Падение 3. Неудачи
"Если у меня была волшебная палочка, то эти стихии наконец-то освоились", — думал Кейденс, вспоминая Гарри Поттера и нервно грызя ногти после очередного неудачного урока.
Шёл всего лишь второй день его пребывания в школе "Аулленн", но Кейда уже начинало бесить всё, что происходило вокруг него, в особенности уроки. Мало того, что вечные взгляды Мрааты и Кевана не давали спокойно поговорить с Кайлом, так ещё и профессоры, словно сговорились между друг другом, и не отвечали ни на один вопрос бедного мальчика. Что касалось помощи, то здесь было ещё хуже. Когда Кейденс поднимал руку и просил объяснить для него чуть по-другому, любой профессор пожимал плечами и усмехался, напоминая ученику, что скоро будут дополнительные занятия с его наставником. Казалось, что не только мальчик ненавидел Джеймса Ривера. Это, конечно, радовало и отзывалось неким теплом в теле, но и ещё до безумия раздражало Кейда.
Кайл же говорил без перерыва, не дожидаясь ответа Кейденса, на уроках по стихиям. Его тоже немало раздражал тот факт, что никто ничего не объяснял и что ничего не получалось. Но самое худшее было впереди. И в этом они убедились, когда пошли на обед.
Когда Кейд водил серебряной ложкой по глади супа, ему вдруг возле руки упало письмо. Подняв черные глаза, он увидел проходящего мимо профессора Джеймса. Тот улыбнулся мальчику и вскоре исчез — вышел из столовой. Пока Кейденс ещё не открывал письма, но он знал, что там находилось нечто плохое и ужасное. У него даже пробежали неприятные мелкие мурашки, которые заставили бедного мальчика съёжиться. Выйдя из столовой, так толком и не поев нормально, Кейд трясущимися руками открыл конверт. Через секунду после прочтения, его лицо побагровело: щёки стали пунцовыми, а уши красными. Он громко ругнулся, тем самым заставив взгляды учеников обратиться к нему, и, сомкнув письмо в комок, выкинул его в мусорное ведро.
— Он это серьезно, Кейдди? — спросил Кайл.
Кейденс не услышал голоса своего друга из-за непрекращающихся мыслей.
"Сам устроил эти занятия по стихиям, а затем отказывается, не объясняя причины! В жизни не видел таких омерзительных типов. Я ему ещё покажу!"
Прозвенел лёгкий нераздражающий звонок, напоминавший о конце перемене.
— Кейдди, сейчас урок с ним. Если ты забыл, то...
— Я знаю, что кабинет в другой стороне. И помню, что первая лекция по алхимии, однако не могу. Не хочу видеть его веселого и жизнерадостного лица. Этот Ривера слишком большего о себе мнения, — говорил Кейд, не останавливаясь, — посмотрим на его действия, когда его ученику влетит за отсутствие на уроке. Нужно такое место, где есть такой человек, благодаря которому репутация о профессоре Джеймсе ухудшиться ещё сильнее. То есть некто, кто недолюбливает его и сейчас находится не на уроке. Кроме этого желательно, чтобы он был любителем сплетен.
— И куда ты направляешься? — поинтересовался Кайл.
— В библиотеку, — ухмыльнулся Кейд, вспоминая о чудных слухах, рассказывающих про жуткую библиотекаршу, которая любит разбалтывать всё — даже подслушанные разговоры учащихся. Затем он добавил: — Тем более там точно найдутся иные книги про стихии. Раз он не хочет меня учить, то его помощь не потребуется и вовсе!
Громадные стеллажи книг со страницами и обложками различных цветов возвышались вверх к хрустальной люстре. Маленькие карты с буквами алфавита были расположены вдоль и поперёк этого загадочного и таинственного места. Мальчик ухмыльнулся. Он уже и позабыл, что есть такое прекрасное место. В воспоминаниях запестрели яркие и неприятные картинки о первом дне, проведенном в библиотеке без Кевана и Мрааты. Это немного огорчило мальчика, но затем пронесся первый разговор с Кайлом, и на лице мальчика теперь торжествовала самая счастливая улыбка.
