Во лжи твоей страсти

Я стоял в полутемном помещении, и свет лампы отражал холодный блеск в моих глазах. Передо мной, связанный и испуганный, сидел один из заложников. Второй, заметно более нервный, дрожал от страха.

— Вы знаете, почему я здесь, — произнес я, медленно обводя взглядом своих пленников. — И вы знаете, что я могу сделать с вами, если не получите нужные ответы.— говорю,протирая пистолет, будто он мог быть чем-то испачкан.

Я шагнул ближе к первому заложнику и прицелился оружием в его бедро. Он вздрогнул, его глаза расширились от страха.

— Я не знаю ничего! — закричал он, стараясь отстраниться от ствола. — Мы просто выполняли приказы!

Я наклонился к нему, мой голос стал тихим и угрожающим.

— Приказы от кого? У тебя есть возможность говорить сейчас, и это единственное, что может спасти твою никчемную жизнь.

Заложник нервно задергался, но я не собирался ждать долго. Я достал из кармана небольшой инструмент — острый нож с блестящим лезвием.

— Ты знаешь, что это такое? — спросил я, показывая нож. — Это один из ста способ убедиться, что ты говоришь правду. Не догадываешься как?

Он закрыл глаза, как будто пытаясь скрыться от реальности, дрожал и покрывался испариной. Я снова приблизился и провел лезвием по его коже, оставляя легкий след.

— Говори! Кто отдает приказы? — требовал я.

— Мы... мы не знаем! — пролепетал заложник, его голос дрожал.

Что ж, ты сам приписал себе этот приговор.
Я медленно приблизился, внимательно изучая его лицо. Я мог видеть, как страх заполняет его глаза. Словно в замедленной съемке, я поднял нож и провел лезвием по краю его правого уха, оставляя легкий след, словно касаясь горячего металла к холодной коже. Кровь за кровь.

— Ты предполагаешь, что я могу сделать с тобой? — произнес я тихо, но с явной угрозой в голосе. Он задрожал, его губы дрожали. Мне нравилось то, что я вижу сейчас.

Сосредоточив внимание на ухе, я сделал глубокий вдох и резко нажал на нож. Лезвие легко прорезало мягкие ткани, и он закричал от боли. Кровь начала течь, окрашивая его кожу в яркий красный цвет.

Я не спешил. Наблюдая за его реакцией, я наслаждался моментом. С каждой каплей крови я чувствовал прилив силы и контроля. Отрезав часть уха, я бросил его на пол, к его ногам. Он выл как волк от боли.

— Я выпотрошу из тебя душу и получу то, что я хочу.

Я сделал шаг ближе, чтобы почувствовать его панику. Это было важно — установить контроль. Показать, кто здесь главный, чтоб их сердца бились в конвульсиях. Посмотрев на другого, я направил на него свой пистолет так, чтобы он увидел, что я готов действовать.

— А давай-ка мы проверим твою готовность говорить правду.

Приблизившись ко второму, чьи глаза и схватив его за руку, я резко нажал на спусковой крючок. Взрыв звука разорвал тишину, и пуля пробила его палец, капли крови испачкали мою кристально белую рубашку. Он мучительно закричал от боли, прижимая палец, ну, остатки пальца.

— Кто вас нанял?

— П-пожаллуйста... п-перестаньте. Мы, мы правда н-не знаем.

— Ой, я тут вспомнил, что у меня есть один очень хороший инструмент, когда гости посещают мой подвал, я показываю всё свое гостеприимство.

Я взял с ящика «грушу страданий». Это было старинное устройство, сделанное из темного металла, с изящными узорами, которые, казалось, были вырезаны вручную. Я нашел его на блошином рынке у старика несколько лет назад.

Тогда я наткнулся на старого продавца, который с хитрой улыбкой предложил мне этот странный предмет. «Это не просто украшение», — сказал он, его голос звучал как шепот ветра. «Это инструмент для тех, кто хочет понять истинную природу своих гостей». Он объяснил, что «груша страданий» использовалась в средние века как средство допроса, позволяя выявить скрытые тайны и заставляя людей говорить правду.

