу. И решил: после концерта, прямо в этом чёртовом серебристом парике, он пойдёт к Чонгуку. И всё расскажет. Даже если это разрушит всё.
------
Чонгук ждал Чимина три часа.
Они договорились встретиться в парке после полуночи, но Чимин отменил в последний момент: «Извини, срочная работа над проектом». Чонгук не поверил. Что-то было не так. В голосе Чимина - дрожь. В его глазах на последней лекции - отчаяние.
И Чонгук решил проследить.
Не из ревности. Из странного, щемящего чувства: он боялся, что Чимин исчезнет. Исчезнет так же тихо, как появился в его жизни.
Хвост привёл его к маленькому концертному залу на окраине. Чонгук зашёл через чёрный ход, где охранник беспечно курил, оставив дверь открытой. Коридор, запах краски для волос, голоса. А потом - приоткрытая дверь гримёрки.
То, что он увидел, остановило его сердце.
За столом сидел Чимин. Его Чимин. Но без толстовки, без очков, без защитной брони. Тонкие плечи, хрупкая спина, и в руках - серебристый парик. Чимин надевал его медленно, почти ритуально. Потом поправил пряди, провёл пальцем по искусственным волосам и посмотрел в зеркало.
В отражении на Чонгука смотрел Джейми. Тот самый певец, чьи клипы он случайно смотрел прошлой ночью и думал: «Интересно, каково это - быть кем-то другим?».
Мир перевернулся.
Чонгук отступил в тень, зажал рот ладонью. Не страх. Не отвращение. Оглушающее понимание: тот яркий, опасный, желанный мужчина со сцены и его тихий, застенчивый Чимин - одно лицо. Он хотел одного и влюбился в другого. Или всё же в одного и того же?
Он не стал врываться. Не стал кричать. Он просто сел на пол у стены и ждал.
---
Чимин вышел из гримёрки за десять минут до выхода и налетел прямо на Чонгука.
- Чонгук? - голос сорвался. Парил на месте. Серебристый парик, смоки-айс на глазах, блестящий чёрный корсет поверх белой рубашки. Не Чимин. Джейми. - Ты... что ты... ты видел?
Чонгук медленно поднялся. Его лицо было пустым.
- Видел, - сказал он тихо. - Как ты надеваешь это. Как превращаешься.
Чимин сжался, будто его ударили. Глаза наполнились слезами, размазывая подводку.
- Пожалуйста... - прошептал он. - Не сейчас. У меня концерт через... - он глянул на часы, - девять минут.
- Иди, - кивнул Чонгук. - Иди и пой.
- Ты... ты не уйдёшь?
Чонгук посмотрел на него долгим взглядом. Таким, от которого у Чимина свело живот.
- Я буду в зале. В последнем ряду. Мы поговорим после.
Чимин кивнул, вытер слезу тыльной стороной ладони и побежал к сцене. Он пел той ночью так, как никогда в жизни: каждую песню будто в последний раз. Зал рыдал. Чонгук сидел в последнем ряду, сложив руки на груди, и смотрел. Не на Джейми. Сквозь него. На того мальчика, который дрожал за гримом.
*************
Концерт закончился в час ночи. Чимин не стал снимать парик. Не стёр макияж. В чём был - в сценическом костюме и тяжёлых ботинках - вылетел на улицу через служебный выход.
Чонгук ждал его у старой оливковой стены, где не горели фонари.
- Идём, - сказал Чонгук и потянул Чимина за руку прочь от здания. Вглубь парка, к лавочке под старым дубом, где не было ни души. Только ночные фонари и тихий шелест листьев.
Чимин сел, сжался в комок. Ноги дрожали.
- Ты... ты злишься? - спросил он дрожащим голосом. - Что я врал? Что я не тот, за кого себя выдаю?
Чонгук стоял перед ним, засунув руки в карманы джинсов. Его челюсть была напряжена. Глаза блестели - то ли от луны, то ли от слёз.
- Я не злюсь, - сказал он хрипло. - Я расстроен. Есть разница.
- Расстроен?
- Чимин, - Чонгук сел рядом, близко, но не касаясь. - Ты думаешь, я бы стал звать тебя на свидание, если бы мне был важен твой образ? Мне нужен был ты. Твой смех. Твои красные уши, когда я шучу. То, как ты поправляешь очки, хотя они без диоптрий и я это давно заметил. - Он повернулся. - А ты мне лгал. Каждый день. И я не знаю теперь... это всё было игрой? Твоя неловкость? Твоя доброта?
Чимин заплакал. По-настоящему, беззвучно, крупными слезами, которые смывали тональный крем.
