Часть 25.
Внутри всё будто ножом режет, но Чимин терпит, скомкано улыбаясь Сухёну на его шутку. Он понимает, что Чимину сейчас сложно, что ему хочется всё бросить и забыться где-нибудь подальше от этой чёртовой жизни, подальше от Чонгука и всего, что навалилось разом на бедного омегу. Но он не может так поступить. Не может, потому что внутри него зарождается его маленькое чудо. Чимин будет бороться ради своего ещё не родившегося ребёнка.
— Чимин, ну не раскисай ты так! Придёт Чонгук, может у него просто дела появились? — предполагает Сухён, а Чимину эти слова приносят ещё больше боли, словно удар в спину от самого неожиданного человека.
— Я ему уже не нужен, — качает головой Пак, собирая себя по крупицам, словно разбитую вдребезги вазу, пусть и знает, что из этого ничего не выйдет. Может он и сможет склеить мельчайшие кусочки, но швы всё равно останутся и будут кровоточить, не выполняя своих обязанностей. — У него любовник есть, который выполняет свои обязанности куда лучше, чем я.
— Чимин… Всё не так, — пытается вставить своё слово Сухён. Чимин улыбается слабо, но от улыбки не веет прежним теплом. В его глазах больше нет того счастья, что окутывало всех своим светом, принося солнце даже в самый пасмурный день. Теперь там лишь плещется волнами боль, туша последнюю надежду с каждой секундой всё сильнее.
— Всё так. Не оправдывай его. Он сделал свой выбор не в мою пользу. И я его не виню за это… Да, мне больно и сложно его отпускать, да, я всё ещё не могу принять то, что он нашёл мне замену, но я должен жить дальше, верно? — и вновь улыбка. Совсем безжизненная, холодом веет и мурашки по спине пускает. Потому что страшно. Страшно видеть такого поломанного друга и не иметь возможности помочь, залечить раны и спрятать ото всех бед.
— Может у него правда дела появились?.. Сходи домой, выясни всё раз и навсегда. Нечего тут себя накручивать. Знаешь, мне тоже бывает снятся сны из порно, но это не значит, что я не люблю Хосока. Я люблю его, он меня удовлетворяет, но когда мы спим, то не подвластны над нашим сознанием. После таких снов я обычно чувствую себя хреново и извиняюсь весь день перед Хо. Каждый раз я виню себя за то, что моё сознание играет со мной такие злые шутки, — Сухён поджимает губы и взгляд отводит, слыша шум в коридоре. Глаза Чимина тут же загораются и он слишком резко встаёт со стула, что тот падает на пол с грохотом. Но омега не оборачивается, бежит в прихожую, пока надежда разгорается всё сильнее. Однако потухает она так же быстро, как и зажглась, ведь это всего лишь недовольный Хосок.
— Чимин? Ты всё ещё тут? — удивляется альфа, устало зевая и проходя на кухню, где достаёт турку и ставит её на плиту. — Тебя Чонгук искал и дозвониться не мог. Я сказал, что ты у нас, но у выхода его люди отца подловили и запихнули в машину. Вроде бы там какой-то важный контракт надо обсудить и Чонгук обязательно должен быть там, — Хосок чуть ли не роняет ложку от громкого писка омеги, морщась от оглушительного звука. Сухён тоже вздрагивает, но начинает сиять, убегая вслед за Паком в коридор.
— Я ведь говорил, что у него дела появились, — улыбается омега, наблюдая за тем, как Чимин одевается со скоростью света, лучась от радости.
— Спасибо, Сухён, я позвоню, когда поговорю с ним, — кидает напоследок омега, выбегая из квартиры, а после и из подъезда, прямо под лучи палящего полуденного солнца. На улицах пустынно, лишь группа подростков затевает что-то интересное в тени большого дерева. Их смех разрезает тишину спокойного двора, оставаясь позади, когда Чимин выбегает на более оживлённую улицу и нетерпеливо переминается с ноги на ногу у автобусной остановки. Хочется поскорее оказаться рядом с любимым альфой, обнять его и попросить прощения за недоверие. Хочется просто забыть всё случившееся за последние несколько дней.
