Let's not fall in love | rosekook

Молодая девушка с каштановыми волосами сладко потянулась в постели, ощущая себя выспавшейся, что случалось в крайне редко.

Обычно она просыпалась в прескверном настроении, ненавидя абсолютно всех по утрам. Но сегодня у Дженни было прекрасное настроение, ведь та наконец-то уволилась со своего старого места работы. Не то, чтобы новость была радостной, ведь жить на что-то необходимо, но девушка была рада, что теперь она уж точно навсегда лишена настырных ухаживаний и приставаний их магазинного менеджера, с которым она работала ранее.

Поднявшись с постели, Дженни выползла из своей комнаты на кухню, ведомая ароматом сваренного кофе.

На кухне, листая газету, сидел молодой парень, завтракая приготовленными бутербродами и кофе.

У него были такие же тёмно-коричневые волосы с поднятой к верху чёлкой, большие карие глаза и ямочки на щеках при улыбке. Ужасно милый.

Парень, оторвавшись от чтения газеты, окинул зашедшую девушку внимательным взглядом, усмехнувшись её внешнему виду, ведь в отличии от неё он не выглядел так, словно только что вышел из курятника, хотя сам встал только пол часа назад.

— Чего ты смеёшься? — пробурчала Дженни, откусывая от его бутерброда приличный кусок и получая за это в лоб. — Ай! больно же!

— Руки есть, сама приготовишь, — невозмутимо ответил парень, доедая остатки бутерброда и убирая газету в сторону. — Милая пижамка.

— Чем тебе котята не нравятся? — ощетинилась девушка моментально, вытаскивая из холодильника молоко.

— По-моему ты носила её ещё в старшей школе, — призадумавшись, ответил тот, поднимаясь со своего нагретого места и относя посуду в раковину. — Ты чего так рано встала-то? У тебя же незапланированные выходные, — произнёс последние слова парень, с невероятной тоской в голосе.

— Даже не думай уволиться, нам будет не на что жить, — начиная понимать чужие мысли, быстро спохватилась Дженни, выглядывая из холодильника. — Привыкла просто вставать рано. А вот чего ты ещё не свалил, я не понимаю. Опоздаешь ведь.

— Не опоздаю. Лучше не забудь, что ужин сегодня готовишь ты, — раздался голос в прихожей. — И не дай бог это снова будет что-то овощное. Я прибью тогда тебя, Джен!

— Вали на работу, Чимин-щи, — отвечает шатенка, показывая язык парню. — Жить же надо на что-то.

— Я тоже тебя люблю, Дженни! — машет рукой Чимин, и спешит захлопнуть за собой входную дверь.

С его уходом в квартире становится довольно пусто и тихо, но Дженни это мало волнует. На данный момент ей лучше всего думать именно о том, как побыстрее вернуться в свою тёплую кроватку и понежиться ещё пару часиков. Всё равно торопиться некуда.

Ей кажется, что она уже давно не бездельничала вот так, а потому радуется, что поддалась на долгие уговоры брата, и осталась дома.

Вообще с тех пор, как они остались вдвоём в одной стране, девушка почти не разрешала себе отдыхать. Им пришлось оканчивать школу, совмещая всё это с подработками, и тем самым, пытаясь хоть как-то выжить. Радовало лишь то, что поступление в университет оплачивалось за счёт средств государственного бюджета, и той выплачивалась стипендия за отличную учёбу и активную деятельность.

Но окончив университет по специальности экономиста, Дженни так и не смогла устроиться по специальности, а потому была вынуждена работать тем, кем придётся.

У Чимина же дела вообще обстояли иначе. Если бы Дженни не узнала о том, что его приняли в академию современного танца, то он бы и не думал сообщать ей эту новость. Танцы были его мечтой с самого детства, и как раз именно из-за этого, девушка попросту не могла позволить ему отказаться от неё. В конце концов, Чимин был для Дженни всем, и его счастье она ставила превыше своего собственного.

Им было всего лишь по пятнадцать лет, когда родители решили оставить их одних в Корее. Даже когда брат и сестра только начинали жить самостоятельно, без своих опекунов, то они почти не жаловались, ведь главное, что они всегда взаимно поддерживали себя, и были опорой для друг-друга.

Дженни и Чимин с самого детства были не разлей вода, на то они и были двойняшки. Дженни даже отказалась от специальной школы для девочек с экономическим уклоном, чтобы не разлучаться с братом и окончить школу вместе. Чимин же познакомил её со своим лучшим другом, который впоследствии стал их общим знакомым.