- Не игрой, - прошептал он. - Чонгук, я... я ношу эту маску потому что не могу быть Джейми в жизни. Там, на сцене, я могу быть ярким, смелым, желанным. А в реале я просто... обычный парень, который боится, что его не примут. Но с тобой я не притворялся. Толстовка и очки - да, это защита. Но когда я смеялся с тобой, когда я краснел, когда я влюблялся - это был я. Только я. Не Джейми. Чимин. Обычный, скучный, испуганный Чимин.
Чонгук молчал долго. Так долго, что Чимин начал тихо плакать в ладони.
А потом почувствовал тёплые пальцы на своих запястьях. Чонгук убрал его руки от лица.
- Посмотри на меня.
Чимин поднял заплаканные глаза. Парик съехал набок, тушь потекла, блестки прилипли к мокрым щекам. Он был некрасивым. Разрушенным. Настоящим.
- Ты думаешь, - сказал Чонгук, и в его голосе вдруг появилась та самая низкая, тёплая нотка, от которой у Чимина подкашивались колени, - что я влюбился в толстовку и дурацкие очки? - он улыбнулся, и в улыбке была боль, и нежность, и облегчение. - Я влюбился в того, кто вчера на лекции поправил мою ноту и покраснел до ушей, когда я сказал спасибо. Я влюбился в парня, который смотрит в пол, когда говорит со мной, потому что ему кажется, что он недостоин внимания. Идиот, - он шагнул ближе. - Джейми - это твой талант. Но Чимин - это ты. И я выбираю Чимина.
Чимин всхлипнул.
- То есть... ты не уходишь?
- Куда я уйду? - Чонгук взял его лицо в ладони, большими пальцами аккуратно стёр потеки туши. - Только если ты меня прогонишь.
- Не прогоню, - выдохнул Чимин, и это было похоже на молитву.
Чонгук поцеловал его. Легко, почти невесомо, пахнущий кофе и ночным парком. Чимин почувствовал, как Чонгук запустил пальцы в его серебристый парик, и тихо засмеялся сквозь слёзы.
- Он съедет, - прошептал Чимин. - Парик.
- Пусть, - ответил Чонгук, улыбаясь в его губы. - Ты и без него красивый. Даже с размазанной тушью. Особенно с размазанной тушью.
Они сидели на лавочке до рассвета. Чимин снял парик и положил его на колени. Чонгук обнимал его за плечи, молча, крепко, как будто боялся, что тот растворится.
- Завтра я расскажу профессору, - сказал Чимин. - Всем. Что Джейми - это я.
- Не надо, - Чонгук покачал головой. - Расскажешь, когда будешь готов. Я никому не скажу.
- Но ты же будешь со мной? - Чимин поднял глаза.
- Всегда, - Чонгук поцеловал его в макушку. - Но одно условие.
- Какое?
- Твоя толстовка. Я хочу её носить. Она пахнет тобой.
Чимин рассмеялся - впервые за эту долгую, страшную, прекрасную ночь.
А на востоке уже занимался рассвет. И оба знали: секрет останется между ними. Но это уже не ложь. Это - их маленькое, хрупкое, чудо.
----------
Бонус:
За час до выхода
- Чимин, стой. Ты дрожишь.
Чонгук поймал его за запястье в коридоре за кулисами, оттеснил к стене, заставленной ящиками с аппаратурой. Грим уже нанесли, парик лежал на манекене в гримёрке, но Чимин в одном халате на голое тело метался между сценой и туалетом уже в десятый раз.
- Я не могу, - выдохнул Чимин, глядя куда-то сквозь Чонгука. - Сегодня в зале критик из агентства. Если я облажаюсь, всё... концерты, запись, всё.
Чонгук молча взял его за плечи и развернул к себе спиной.
- Руки подними.
- Что?
- Подними руки, я сказал.
Чимин послушно поднял руки, и Чонгук стянул с него махровый халат. Под ним оказался только тонкий сценический боди - чёрный, блестящий, открывающий плечи и ключицы. Чонгук замер на секунду, провёл пальцами по шву на спине, проверяя, не торчит ли нитка.
- Ты издеваешься надо мной? - прошептал Чимин, пятнами краснея.
- Нет. Я помогаю. - голос Чонгука был абсолютно деловым, только кончики ушей покраснели. - Лямка перекручена. Стой смирно.
Он поправил лямку, застегнул мелкую кнопку на поясе боди, которую Чимин пропустил. Потом взял со стула кожаную куртку - сценический верх - и помог надеть, придерживая за локти.
- Повернись.
Чимин повернулся. Чонгук внимательно осмотрел воротник, одёрнул край, поправил молнию.
- Где парик?
- В гримёрке. На болванке.
