Коляда
Эта глава не относится к основному сюжету. Просто, мне захотелось сделать вам небольшой подарок. Приятного чтения и с наступающим Новым годом. Ваша Анастасия Акант.
Метет пурга белоснежная, застилает княжеский двор своим покровом. Задувает братец Ветер, занося зиму в отворившуюся дверь. Выстужается терем княжеский, тают снежинки на плетенном ковре, скрепят половицы под тяжелым мужским шагом. Валенки оставляют мокрые следы на деревянном полу. Ох, будет Ольга браниться. Трещат дрова в печи чугунной, выплевывают столб искр, унося жар ввысь. Воздух медом горячим пахнет, травами сушенными, да котом Васькой. Сам же прохвост лениво растекся по лежанке, урча и лишь изредка один глаз приоткрывая. За углом, там где веник пушистый стоит, да домовой изредка спит, мыши копошатся. Стаскивают серые в свои закрома остатки от заготовок няньки. Крошки пряников медовых, да осколки от голов сахарных. Вот пир то у них будет. А Васька и глазом не ведет, когда у самого его носа мелькает розовый мышиный хвост. Не сегодня ему долг перед хозяином исполнять. Не сегодня. Закрывает он глаз, тихо сопя и грея рыжий бок на печи.
—Ох! Княже! Чего ж ты в такую пургу то на улицу вышел? Поди околел! Ну ничего, ничего! Сейчас самоварчику то поставим, девчат разбудим!— всплеснув нежными руками нянечка подбегает к мужчине, помогая ему снять заячий тулуп. Снег комьями падает на пол, а уж там не заставляет себя долго ждать. Тает он на потеху мышам, коту, и на зло нянечке. Все это обыденное волшебство Ольга провожает печальным, и даже несколько раздраженным, взглядом.
—Ох, Ольга! Хорошо на душе! А коль на душе хорошо, так и тело радуется! —Стряхивает мужчина тулуп с плеч, улыбается, поглаживая черны усы. Садится он за столы дубовые, открывает кувшин глиняный, с горла пьет парное коровье молоко.
—Марья уж весь день мне уши прожужжала: «когда колядовать пойдем? Когда колядовать пойдем? А сласти нам дадут? А мы дадим?».—причитает няня, активно жестикулируя руками и передразнивая старшую княжну. Не страшиться Ольга гнева княжеского, ведь давно уж стала частью его семьи.
Затихло за окном, порошит снежок, укрывая землю своим пуховым одеялом. В окнах загорается свет, из изб дым столбом валит- жди мороз трескучий. Выходит народ княжеский, колядовать спешит.
—Князь Батюшка! Народ на колядки тебя ждет. Без тебя -отказываются.— молвит голос за дверью, а в окнах уже несколько любопытных носов кажется. Смотрят их обладатели на князя, улыбаются.
Тихомир смеется басистым голосом и идет наверх в горницу, дочерей с собой взять. «Тепло в комнате. Ох как будет Мирослава не довольна, что ее подняли, да на мороз повели!»— мелькает в голове у князя, а от мысли этой, плывет улыбка по его устам.
Заходит он в покои и не может смех сдержать. Сидит Марья на полу, одетая в тулупов пять, не меньше. А валенки на разные стороны одеты, второпях натянуты. Укутана в шали пуховые так, что только нос и коса черна торчит. Мирослава же, десятый сон видит.
—Ты уж собралась?— улыбаясь спрашивает князь, приподнимая ткань с лица старшей княжны. Большие голубые несколько раз хлопнули черными ресницами, а потом заулыбались в ответ. Это были те года, когда омут был просто лесом, а княжеская семья в первую очередь была просто семьей.
Вышел князь из терему держа двух девочек за руку. Одна шла вприпрыжку, то и дело уходя в сторону от протоптанный дорожки и проваливалась по пояс в сугроб. Тогда Тихомир вытаскивал дочь, поднимая ее под руки. Когда пошел такой десятый круг, стал князь Марью за шкирку тулупа держать. На всякий случай. Вторая же, все время бубнила, что не любит она зиму и уж лучше бы оставили ее досыпать шестой сон. Марья над этим только смеялась, да сестру снежками закидывала. Так дошли они до леса, что теперь Тихим омутом зовется. Там уж стоит толпа народу, все князя ждут. Зажигают они самое стройное дерево, берет Тихомир огонь его на длинный шест и встает во главе шествия. Коляда началась.
Ряженые вереницей идут друг за другом, поют песни, да к каждой избе подходят. Зажигают они свет в доме от огня, что князь их несет, да мешки для сластей подставляют. Сыпятся дождем орехи, пироги и пряники, сахарные головы да хлеб горячий. Кто иной и вовсе расщедриться- порося печенного даст. Все княжество пробудилось от тьмы, в каждом доме горит огонек. Не спит княжеский народ, каждый выйдет в эту морозную ночь. И каждый будет петь и веселиться.
— За рекою за быстрою
Ой, Коляда, ой Коляда!