Сначала я посмеялся над этой историей, но чем больше я рассматривал устройство, тем больше меня интриговала идея. Я купил «грушу» и положил ее в своем подвале, как своеобразный трофей. Теперь, когда ко мне приходили гости, я использовал это устройство как шутливый атрибут своих «приемов».

— Знаешь, — произнес я с ухмылкой, — это не просто для красоты. Это позволяет мне проверить, насколько ты готов открыться миру.

Я подошел ближе к своему гостю, который уже начал нервничать от вида этого странного инструмента.

Я начал медленно поворачивать «грушу страданий» в своих руках, наслаждаясь моментом.

— Знаешь что это?— показываю одному, он отрицательно кивает.

— Ну, а ты?— у этого та же реакция, что и у второго.

— Прекрасный инструмент. Его роскошь в том, что устройство вставляется в задний проход и немного покрутив винт, куски нарезанной груши раскрывались. Они разрывали плоть, принося невыносимые мучения. А потом заражение крови и смерть.

— Бык, — обращаюсь к своему сослуживцу,— разверни пухляша и сними с него трусы.

Бык безотказно выполняет мой приказ. Глаза пухляша становятся большими, нет, огромными. Наконец-то он заговорил.

Второй заложник начал паниковать.

— Девушка! Она всегда оставалась в тени! Мы просто выполняли то, что нам говорили!

Я снова продвинулся к нему ближе и сжал плечо.

— Если ты не скажешь мне больше, я засуну в тебя эту штуку так глубоко, что будет не только разрыв жопы, но и прямой кишки.

Заложник в панике начал говорить быстрее.

— Она... она контролирует все через своих людей! Она запугала нас! Наши семья находятся у нее в заложниках, им не дают еды и воды, если бы я ослушался ее приказал, она бы убила их всех!

Он начал выть и реветь, как младенец.

— Имя. Назови мне имя!

Заложник закрыл глаза и выдохнул:

— Она никому не называлась по имени, клянусь! Я ни разу ее не видел, но она контролирует нас. Мы пытались сбежать, но она всегда знает, где мы откажемся и перехватывает! Эта страшная женщина не знает пощады, она убила мою мать и отправила коробку с ее головой на работу!

Я отступил назад, обдумывая полученную информацию. Как женщина могла организовать всё это? У нее сильные сообщники. Я начинаю перебирать всех женщин, которых знаю, дружу, кого бросил после первого секса, всех возможных женщин. Но ни одна не приходит на ум, кроме... Кейси. Блондинка, покидая мой офис, в шутку говорила «ты еще пожалеешь и прибежишь». Сука! Ты всегда была под боком, бегая за мной на каждом шагу, сбивая с толку. Кейси, блять, серьезно, вечно строящая из себя невинную овечку. Она же всегда умела манипулировать людьми, заставляя их делать то, что ей было нужно. Её улыбка могла обмануть даже самых осторожных. В тот момент, когда она покинула мой офис, я не придал значения её словам. Но теперь они громко звучали в голове, говоря, что я облажался!

Я начал вспоминать мелочи: как она всегда была в нужное время в нужном месте, как её глаза светились, а руки соблазняли. Кажется, она всегда знала больше, чем говорила. И теперь я понимал, что её «невинность» — это лишь маска, под которой скрывается хитрый ум.

Кейси могла быть связана с кем угодно, и это меня пугало. Я не знал, насколько глубоко она погрузилась в эту игру. Возможно, она использовала своих сообщников для выполнения своих планов. Я чувствовал, как страх и паранойя начинают охватывать меня.

— Бык, давай, заканчивай с этим цирком.— дав указание, под шум выстрелов я выбежал из подвала.

