Глава 8
Я закрываею за собой дверь в своей комнате, устало опускаясь на диван. И чувствует, как напряжение тяжелого дня постепенно уходит, но в голове все еще крутились мысли о стрельбе в тире. Прилив энергии, сердце забивалось быстрее, а дыхание становилось более глубоким и частым, когда прокручивала сцену снова и снова.
Тут мой взгляд падает на испорченный твидовый костюм, и я вспоминаю, что в ней хранила письма и фотографии, которые она нашла в заброшенном чердаке. Они же могли намокнуть!
Я кинулась к костюму, вытаскивая от туда все, что еще можно было спасти. Некоторые письма были испорченными, чернила потекли и бумага рвалась от старости и сырости. Но фотографии сохранились — черно-белыми, на них изображена девушка примерно моего возраста, с чертами лица, удивительно похожими на мои собственные.
Я беру одно из уцелевших писем и начинает читать. В нём упоминается о заговоре между двумя семьями, о тайных встречах и недоразумениях, которые привели к конфликту. Каждое новое письмо добавляет новые детали к запутанной истории. Я старается сопоставить факты: имена, места, даты.
— Почему это хранилось в тайне? — шепчу, словно обращаясь к пустоте комнаты.
Перевернув фотографию, замечает на заднем плане знакомое место — большой особняк белого цвета со статуей тигра около входной двери. Я помню этот дом в своих снах и под этим тигром я хранила кусочки цветного стекла. Чтобы показать... Чтобы показать кому? Я не запомнила четкость изображения, но эти камушки были значимыми для меня.
Я продолжает читать, и внезапно меня осеняет. В одном из писем упоминается имя её матери — имя, которое я не слышала давно. Имя, которое я забыла по непонятным причинам.Я сравнивает фотографии и письма, и вдруг понимаю: девушка на снимках — это мама.
Я чувствую, что эти письма из прошлого могут повлиять на моё будущее, но пока не знаю каким образом.
Собравшись с мыслями, я решаю выяснить правду о своих родителях и о том, почему их история была скрыта так долго. Может быть, мне стоит поговорить с Амираном — он поможет узнать больше о моих предках и о том, как это всё связано с моей семьёй.
Пока я продолжаю изучать письма и фотографии, в голове уже начинают формироваться вопросы. Почему эти две семьи оказались в конфликте? Как это связано с моей жизнью сегодня? Столько вопросов, но как найти на всё ответ?
Я сложила письма в стол, а фотографию аккуратно положила в шкатулку.
Я еще долго ворочусь в постели, пытаясь уснуть, но мысли о письмах и фотографиях не давали покоя. Я переворачивалась на бок, затем на другой, и вскоре поняла, что время летит незаметно. Оглядев комнату в полумраке, я взглянула на часы — уже почти два утра.
— Чёрт, я пропустила ужин! — воскликнув про себя, внезапно осознаю , как сильно мучает голод.
Вокруг стояла тишина, но мой живот настойчиво напоминал о себе. Я спускаюсь вниз на поиски столовую — возможно, там осталась часть еды.
Спускаясь по лестнице, мне показалось, как мои шаги эхом раздаются в пустом коридоре. Нужно быть осторожной, чтобы не разбудить никого, но её аппетит подгоняет вперед. Вот я достигла двери столовой и осторожно приоткрыла её.
Внутри было полутёмно, лишь слабый свет от настенных ламп освещал длинный стол, на кухне было убрано и чисто, будто тут никто и никогда не принимает здесь пищу. Идеальный порядок.
В холодильнике нахожу бекон и нарезку из сыра, апельсиновый сок и пару булочек. Ох, видела бы меня сейчас моя мачеха, она бы упала в обморок.
— Маленький воробышек ворует хлеб посреди ночи и они совсем не боится быть пойманным.— сказал он с лёгкой улыбкой, его голос звучал низко и спокойно.
Обернувшись, я столкнулась нос об нос с Амираном. Меня напрягло, что мы случайно, а может он и специально подошел близко ко мне и я сделал шаг назад. На нём был строгий пиджак, но он выглядел расслабленным. Из одной его руке был стакан с жидкостью, а в воздухе веял аромат сигары, что создавало атмосферу непринужденности.
— Нет, я... пропустила ужин, — призналась она, чувствуя легкое смущение. — Искала что-то поесть.
Амиран кивнул и подошёл к барной стойке. Он налил себе виски в не без того полупустой стакан и предложил мне:
— Хочешь немного? Это поможет тебе расслабиться.