- Бегом. Осталось сорок минут.
Они влетели в гримёрку. Чонгук ловко снял парик с манекена - серебристые пряди, уложенные в дерзкий кок - и на секунду замер.
- Я сам, - сказал Чимин, протягивая руки.
- Нет. Сядь.
Чимин сел на стул перед зеркалом. Чонгук встал за его спиной. Их взгляды встретились в отражении - Чимин растерянный, без защиты, почти голый в одном боди; Чонгук сосредоточенный, с нежными складками у губ.
- Голову наклони вперёд, - Чонгук аккуратно надел парик, начиная от лба, расправляя по затылку. Пальцы у него были тёплые, движения мягкие. Он поправил пряди надо лбом, пригладил висок. - Так. Смотрится как настоящий.
- Это ненормально, что ты умеешь надевать парик лучше меня? - тихо спросил Чимин.
- Я два месяца смотрел видео, как это делать, - так же тихо ответил Чонгук. - Ты думал, я шучу, когда сказал, что буду помогать?
Чимин захлопал глазами в отражении. Два месяца. Чонгук учился надевать парик ради него.
- Теперь макияж, - Чонгук взял со стола спонж. - Закрой глаза.
- Ты не умеешь...
- Закрой. Я посмотрел туториалы.
И Чимин закрыл. Почувствовал, как спонж мягко проходит по векам - тёплые, уверенные движения. Чонгук дышал ровно, иногда задерживая дыхание, когда выводил стрелку подводкой.
- Чонгук?
- Мм?
- Почему ты это делаешь?
Пауза. Спонж замер на скуле.
- Потому что перед выходом ты похож на натянутую струну. И я хочу, чтобы ты знал: ты не один. Даже когда на тебе парик и чужая личность. Я всё равно вижу тебя.
Чимин открыл глаза. На глазах блестели слёзы, которые Чонгук тут же промокнул салфеткой.
- Не плачь, тушь потечёт.
- Ты идиот, - всхлипнул Чимин.
- Твой идиот, - поправил Чонгук.
Он закончил с макияжем, отступил на шаг, оглядел результат и кивнул. Потом подошёл снова, взял с полки пульверизатор с фиксатором, брызнул на лицо Чимина.
- Готов.
Чимин встал, посмотрел в зеркало. Джейми смотрел на него из отражения - идеальный, неуязвимый, готовый выйти на сцену. Но за спиной Джейми стоял Чонгук. В простой футболке, с взъерошенными волосами, с бесконечной нежностью в глазах.
- Чонгук, - прошептал Чимин.
- Что?
- Обними меня. Пожалуйста. Перед выходом. Мне нужно.
Чонгук не сказал ни слова. Просто шагнул вперёд и обнял - крепко, надёжно, одной рукой обхватив за талию, другой прижав голову Чимина к своей груди. Осторожно, чтобы не сбить парик и не размазать грим.
- Ты справишься, - сказал Чонгук прямо в макушку, туда, где серебристые пряди парика встречались с настоящими волосами Чимина на затылке. - Ты самый талантливый человек, которого я знаю. И самый красивый. Даже в этом дурацком парике. Особенно в нём.
Чимин всхлипнул ему в футболку, сжимая пальцами ткань на спине.
- Не отпускай.
- Ни за что.
Они стояли так посреди гримёрки, залитой жёлтым светом ламп. Тикали часы на стене. Где-то вдалеке грели инструменты.
А потом Чонгук отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть Чимину в глаза. И медленно, бережно, словно тот был сделан из стекла, поцеловал в лоб.
Губы задержались на коже дольше, чем нужно - там, где под париком начиналась тонкая линия лба. Чимин закрыл глаза, вдыхая запах Чонгука - гель для душа, кофе, что-то родное.
- Всё, - прошептал Чонгук, отступая. - Теперь иди. Разорви их.
Чимин открыл глаза. В них больше не было страха. Только благодарность и что-то гораздо более глубокое, похожее на чудо.
- Ты будешь смотреть?
- Всегда. С правой стороны, у сцены. Там, где ты меня увидишь.
Чимин кивнул, поправил парик, расправил плечи. Джейми ожил - в его взгляде загорелся огонь, в улыбке появилась дерзость.
Но прежде чем выйти за дверь, он обернулся. Подошёл к Чонгуку, привстал на носки и поцеловал его в щёку - быстро, украдкой, как мальчишка.
- Спасибо, что остался.
- Я всегда буду оставаться, - ответил Чонгук.
И занавес закрылся за спиной Чимина, который вышел на сцену - с лёгким поцелуем на лбу и любовью, спрятанной под серебристыми прядями парика.
Конец бонуса.