Я несся по улицам, не обращая внимания на светофоры и знаки. В голове крутились мысли о Кейси — о том, что она могла замышлять, о том, как она умела вела свою игру. Я не понимал ее намерения, ее отец был богат и более чем. Блондинка никогда не нуждалась ни во внимании мужчин, имея не ниже ее по статусу: политиков, чиновников, принцев. В ее гардеробе были только брендовые вещи из последний коллекции, да, блять, у нее даже туалет был из золота! Я реально не понимаю, для чего ей сдались мои миллиарды.

Добравшись до ее дома, я выскочил из машины, забыв ее закрыть. Я ударил в дверь, и она открылась. Кейси стояла передо мной в халате, с влажными волосами, на лице были патчи для глаз. Она выглядела так, будто только что проснулась, но в её глазах я увидел страх.

— Амиран, я уже поиграла со своим вибратором, ты не вовремя.

Ворвавшись к ней в дом, как дикий извращениц, я захватив за тонкую шею. Её глаза расширились от шока.

— Блядь, я убью тебя — прорычал я, сжимая её шею сильнее.

Кейси задыхалась, её руки метались в попытках вырваться из моего захвата. Я чувствовал, как её тело сопротивляться подо мной, халат раскрылся и она лежала полностью обнаженная.

— Амир...! — задыхаясь на последних силах — Я ничего не делала!

Но я не слушал. Её последние слова в офисе отчетливо болтались в моей голове.

Внезапно она собрала все свои силы и резко пнула меня по яйцам. Я зарычал, отпуская её.

— Лицемерная сука!

Кейси воспользовалась моментом, вырвалась и отползла к краю дивана, взяв в руки пульт и начиная мне им угрожать!

— Ты чуть не убил меня, ненормальный! — закричала она, махаясь пультом.— что я тебе сделала!

Я остановился на мгновение, ее шея была красной от моих отметин, а слёзы ввели меня в транс. Я никогда ненавидел женские слёзы, потому что что не знал, как успокоить.

— Придурошный! Я вызову полицию! — крикнула Кейси, захдебываясь слезами, прижимая руки к шее. Она дрожала от страха. Её реакция застопорила меня, и я перестал понимать, что происходит. Что-то не так, я где-то просчитался либо она до конца играет свою роль.

— Что ты имела ввиду в офисе, когда кричал, что я пожалею и упада к твоим ногам?

— Ч-что?

— Что. Ты. Блять. Имела. Ввиду!

– Я просто... мне стало...я...ты меня отверг! И эта свадьба с...я не могла быть униженной! И выкинула первое, что пришло в голову!— захлебываясь слезами, проорала блондинка

Она говорит правду или вводит меня за нос? Я уже запутался, если это не она, то кто? Та девушка должна быть из моего окружения, кому я перешел черту? Блять, повел себя как мудак, вместо того, чтобы сначала узнать, спросить, нет, я набросился на невинную девушку, нанося травму.

— Кейся, черт!

Я притянул к себе, её обнаженное тело дрожало от страха, а в глазах был ужас. Я был для нее монстром. Она металась, как раненая птица, пытаясь вырваться из моих объятий. Я чувствовал, как её сердце колотится в унисон с моим, но это не приносило облегчения.

— Кейси, прости! — вырвалось у меня, когда я осознал, что натворил. Я отпустил её, но не мог отвести взгляд от её лица, искажаемого слезами и страхом.

— Ты... ты чуть не убил меня! — её голос дрожал, она пыталась отдышаться, но слёзы не унимались. — Как ты мог сделать это?

Я почувствовал, как внутри меня всё перевернулось. Я так яро хотел причинять ей боль, смести с лица земли, уничтожить, что потерял контроль.

— Я думал, что это ты обворовала компанию и устроила тиракт на предприятии ! — произнес я, пытаясь найти слова, чтобы объяснить свои действия.

— Что я что? — перебила она. — Что ты несешь? Какой же ты придурок, ненавижу!

Она дала мне звонкую пощечину. Я заслужил, признаю.

— Я... не разобрался в ситуации, Кейси. Если бы не твои слова угрозы в офисе, я не не пришел сюда! Прости меня.