Автобус едет мучительно долго, расшатывая и без того подпорченные нервы омеги. Пейзажи за окном сменяют друг друга, а тишина в автобусе впервые не давит, позволяя немного подумать о своём, о вечном. Остановки пустые, конечно, ведь только идиоты куда-то едут в такую жару. Чимин слабо улыбается от своих мыслей и чуть не пропускает свою остановку, быстро выбегая на нужной улице. До работы Чонгука остаётся лишь пару минут и омега нервничает сильнее, останавливаясь прямо перед зданием, чтобы привести дыхание в порядок.
Чимин стоит у лифта в толкающейся толпе, и недовольно шипит, когда кто-то несильно ударяет его в живот. Омега уже даже подумывает над тем, чтобы подождать следующий, но быстро отметает эти мысли, уверенно шагая внутрь и судорожно вспоминая на каком этаже работает Чонгук.
— Я тут новенький… Не могли бы вы подсказать на каком этаже работает мистер Чон? — вдруг раздаётся голос неуверенного омеги позади, и Чимин расслабленно выдыхает, молча забиваясь в уголок, когда двери закрываются. Лифт едет слишком быстро, в отличие от автобуса. Или просто Чимин слишком волнуется, сбивая внутренние часы. Поэтому когда двери открываются на нужном этаже, омега не успевает даже просто морально себя подготовить, идя чисто на автомате за омегой, который точно отведёт его к Чонгуку.
На этаже все слишком оживлённые, носятся по кабинетам с какими-то бумагами, и чуть не сбивают Чимина, не заметив его по дороге. Омега хочет возмутиться, попросить быть внимательнее, но останавливается, услышав разъярённый голос Чонгука, доносящийся откуда-то из-за поворота. Когда альфа появляется в проходе, то все сразу чувствуют его тёмную ауру, от которой коленки трясутся и хочется спрятаться за ближайшей дверью, лишь бы Чон не увидел.
— М-мистер Чон, т-тут документы… — заикаясь от страха, произносит помощник, и забегает за начальником в его кабинет. Новенький весь бледнеет и испаряется чертовски быстро, что начинает казаться, будто он был лишь привидением.
— Выметайся отсюда! — орёт Чонгук и дверь вновь раскрывается, откуда вылетает бледный как смерть бета, за которым вслед летит какая-то рамка, разбиваясь на мелкие кусочки о стену. Чимин жмурится из-за громкого звука и подходит на свой страх и риск ближе, поднимая их с Чонгуком совместную фотографию. Снимок пострадал в некоторых местах от осколков, но даже так, всё ещё излучает тёплоту, которой они были наполнены в тот день.
Чимин поджимает губы и мнётся перед дверью, растеряв всю свою уверенность в тот же миг, как увидел фотографию. Он стучит совсем тихо, но слышит в ответ громкое «входите», будто на себе чувствуя всю злость и отчаяние альфы. Чимин медлит, но всё же заходит, аккуратно прикрывая за собой дверь и осматривая помещение. Стены окрашены в какой-то светлый оттенок и нет ничего лишнего: только компьютерный стол и шкаф с внушающим количеством папок.
— Чонгук, — неуверенно произносит Чимин, смотря на спину альфы, что отвернулся к раскрытому окну, занимающему добрую половину стены. Чонгук напрягается, сжимая в руках подлокотники стула, и не поворачивается, шумно выдыхая. — Мы можем поговорить?..
— Нет, — явно пытаясь сдержать свой гнев, выплёвывает Чон. — Убирайся отсюда.
— Я не займу много времени, просто хочу…
— Я не понятно сказал?! — Чонгук подрывается с места, ненавистно смотря на омегу, отчего у того холод по спине бежит. — Выметайся из моего кабинета! И из моей жизни тоже! Видеть тебя не хочу!
— Что?.. Но ведь мы…
— Нет никаких «нас»! Есть только я и ты, что существуют по отдельности. Чтобы когда я вернулся, твоих вещей уже не было в моём доме, — крепко сжимая руки в кулаки, шипит Чонгук. Чимин теряется, не понимая что происходит, и примирительно улыбается.