Леса стоят дремучие,
В тех лесах огни горят,
Огни горят великие,
Вокруг огней скамьи стоят,
Скамьи стоят дубовые,
На тех скамьях добры молодцы,
Добры молодцы, красны девицы,
Поют песни колядушки
Ой, Коляда, ой, Коляда!
Кружат снежинки, плавно садятся на белую землю. И есть в этом что-то волшебное, прекрасное. Трескуч мороз, щиплет носы да щеки. А на душе хорошо. Заходит князь в каждую избу, а они все по разному пахнут. Но одно их объединяет- в каждом доме есть вера в чудо и надежда на лучшее. Поют ряженые и голоса их разносятся по всему миру, окутывая в самые настоящие объятия. Темна ночь, полна звезд искрящих серебром и золотом. Выходит на охоту черт-проказник. Летает он по небу, хвостом кудлатым следы за собой заметает. Подплывет он к танцующим звездам, хватает одну из красавиц и прячет за пазухой. Утащит в свою берлогу, будут ему звезды ночи зимние освещать, да согревать. Бывало, и месяц крал, негодник. Но это совсем другая история.
Идет Мирослава, переваливается из стороны в сторону. Уж больно не приятно вязнут ноги в снегу. Иной раз и вовсе, нога выскакивает из валенка, пока тот в снегу застрял. Мало приятного, на самом то деле. От досады, что выпало ей столь сложное испытание на детские плечи, лепит младшая княжна большой снежок. Снег кусает нежные руки, а детские глаза загораются озорством. Поднимает Мирослава снежный ком, размером с ее голову, еле на ногах держится. Ищет взглядом сестру, кой и предназначен этот подарок. А нет ее нигде.
Точное попадание в макушку выбивает младшую княжну из равновесия. Навзничь падает она, оставляя на снегу отпечаток своего детского личика. Басистый смех раздается у ее уха и через секунду видит Мира лицо отца.
—Хороший бросок, папочка!— восторженно кричит Марья, из-за своего снежного укрытия. Смех ее сходит на визг, когда младшая княжна приходит в себя и с воинственными криками хватается за мокрый снег.
***
Месяц освещает поляну, на которой горит праздничный костер. Сидят люди княжеские на скамьях дубовых, положив руки друг другу на плечи. Качаются из стороны в сторону: кто песни поет, а кто истории сказывает. Пьют чай из шишек сосновых, да ветки еловые в руках сжимают. Пахнут потом ладони елью, костром и волшебством.
—Вкусно то как...— шепчет Марья, откусывая медовый пряник из своего мешочка. Исшит он замысловатыми стежками. Не ровными, порой даже не правильными, зато своими руками сотворенные.
—Ну не знаю, сестрица. Чай как чай. Пряники как пряники. Мы и дома могли такого искушать.— бубнит Мира, прихлебывая горячий напиток. Не хочет она соглашаться с сестрой, что и впрямь на улице все вкуснее. Дуется младшая княжна за победу сестры в снежном бою. Потирает ушибленный лоб.—А подарки то будут? Слышала я, что за морем совсем не так Коляду празднуют. Там елку в доме ставят, украшают, подарки дарят. А детям больше всего даров несут. Эх, как же хотелось бы получить от папы в дар ту куклу, что резчик Иван изготовил. Такой поди и на всем белом свете не сыщешь.
— Дело не в том, сколько даров ты получишь, Мира. Важно ведь, с кем ты его проведешь. Посмотри, у нас уже есть самый лучший подарок.—Произносит Марья, оглядывая своих людей. Да-да, именно своих. Княжна знала историю каждого. Кто в какую зиму появился на свет белый, кто готовит лучшие пироги в княжестве, а кому и помощь нужна. Народ княжеский не был просто народом. Они были семье.
—Верно, дочурка. Так и есть. Но все же, Мира очень настаивала на дарах в сегодняшнюю ночь, поэтому...— улыбаясь произносит Тихомир, протягивая дочерям два свертка. Мирослава с визгом выхватывает подарок, с благодарностью расцеловывая отца и убегает поближе к костру, чтобы рассмотреть содержимое получше. Через секунду, на всю поляну раздается девичий визг: «Куклаааа!»
Марья же, затаив дыхание, аккуратно разворачивает сверток, не веря своим глазам. Темный переплет, искусно сшитый лучшими мастерами. Украшен он золотыми буквами, выгравированными силуэтами чудищ разных.
—Это же...
—Да, «Сущности Тихого омута». Тебе же нравится, когда я рассказываю вам истории о Лешем. Здесь, все то, что знают люди о нечисти, что живет на белом свете.—Тихомир с любопытством заглядывает в лицо дочери. Глаза ее полны слез, а губы расплываются в улыбке.
—Благодарю... я люблю тебя.—старшая княжна обнимает отца за шею, оставляя на мужских щеках теплые поцелуи.
—А я люблю тебя, доченька. Хочу, чтобы ты была счастлива.
Шуршат из-за нежданного гостя Ветра страницы новой книги. Смех людей растекается по воздуху, а улыбки не сходят с губ. Сидят княжеские дети в объятиях любимого отца, грезят о завтрашнем дне. А книга остается открытой на странице, где изображен тот, кого боится весь белый свет. Живая смерть. «Кощей».