Здравствуй, дочка
—Так, Маргарита Трофимова, явилась таки...—учительница, сидя перед журналом, деловито постукивала пальцами по столу, — как будешь отрабатывать двойки?
Девушка уже набрала воздух в легкие, чтобы ответить, но ее перебили.
—Не отвечай, я лучше знаю, что тебе сделать. Набери воду в бутылки, полей цветы. Обязательно вымой доску, протри парты и по полам тряпочкой пройдись, — она осмотрела кабинет в поисках дополнительной работы, — да, пожалуй, это всё. Если сделаешь, то я не просто закрою глаза на твою незаинтересованность в предмете, но и поставлю две пятерки. Идёт? —женщина посмотрела из-под очков.
— Да, я всё сделаю, — девушка сухо ответила и, взяв две пустых бутылки для полива цветов, вышла из кабинета.
Рита очередной раз убрала непослушные волосы со лба и многозначительно вздохнула. Уборка всего класса, которая казалась просто шуткой, превратилась в настоящую пытку.
Наконец, когда девушка закончила, она почувствовала себя свободной. Рита вдохнула свежий воздух, но тело ломило. Усталость притягивала вниз, как большой камень.
"Если бы мне кто-то сказал, что уборка может быть такой изнурительной, я бы не поверила".
Спешить домой я не собиралась, можно спокойно прогуляться. Шагая по тротуару, я поправила свою куртку, и вдруг в кармане я нащупала что-то незнакомое. Это оказалась белая бумажка, свернутая в несколько раз.
"А Хадишевцы оперативны. Даже в школе смогли найти способ связаться".
Записка была короткой, но ёмкой - адрес и время. Больше всего меня смутила лицевая сторона записки. На ней был красный крест.
"Загадки решили позагадывать мне. Если это вовсе не крест, а буква "Х", чтобы обозначить от кого записка - Хади-Такташ, тогда понятно. А если это крест? Кто же рисует букву "Х" перпендикулярными прямыми?"
Выждав паузу в своих мыслях, я решила, что не стоит придираться к творчеству группировщиков.
"Времени мало. Придется идти, не заходя домой, чтобы не опоздать".
Я подошла к нужному месту и увидела высоченный железный забор. После того, как я постучала в дверь, мне сразу же открыл парень лет двадцати, одетый в строгий костюм. Он был ростом чуть выше среднего, с короткой стрижкой, худощавый. Когда я зашла на территорию, было трудно поверить собственным глазам. Газон был идеально ровным, скошенным. Кусты рассажены на одинаковое друг от друга расстояние, они были высстрежены по линеечке. Тропинки расчищены, выложены из плитки. В середине участка возвышался роскошный особняк с белокаменными стенами и красной черепичной крышей. Композиция здания напоминала замок. В голове была единственная мысль - здесь власть. Дом был словно выброшен из серого потока реальности.
Когда мы дошли до двери, парень распахнул передо мной огромную дверь из полированного дерева. Внутри все бестело - начиная от хрустальных люстр, заканчивая сияющей плиткой молочного цвета. В прихожей, где высокие потолки казались бесконечными, звучало тиканья часов, а на роскошной мебели легли пыльные отпечатки времени. Особняк не просто хранил тайны - он был их живым дыханием и свидетелем вечной игры света дня и тени в ночи, обещающей опасность и искушение каждому посетителю.
—Пойдёмте, вас ожидают в кабинете, —сказал парень, после того, как я стала идти медленнее, рассматривая интерьер. Мы продолжали идти по коридору.
"Вот я и попала в царство главаря, управляющего судьбами своих подданных с помощью насилия и манипуляций".
Наконец, когда мы пришли, я обратила внимание на грубо отделанный деревянный пол и стены, обшитые дорогими бордовыми обоями. На них висели старинные картины в рамках золотого цвета. Всё это мне очень хотелось рассмотреть повнимательнее. Здесь пахло деньгами и угрозами.
Ожидающий сидел ко мне спиной. Мужчина средних лет, с белыми от седины волосами, расположился за столом, облокотившись на спинку крутящегося стула.
"Надо у парня в костюме спросить, что у этого с настроением. Мне уже можно начинать говорить? Как с ним здороваться, если он сидит спиной?"
Но когда я повернулась, то увидела, что он уже закрывает дверь. После этого мужчина в кресле повернулся, показав свою легкую ухмылку. Я чувствовала, как его авторитет давил на мои плечи, но страха не было.
—Здравствуй, дочка, —он был доволен сложившейся ситуацией. Я молча кивнула и опустила глаза. — Отныне мы будем встречаться здесь, — произнес он, доставая из стола огромную папку с бумагами, —если будут подозревать, скажешь, что работаешь уборщицей.
Я хотела спросить действительно ли мне надо убирать, но он перебил.
— Убирать ничего не надо, для этого есть специальные люди. Встречаться будем нерегулярно. Узнаешь, когда понадобишься. Ну говори, что хотела.
—Разъезд готовит нападение на ваших, — я заметила, как его лицо стало серьезнее.
—Уверена? —он пододвинулся ближе к столу.
— Универсамовские сказали. Говорят, что всё очень серьёзно. Вы же ослаблены после крайней бойни, они хотят вашу территорию.
— Черти поганые, я им устрою, — он отвернулся в пол оборота от меня, предаваясь своим размышлениям.
—Ну я пойду? — тихо спросила я, прерывая напряженную тишину.
—Да, Игорь тебя подвезёт до дома. Вот папка с подробной историей всех группировок. Выучишь, спрошу, —он продвинул по столу толстую стопку листов.
— Зачем так много? —у меня округлились глаза от понимания того, сколько времени придется потратить на зубрёжку.
—Не тупи, вечно задаёшь идиотские вопросы. Ты должна понимать, о чем говорят в Универсаме. Там же найдешь словарь понятий. Спрошу каждое.
—Хорошо, —мне оставалось только согласиться. Я взяла папку и сделала небольшой поклон, прощаясь.
—И ещё, имей ввиду. Не борзей там и не дерзи особо. Мои уши везде, — он взялся за чётки и начал перебирать их. Это означало, что разговор окончен.
Я взяла папку и вышла из кабинета.
Когда я вернулась домой, то наткнулась на маму, раскрывшую мою сумку. Ее взгляд упал на сигареты. Мама достала их, на мгновение мой мир остановился.
— Что это? — спокойно спросила она, не давая понять свое отношение и дальнейшие действия.
"Поверит? Спросит откуда? Ей интересно, почему они у меня? Будет ругать? Заставит выкурить всю пачку? Выгонит из дома? Спросит, что довело меня?"
— Мам, это не мои, честно, —я смотрела ей в глаза. Мне хотелось понять, что будет дальше.
На лице мамы ничего не отразилось. Ей это было неважно.
—Хорошо, —она положила сигареты обратно в сумку и спокойно пошла на кухню. Ей было все равно, как всегда, потому что она погружена в свою жизнь, в свои заботы, словно я не являюсь частью её мира.