Они делили игрушки, друзей, радости и печали пополам, доверяли друг-другу всё самое сокровенное и понимали с полуслова. Как и любые брат и сестра, бывало что ссорились, дрались. Но не выдерживая даже и часа без друг-друга, мирились. Из-за этого в школе многие смеялись над ними, считая, что они слишком привязаны друг к другу. Но, ни Дженни, ни Чимин не обращали на это ни малейшего внимания, ведь понимали, что у них двоих, кроме них же самих, больше никого не осталось.

***

Выйдя из самолёта, невысокая девушка огляделась по сторонам и издала тихий стон, когда увидела встречающих её людей. Однако на её лице так и продолжала сиять натянутая дружелюбная улыбка, а глаза были скрыты за стёклами солнцезащитных очков. Она изящно спустилась по трамплину и подошла к уже давно знакомым ею людям, поджидающим её около самолёта.

— Молодая госпожа Ким, — пожилой мужчина с залысинами склонился в лёгком поклоне перед девушкой. — С возвращением на родину.

— Госпожа Пак. Если вы забыли, господин Чхвэ, то я вынуждена вам напомнить, что ношу фамилию своей матери, — поправила та, глядя на стоящих за ним охранников. — Отец побеспокоился, что я не смогу добраться в целости и сохранности?

— Нам бы не хотелось, чтобы с вами что-то произошло, госпожа Пак. У вашего отца множество недоброжелателей, а вы — очень ценная фигура. — Господин Чхвэ приказал следовать девушке за ним, не замечая как по дороге, та закатила глаза.

— Ну конечно, я же вторая наследница его компании. Настолько ценна, что отец прислал своего заместителя, — светловолосая позволила себе насмешливо усмехнуться, чем вызвала удивление на лице мужчины.

Господин Чхвэ понятия не имел, как ответить на это молодой госпоже, с которой не виделся уже много лет. Он помнил её ещё совсем юной девочкой, которую воспитывали настоящей леди, что должна была нести на себе бремя представления их семьи. И она блестяще справлялась со своей ролью, не доставляя никаких проблем родителям как её старший брат, но в тоже время ей не позволялось расслабляться и заниматься тем, чем ей хотелось, как её младшей сестре.

Мужчина помнил, как юная госпожа смотрела на брата и сестру с грустью, ведь она так же, как и они, хотела быть ребёнком. Ей хотелось свободы, а не корпеть за изучением этикета.

Девушке было всего пятнадцать лет, когда она едва окончила среднюю школу. Тогда её отец, принял решение о том, что дальнейшее образование его дочь будет получать уже в Австралии. И вот, спустя семь лет после её отъезда, она наконец-таки вернулась обратно на свою родину. Вот только господин Чхвэ готов был поспорить, что это теперь совсем другая девушка. Несмотря на то, что в детстве и подростковом возрасте она была лишена любой свободы и не знала как выглядит реальная жизнь без всякий запретов, глаза юной госпожи сияли. А сейчас в ней кардинально что-то изменилось, хоть та и стала настоящей леди.

— Вы, должно быть, ужасно соскучились по Корее, — громко произнёс мужчина, сидя в машине, и глядя на девушку в зеркало заднего видения.

— Как можно скучать по месту, которое ты никогда не знал? — блондинка даже в автомобиле продолжала сидеть с идеально ровной осанкой, послушно держа свои руки сложенными на коленях. — Если вы забыли, господин Чхвэ, то я могу вам вновь об этом напомнить. Мой распорядок дня был расписан буквально по минутам, и единственное, чего мне хотелось в конце дня, так это побыстрее добраться до своей постели.

Господин Чхвэ резко замолкает, ведь ответить на это, ему было нечем.

Да, у госпожи и вправду было своё собственное расписание, от которого нельзя было отходить. У неё даже не было ни одного друга и подруги, ведь сразу же после школы, она отправлялась на различные дополнительные занятия, которых опять же не было у её младшей сестры.
И раньше ей из-за этого, было безумно обидно.

Светловолосая же казалось, и вовсе не ждала от него какого-либо ответа, а лишь сидела, прикрыв глаза. Тишина в автомобиле продолжалась до того самого момента, пока водитель не остановил машину.