— Прости? — она вскинула голову, в её глазах блестели слёзы. — Ты почти задушил меня! Как ты можешь просто так сказать "прости"? Думаешь, покойникам нужны извинения?

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Блять, ты жива! Какие нахуй покойники!

— Если бы не моя реакция по твоим бубенцам, хочешь сказать, ты бы остановился?— Кейси смотрела на меня с недоверием.

Не вынося ее крики и слёзы, я снова притянул ее голову к груди, давая время выплакать всю боль, которую принёс ей.

— Придурок, как мне теперь сковать синяки — всё еще захлебываясь слезами, повторяла она не один раз.

Мне нужно было как-то ее успокоить. Что обычно делают в таких ситуациях? Ее крики режут мои уши.

— У тебя есть алкоголь?

— Е-есть, ик.— икает блондинка.

— Где он лежит?

— Холодильник.

Взяв с холодильника прохладную бутылку «Совиньон блан» и поискав бокал на кухне, я налил полный стакан и пошел обратно.

— Выпей.

— Я не пью в одиночку, я тебе не алкашка.

Ла-а-а-дно, я сходил за бутылкой и еще одним фужером, налил себе немного. Кейси выпила первой, осуша бокал дочиста.

— Почему ты так ненавидишь меня?

Я посмотрел на Кейси, её глаза блестели от выпивки и эмоций. Она выглядела так, будто готова выплеснуть всё, что накопилось внутри. Я замер, пытаясь подобрать слова, но они словно застряли в горле.

— Я не ненавижу тебя, Кейси, — сказал я наконец, хотя сам не верил в свои слова. — Просто... мы не подходим друг другу.

Она нахмурилась и отложила бокал на стол. Я заметил, как её губы дрогнули, она завязывала халат по крепче, будто хотела в нем спрятаться.

— Ты ведешь себя как свинья, ты влюбил меня в себя и бросил!

В моём сердце уже давно жила другая девушка — та, с которой я мечтал разделить свою жизнь. Но я не хотел ранить Кейси, не хотел видеть, как её мир рушится из-за меня.

— Кейси, я не планировал влюблять тебя в себя, — произнёс я. — Ты не плохая девушка, ты заслуживаешь большего, чем то, что я могу дать. Ты встретишь еще своего мужчину, у тебя есть на это все шансы и данные.

Кейси замерла.

— Так ты просто будешь продолжать избегать меня? — спросила она с горечью. — Скажи правду, я вообще нравилась тебе? Когда-нибудь? Да хоть чертов один день!

Что мне ответить Кейси? Я же не знал, что секс со мной ей так вскружит голову, что она вобьет в нее, что это было по любви. Врать или сказать правду?

— Ты мне симпатизируешь, ты красивая — поспешил я сказать. — Но люблю я другую.

Она опустила взгляд и снова взяла в руки бокал.

— Ты знаешь, я ведь до этого никогда не любила. — произнесла она тихо.— в любом случае, я благодарна тебе за проведенное время вместе. Если ты не рассматриваешь меня в качестве своей девушки, то хотя бы рассмотри, как друга. Я бы пришла к тебе на помощь, если бы ты нуждался в ней. Просто...знай, что я могу быть рядом...

Кейси опустила голову, боясь встречаться с моим взглядом. Сейчас я видел другого человека. Если раньте нас связывал только секс и короткие разговоры, то сейчас я понял, что она на самом деле не такая глупая, какой строит из себя. Может, это ее образ и защитная реакция от окружающих. Я ведь ни разу не позадумался спросить о ее мечтах, познать настоящую Кейси. Мне было интересно с ней трахаться, она знала как удовлетворить мой член своим ртом, но на этом всё. Мы никогда не переступили черту дальше, и я думал всех все устраивает.

— Мы будем друзьями? — спросила она.

— Будем.

Она улыбнулась, теперь, после ее длинного монолога, она не кажется мне тупой шлюхой. Да, она спала со многими, и я не оправдываю ее действия, но кто знает, что творилось у нее тогда в голове.