Я покачала головой, не желая смешивать алкоголь с голодом. Алкоголь плохо действовал на меня. Но его уверенность и расслабленность притягивали меня. Я задумалась, как иногда алкоголь может быть тем самым «клеем», который скрепляет разговоры и сближает людей. Я не раз замечала это между родственниками и друзьями. С другой стороны, я знала, что он может затуманить разум и привести к необдуманным решениям.
— Ты уверена? — спросил Амиран, его голос стал чуть более настойчивым, но всё ещё мягким. — Иногда немного виски помогает взглянуть на вещи под другим углом.
Я посмотрела на него и заметила, как его глаза блестят в полумраке. В них была искра, будто он делал мне вызов. Я вздохнула, закусив губу.
— Может, ты прав, — наконец произнесла я, чувствуя, как внутри меня нарастает лёгкое волнение. Я подошла к нему ближе и приняла стакан из его рук.
Когда я сделала первый глоток, тёплая жидкость обожгла горло, но вскоре этот огонь стал приятным. Я почувствовала, как напряжение уходит, а в груди разливается лёгкость. Виски был крепким, но его вкус напоминал о чем-то знакомом и уютном. Я не могла не улыбнуться.
— Вот видишь? — произнёс Амиран с лёгкой улыбкой, наблюдая за моими реакциями. — Не так уж плохо, правда?
Я кивнула, осознавая, что алкоголь действительно помог мне расслабиться. Он снял с плеч тяжесть мыслей о семье и о письмах, которые продолжали крутиться в голове. Я почувствовала, как начинает размываться граница между реальностью и мечтой, позволяя мне забыть о своих заботах хотя бы на короткое время.
— Ты часто пьёшь? — спросила я, стараясь перевести разговор на него, чтобы отвлечься от своих переживаний.
— Иногда. Когда случается что-то плохое, в редких случаях, когда хорошее, — ответил он с намёком на улыбку. В его словах была какая-то загадка.
Я сделала ещё один глоток и почувствовала, как тепло разливается по всему телу. Мои плечи расслабились, а мысли стали менее чёткими. Я уже не так остро ощущала напряжение внутри себя. Виски действовал как бальзам на душу, позволяя мне быть более открытой и менее осторожной.
— Знаешь, иногда мне кажется, что мы все прячемся за масками, — произнесла я, не ожидая от себя такой откровенности. — Мы пытаемся казаться сильными и независимыми, но внутри... внутри мы все такие же уязвимые.
Амиран внимательно смотрел на меня, его выражение лица стало серьёзным. Он сделал шаг ближе.
— Да, это правда. Но именно в такие моменты важно находить людей, с которыми можно быть настоящими. — Его голос звучал тихо и уверенно.
Я почувствовала, как в груди разгорается что-то большее, чем просто облегчение от алкоголя. Это было чувство связи с ним, словно мы оба открывали друг другу свои души под покровом вечерней тишины.
С каждым глотком я становилась всё более смелой. Мы говорили о жизни, о мечтах и страхах, и я поняла, что алкоголь не только расслабляет; он открывает двери к искренности и пониманию. С каждым словом я ощущала себя всё ближе к Амирану, как будто между нами возникала невидимая нить доверия.
В этот момент я поняла: возможно, именно этого мне так не хватало — возможности быть самой собой рядом с кем-то другим.
— Ты выглядишь уставшей, — заметил Амиран, его взгляд стал более внимательным. — Всё в порядке?
Я задумалась на мгновение. Я не хотела делиться своими переживаниями о письмах и прошлом, но в его глазах было что-то такое искреннее, что заставило открыть мой и без того не умолкающий рот:
— Да, просто... много думала. О семье.
Амиран приподнял бровь, заинтересованный.
— О семье? Это важно. Если хочешь поговорить об этом, я здесь.
Я улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как постепенно уходит напряжение. В этот момент мне стало легче осознать: несмотря на все тайны и неопределённости вокруг меня, у меня есть кто-то, с кем можно поделиться своими мыслями.
— Спасибо, Амиран. Возможно, мне действительно нужно будет поговорить об этом позже.
Мы оба замерли на мгновение в тишине, наслаждаясь атмосферой спокойствия. В воздухе витал запах еды и сигар — сочетание странной уютности и загадки.
— Ну что, где твой суженный? Прошел день, а его порыв вернуть тебя так и остался ветром.
Я вздохнула, услышав его вопрос. Внутри меня снова заворочились старые чувства, и я не могла не подумать о Аароне.
— Он... — начала я, но слова застряли в горле. — Он не такой, как все. У него есть свои мечты, и он всегда стремится к чему-то большему.
Амиран наклонил голову, внимательно слушая. Я чувствовала, как его взгляд проникает в самую суть моих мыслей. Будто он смотрит не на меня, а в меня, мою душу.
— Но ты действительно веришь, что он тебя любит? — спросил он, его голос был мягким, но в нем ощущалась настойчивость.