— Что произошло? — настороженно поинтересовалась девушка, приоткрывая глаза.

— Заглохла. Надо посмотреть, иначе можем не доехать, — объяснил той водитель. — Вы можете пока что выйти подышать свежим воздухом.

Госпожа послушно кивнула головой, а после потянулась к дверце автомобиля. Она проигнорировала предостерегающий взгляд заместителя своего отца, ведь могла позволить себе такую вольность. Девушка знала, что в свете последних событий, именно она, является потенциальной наследницей корпорации отца. Если её брат так и не захочет управлять делами компании, то Розэ будет гораздо больше подходить на роль будущего президента корпорации, чем её младшая сестра.

А это значило, что в скором времени отец соизволит встретиться с ней лично, впервые за эти семь лет. Розэ давно уже всё для себя решила. Она должна получить эту должность любыми способами, чтобы наконец-то, самой распоряжаться жизнью. Как личной, так и собственной.

Пак сняла свои солнцезащитные очки и огляделась по сторонам. Эта часть города была ей не знакома, впрочем, как и любая другая, если там не проходили её занятия. Жизнь в Австралии, вдали от родительского давления, всё-таки научила девушку многому, но не всему.

Например, Розэ так и осталась не приспособлена к обычной жизни. Она удивлялась обычным вещам, иногда ставя себя в неловкое положение. Ей нужен был человек, который смог бы научить её всему, но в Корее у неё не было никого, кому она бы смогла доверять. У неё не было здесь даже друзей, не говоря уже о банальных знакомых.

Досадно вздохнув, Пак почувствовала себя неловко в окружении людей, которые не спеша, шли по площади. Даже те люди, что были одни, не были настолько потеряны, как она. Девушка уже начинала винить водителя за сломанную машину, в том числе и себя за то, что не захотела оставаться в душном автомобиле. Как бы она не хотела это признавать, но ей было страшно находиться в этом незнакомом мире.

В такие моменты Розэ невольно вспоминала детство, когда её брату, как наследнику корпорации, было позволено делать абсолютно всё, что только вздумается, лишь бы это не навредило имиджу семьи. Но больше всего её задевало именно то, что её младшей сестре также позволялось многое, так как она была любимицей матери.

Розэ чувствовала себя очень одинокой, и хотя отношения с братом и сестрой у неё были замечательными, она всё равно им завидовала. У них была свобода, о чём она мечтала с самого детства. Было то, чего она так страстно хотела, и подобие чего смогла обрести за границей.

Девушка подняла свой растерянный взгляд на людей, и случайно встретилась с объективом камеры, которая была направлена прямо на неё. Она не знала как себя вести, ведь если её фотографии окажутся в прессе раньше положенного времени, то отец будет зол. Безумно зол.

Никто не должен знать о возвращении второй наследницы корпорации её отца обратно. Однако Пак ничего сделать с этим не успела, так как господин Чхвэ сказал, что уже можно обратно садиться в машину. Розэ опять оглянулась перед тем, как снова сесть в чёрный Mercedes Benz, и в её поле зрения попался лишь парень примерно её возраста, который сжимал в руках дорогостоящий фотоаппарат.

Розэ интуитивно чувствовала, что ей ничего не грозит. Почему-то девушка была уверена, что именно этот парень не является никаким журналистом, ведь если бы он им и являлся, то не действовал бы так прямо.

Пак попыталась успокоить свои мысли, ведь они всё ближе подъезжали к дому, в котором она когда-то росла. Ею овладевало беспокойство, которое она пыталась никак не показывать. Однако заместитель её отца, господин Чхвэ, подозревал, что девушка до мурашек боится встречи с собственной матерью. Ведь почти все знакомые их семьи знали о том, что госпожа Ким не особо ладит со своей старшей дочерью.

Розэ прикрыла глаза и постаралась успокоить дыхание, ведь ничего страшного с ней не произошло. Она всего лишь вернулась к себе домой.

                                   ***

— Честное слово Джен, ещё одно подобное опоздание, и я не буду больше тебя ждать, — Дженни состроила виноватое выражение лица, потупив взгляд вниз. — И нечего мне тут мордашки жалостливые строить. Как можно было забыть о нашей встрече?

— Прости, пожалуйста, — шатенка заискивающе заглянула в глаза хмурого парня. — Ну Гуки-и, ну пожалуйста, — заныла она, прыгая вокруг черноволосого, который нехило удивился такому поведению старшей. — Я же извинилась уже.