— Тогда я зайду попозже, когда ты успокоишься, — выдаёт омега, уже собираясь развернуться и уйти, как вздрагивает из-за разъярённого голоса альфы.
— Ты блять тупой?! — Чонгук с силой ударяет кулаком по столу, смотря прямо в глаза Чимину. Омега весь сжимается, чувствуя всю злобу, исходящую от альфы, и с ужасом понимая, что тот не шутит. — Я сказал тебе убираться из моей жизни! Ты мне противен, я не хочу тебя больше видеть рядом с собой, что непонятного?!
— Да ты можешь объяснить что произошло?! — взрывается Чимин, хватаясь за ручку двери, готовый в любую секунду сбежать.
— Я ненавижу тебя, — рычит Чонгук, крепко сжимая челюсти. Омега судорожно выдыхает и еле заметно кивает, выбегая из двери и громко её захлопывая. — Катись к чёрту, Пак Чимин! — орёт вслед убегающему парню Чонгук, и с яростью сбрасывает всё содержимое стола на пол. Важные документы взмывают вверх, подхваченные ветром из окна, и плавно оседают на чистый пол, пока альфа тяжело дышит, упираясь в стол руками.
Чимин нервно жмёт на кнопку лифта и залетает в него, проглатывая слёзы, что вот-вот польются из глаз. Он жмётся к стене сильнее, когда в лифт заходят ещё несколько омег, хихикая над чем-то своим. Чимин не слушает их, погружённый в себя, но вынужденно выплывает из своих мыслей, услышав до боли родное имя.
— Чонгук такой ненасытный, — хвастливо произносит один омега, смотря на своих друзей. — Один раз он заставил меня отсосать ему прямо на совещании. Я всё время боялся, что поперхнусь и выдам то, что сижу прямо под столом.
— О! А меня он взял прямо в подсобке! Нас ещё уборщик спалил, но Чонгук тогда только ухмылялся и продолжал меня трахать, — подаёт голос ещё один, опираясь о стену рядом с Чимином.
— Кстати, вы слышали, у него оказывается омега есть, — подключается в разговор третий. — Каким же тупым надо быть, чтобы не заметить, что на его альфе запахи почти всех омег в компании?
— Не завидую я этому тугоуму. Как он вообще жить собирается с такой наивностью? — хмыкает первый. — Интересно, Чонгук его вообще хоть немного любит? Или встречается с ним только для отца?
— Любит? О какой любви тут идёт речь? Чонгук не способен любить по-настоящему. Он способен только пользоваться в свою выгоду. Я слышал он однажды играл роль любящего несколько лет, лишь бы отец был доволен, — голоса стихают, когда двери лифта раскрываются, выпуская омег на нужном этаже, а Чимин не может даже плакать, потому что больно ужасно. Потому что он рушится внутри. Потому что наивно верил в чувства альфы, потому что мечтал с ним о счастливой семье и даже не догадывался, что всё это лишь хорошая игра превосходного актёра.
Чимин на ватных ногах выходит из здания. Хочется кричать, хочется, чтобы кто-нибудь услышал и понял, как Чимину больно. Хочется, чтобы кто-нибудь утешил и заполнил пустоту внутри, но люди проходят мимо, не обращая внимания на ломающегося прямо в этот момент омегу. Резкая боль в животе отрезвляет, и Пак хватается за живот, рвано выдыхая.
— Вы в порядке? — тут же подбегает незнакомый альфа, не давая согнуться пополам и позволяя опереться о себя. — Давайте я отвезу Вас в больницу? — говорит прямо на ухо, боясь, что Чимин не услышит из-за своего состояния. Альфа обвивает талию омеги и ведёт его к своей машине, всё время косясь куда-то в сторону, пока не усаживается на водительское сидение, заводя мотор.
А Чонгук смотрит в окно. Смотрит и понимает, что жизнь его разрушена. Что он сам всё испортил, своими же руками придушил их любовь.