Я замялась, подбирая слова.
— Я не знаю... Иногда мне кажется, что он просто не понимает, что я чувствую. Он слишком занят своими делами. Может, я просто идеализирую его.— призналась я, опустив глаза.— мы очень давно знакомы, он стал родным меня.
Амиран слегка усмехнулся, и в его улыбке было что-то такое, что заставило меня насторожиться.
— Знаешь, любовь — это не только романтика и мечты. Это ещё и ответственность, поддержка друг друга в трудные времена. А ты уверена, что он готов к этому?
Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна обиды.
— Ты говоришь так, будто знаешь его лучше меня! — возразила я, но в глубине души понимала, что он, возможно, прав.
— Я не хочу обидеть тебя, — сказал Амиран, его голос стал серьёзным. — Но иногда мы зацикливаемся на своих детских представлениях о любви. Мы думаем, что это должно быть просто и легко. Но на самом деле это гораздо сложнее.
Я замерла, прислушиваясь к его словам. Они резонировали со мной, как будто он говорил о чем-то глубоко личном.
— А что ты знаешь о настоящей любви? — спросила я, чувствуя растущее напряжение между нами.
Амиран посмотрел на меня с таким выражением, что я поняла: он готов открыть свою душу.
— Я знаю, что настоящая любовь требует усилий. Это не просто чувства; это работа над отношениями, понимание и компромисс. Это готовность быть рядом даже в самые трудные времена. И если ты не получаешь этого от человека, возможно, стоит задуматься, действительно ли он тот самый.
Я молчала, осмысливая его слова. Внутри меня боролись чувства: надежда на Аарона и свое спасение, и растущее понимание того, что, возможно, это не совсем то, что мне нужно.
— Сколько раз в жизни ты был по-настоящему влюблен?— наконец спросила я тихо.
Амиран приблизился ко мне ещё ближе. Я чувствовала его тепло и уверенность. Он потянулся рукой к моему лицу, заправляя за ухо выбившую прядь волос, которая падала мне на глаза.
— Один раз. Это было в детстве.— его голос звучал почти шёпотом.— мы были друзьями, у нее были длинные косички, которые разлетались и били мне в лицо, если мы бежали вместе. У нас были общие интересы. Так случилось, обстоятельства разлучили нас, перед этим я дал ей клятву жениться на ней, когда она вырастет. Прошло много времени с тех пор, она забыла меня и вряд ли уже вспомнит.
В этот момент между нами возникло какое-то напряжение-притяжение. Я почувствовала неприятное жжение в груди, будто что-то сильное заглатывает меня. То, с какой интонацией он говорит о своей первой и, возможно, последней любви. Это может быть ревность?
Амиран наклонился ближе, и в воздухе повисло ожидание. Я знала, что этот момент может изменить всё. Его губы были всего в нескольких сантиметрах от моих.
— Мэй... — произнес он тихо.
— Да? — моё сознание затуманилось и я немного приоткрыла губы.
Что происходит обычно в этот момент по сюжету всех романов? Мужчина должен страстно поцеловать девушку, снять с нее платье и целовать ее только губы, но и самые интимные места, о которых не говорят даже в библии. Если он поцелует меня, я не стану сопротивляться, как бы сильно не жалея на утро и вообще пусть за это мне будет стыдно всю оставшую жизнь!
— Если вдруг что-то случится между нами, ты услышишь неприятную информацию и у тебя появятся вопросы, тебе будет больно и плохо, пожалуйста, не решай это в одиночку. — он говорит более, чем серьезно.— Я должен быть первым, кто услышит тебя.
— Почему ты говоришь об этом? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.
— У каждого из нас есть своё прошлое. И иногда оно может вмешиваться в наше настоящее.
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.
— Ты о чём-то конкретном? — спросила я, стараясь не выдать своего волнения.
Он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде я увидела отражение собственных сомнений.
— Я просто хочу, чтобы ты знала: если что-то пойдёт не так, если появятся сомнения или страхи — я здесь. Я не хочу, чтобы ты страдала одна.
В этот момент я поняла: его слова — это не просто предостережение. Это была его попытка защитить меня от боли, которая, возможно, настигнет меня в будущем. Каждому из нас есть что скрывать, вот только эти секреты не всегда умеют храниться в своих гробах.
— Или спать, Мэй.
— Дурак, ты совсем не романтик со своей будущей женой! — возмущенная от не состоявшего поцелую слегка бью его кулаком по груди.
— Ты пьяна, я тоже, я не хочу, чтоб на утро ты помнила это, как об ошибке и ненавидела меня за то, что я напоил и соблазнил тебя.
А в этом есть кака-то логика ...