— А я не сказал, что извинения приняты, — обернувшись, ворчливо ответил Чонгук. — Ладно, пошли уже. День рождение твоего брата не за горами то.

— Между прочим, он ещё и твой лучший друг, — возмущённо отозвалась Дженни, поравнявшись с парнем. — И вообще, чего это ты хамишь? Я же старше тебя!

— Вспоминай об этом чаще, особенно когда опаздываешь на встречи, — Чонгук невозмутимо показал девушке язык и пошёл дальше.

Дженни смерила парня убийственным взглядом, но промолчала. Иногда, Чон Чонгук был невыносимым, и его попросту хотелось уничтожить. Дженни вместе с Чимином не раз сходились на таких мыслях, но хватало лишь одного грозного взгляда младшего брошенного в их сторону, как они тут же передумывали его убивать. Уж слишком этот взгляд был пугающим. Пак не могла понять, как на такого хладнокровного и равнодушного с виду парня девушки вешаются толпами, ведь он должен их своим видом только и делать, что отталкивать.

Пока они шли по площади, заглядывая в различные магазины в поисках подарка для Чимина, к Чонгуку подходило немало девушек, желающих с ним познакомиться. Но тот либо игнорировал, либо смотрел на них своим фирменным презирающим взглядом, и желание знакомиться у бедных девушек пропадало напрочь.

— Не слишком ли ты жестоко отшиваешь девушек, Чонгук-а? — спросила Дженни, когда очередная бедняжка убежала от них чуть ли не в слезах. — Она даже сказать ничего не успела.

— Меня это не интересует, — резко ответил черноволосый, осматриваясь по сторонам и замирая при виде кого-то.

— Тебя хоть что-нибудь помимо твоего фотоаппарата интересует? — поинтересовалась Дженни, потягивая из трубочки лимонад и устало падая на ближайшую лавочку. — Эй! Я вообще-то с тобой разговариваю!

Однако Чон не обратил никакого внимания на окрик своей лучшей подруги, уставившись лишь в экран фотоаппарата. Дженни быстро поняла что это бесполезно и оставила всё как есть, ведь Чонгук был помешан на фотографиях и собственном фотоаппарате. Да что уж там, он даже поступил в университет по этому направлению!

Девушка не упрекала и даже была слегка рада за него, вот только парень смотрел на этот мир только через объектив камеры телефона, либо же фотоаппарата, и её это беспокоило.

Этим он был безумно похож на её брата, вот только тот бредил танцами. Сама Дженни когда-то получала удовольствие от цифр, как бы глупо это не звучало. Пак постоянно проводила всё своё свободное время за решением заданий по математике, постоянно притаскивая домой учебники. Она даже получила образование экономиста, вот только устроиться по специальности так и не получилось.

Вздохнув и на секунду прикрыв глаза, девушка поняла, что Чонгук сел рядом с ней. Открыв веки, она было попыталась рассмотреть, что он фотографировал, но парень лишь убрал от неё фотоаппарат в сторону.

Фыркнув, Дженни резко встала со скамейки и потребовала, чтобы парень поднимался. Они так и не выбрали подходящий подарок для Чимина.

Несчастный вид Чонгука немного смог поднять ей настроение, а потому у Дженни вновь появились силы для повторного пробега по магазинам.

***

Розэ претит весь этот спектакль, разыгранный специально к её приезду. Ей хочется сказать чтобы они немедленно прекратили всё это, но она продолжает улыбаться и прямо держать спину. В доме нет ни брата, который находится в данный момент в Китае, ни отца, пребывающего в компании.

Её встречает только мать и младшая сестра, не считая пару прислуг в доме.

Девушка с присущей ей от рождения осторожностью, принимает объятия от своей родной матери и улыбается ей так, чтобы та наверняка поверила, что это её настоящая и искренняя улыбка. Хотя она конечно же, такой ни в коем случае, не является.

— Ты стала настоящей красавицей, — произносит госпожа Ким держа старшую дочь за руки и одновременно разглядывая изменившееся до неузнаваемости, лицо.

— Благодарю, матушка, — Розэ благодарно склоняет голову перед женщиной. — Вы тоже прекрасно выглядите для своего возраста.

Розэ не лукавит вовсе, ведь Ким Юнджу действительно выглядит достаточно молодо в свои пятьдесят три. И как бы девушке того не хотелось, но она была похожа на свою мать внешне больше, чем остальные двое детей.

Как любил шутить её отец в детстве, Розэ была истинной представительницей семьи Пак, обладая их благородной красотой, которая предназначалась только для аристократов. И мать девушки знала, что именно старшая, а не младшая дочь, была больше всего похожа на неё, что и злило саму Юнджу.

В детстве Пак всячески пыталась добиться похвалы от матери, но получала лишь поджатые губы и недовольство в чёрных как омут глазах. Она не понимала раньше, да и сейчас до конца не понимает всей причины такого отношения к ней. Вот только сейчас Розэ уже не нуждалась в её признании по этому поводу, ведь она вернулась в этот дом уж совсем с другой целью.

И кажется, что госпожа Ким это прекрасно понимала, как и то, что её старшая дочь изменилась. Внутри девушки появился стержень, а в глазах застыло ледяное спокойствие. Впервые женщине показалось, что её муж был вполне прав, ведь кроме неё после Ёнчжуна доверить компанию было некому. Их младшая дочь не воспитывалась для этого, а вот Розэ всегда была чем-то вроде запасного плана. У неё даже образование было экономическое с уклоном в предпринимательство.

Госпожа Ким попыталась искренне улыбнуться своей дочери, вот только от её взгляда на секунду стало ужасно не по себе.

— Сестрёнка! — радостный визг с лестницы отвлёк двух так похожих женщин от немого разговора.

Розэ не успела моргнуть и глазом, как на неё налетел небольшой ураган, и сжал ту в объятиях.

Слегка отклонившись, она с удивлением отметила, что её младшая сестра довольно таки сильно изменилась за эти семь лет. Это уже была не та тринадцатилетняя девчонка, которая только начинала созревать, а вполне привлекательная девушка с идеально прямыми, светло-коричневыми волосами, пухлыми щёчками и яркой улыбкой.

— Джиюн, ты так повзрослела, — Пак позволила себе улыбку, которая отличалась от прежних и была наполнена теплотой. — Краше меня стала.

— Да брось, — младшая неловко засмеялась, а после восхищённым взором оглядела старшую сестру. — Красивее тебя, я точно никогда не стану.

Светловолосая искренне рассмеялась, потрепав сестру по волосам. Она скучала по ней, ведь всё же они были достаточно близки ещё с самого детства. Джиюн постоянно ходила хвостиком за своей старшей сестрой и повторяла, что очень хочет быть похожей на неё. Она восхищалась ею и всем рассказывала о том, какая у неё замечательная сестра.

В скором времени сёстры уже поднимались на второй этаж, разговаривая между собой на разные темы и оставляя на первом этаже, госпожу Ким одну.

— Я так хотела навестить тебя в Австралии, но матушка воспротивилась, — рассказывала Ким, вцепившись в сумку сестры. — Устроила скандал отцу, что никуда меня не отпустит, и тому пришлось уступить.

— Она устроила скандал отцу? — переспросила Розэ, думая, что ей послышалось. Ведь их мать никогда не шла наперекор решениям отца.

— Ага, — легкомысленно подтвердила младшая, продолжая подниматься наверх и не замечать странного состояния сестры.

Девушка, услышав слова сестры, буквально замерла. Она оглянулась назад, где встретилась с наигранно тёплым взглядом матери. Та улыбнулась ей, но в ответ получила лишь разбитый ледяной взгляд и поджатые губы. Госпожа Ким не смогла понять что произошло, и почему Розэ так резко поменяла своё настроение.

Девушка ненавистно отвернулась от матери и продолжила свой путь дальше, держа свою спину всё такой же – идеально прямой. Ей только, что вновь напомнили о том, что она для своей матери всегда будет кем-то нежеланным. Обида медленно как яд расплывалась по телу девушки, заставляя окунуться с головой в то самое воспоминание, когда госпожа Ким ни слова не сказала против отцу, когда тот принял решение об обучении старшей дочери за границей.

Но наплевав на это, Розэ всё равно продолжила беседу со своей сестрой, ведь решила не показывать никому своих слабостей, а особенно тем, кто находился в этом доме. Она вспомнила свою цель, ради которой вернулась. И этой целью уж точно не было налаживание их отношений с матерью.

Розэ хотела свободы больше всего на свете. А значит, она приложит все максимальные усилия, чтобы её добиться.

И ничто, а тем более никто, не остановит её.