Кейд, не слыша бормотания Кайла, радостными шагами направился к нужному. К старой, чуть полной женщине с непослушными кудрями и ярко-розовой помадой, неровно лёгшей на пухлые губы. Две родинки под правым глазом находились с разных сторон по ужасающему шраму. И большинству могло показаться, что вместо одного грозного лица, на тебя смотрели два неуклюжих, даже смешных. Из-под болотного плаща выглядывала ткань перламутровой одежды. Скорее всего, это было платье или длинная рубашка.
— Эй, — Кейд пришёл в сознание и остановился, — Кейдди, что ты ей скажешь?
— Ничего особенного. Мы же пришли сюда, чтобы больше подставить профессора Джеееймса Ривееера, — прошептал Кейд, делая акцент на имя и фамилию своего наставника. Уже обращаясь к женщине, голос мальчика сделался грустным и податливым: — Извините, а вы не подскажите, где здесь стеллаж с книгами о стихиями?
Сверкнув грозно глазами, пожилая женщина приблизилась и прошипела:
— Почему вы не на занятиях? Вы у нас особенный?
Её голос походил на хрипение умирающего птенца, от этого Кейд мысленно поморщился, но не подал и толику мимики на своём лице, кроме печали. Он тяжело вздохнул и промолвил:
— Я только недавно сюда прибыл и не знаю почти ничего об особенностях. А, профессор... — Кейд поднял взгляд и уставился на библиотекаршу: — Понимаете, миссис, профессор Джеймс Ривера сказал, что на сегодня отменяет занятия по стихиям. Я и подумал, что не потребуется ничего. Даже, в принципе, если бы он не отменил его, то я вряд ли взял книги, потому что, по идее, наставники же сами всё разъясняют без помощи записей из учебников. И когда профессор вошёл в класс, он, подойдя ко мне, потребовал показать ему учебные пособия по стихия. Я ему честно сказал, что не брал. Он разозлился и прогнал меня с урока в библиотеку за ними.
Кайл пустил смешок, который чем-то смахивал на звук, который издаёт человек, когда давится. Кейд надеялся на то, что его план успешно сработает, и поэтому он, скрестив пальцы за спиной, ожидал ответа и наблюдал. И вот наконец-то это произошло. Лицо женщины смягчилось, морщины недоверия на лбу выпрямились. Она улыбнулась и нахмурила брови:
— Негодник Джеймс. Ох, бедный мальчик. — Женщина приобняла Кейда, а тот в то же время почувствовал резковатый запах парфюма и чуть не чихнул, но удержался. Когда мимолётное объятие закончилось, нос у мальчика жутко чесался, а библиотекарша продолжила: — Он всегда таким был, с самого первого курса. Маленький негодник с длинными волосами. Никогда не считался с другими людьми, так как, видите ли, считал их ниже себя. Посмотри в той стороне, бедняжка, — промолвила она, указывая на левый стеллаж.
Коротко кивнув в знак благодарности, Кейденс мигом направился туда и начал выбирать себе книги. Он хотел было взять ещё пару учебников, как его взгляд привлекла знакомая книга с черной обложкой и алыми, словно кровь, страницами. Немного подумав и посмотрев, где находилась библиотекарша, мальчик потянулся к ней. Как только его длинные тонкие пальцы коснулись обложки, каменная плитка пола ушла из-под ног Кейда, и он провалился во тьму.
Падал он недолго, но в конце концов все равно ударился об твёрдый каменный пол. Воздух сразу же изменился — повеяло запахом крови. Кроме того здесь воняло плесенью, от чего Кейденс невольно кашлянул. В подростковом мозгу уже крутились страшные картины о негативных последствиях, поэтому он быстро поднялся и побежал вперёд. Когда же запах плесени исчез, мальчик глубоко вздохнул и, усмехнувшись, пошёл обычным шагом.
Кайл предложил покричать Кейду, от чего тот пришёл в ярость. Сейчас у него была идеальная позиция насолить мистеру Ривера. И терять всё это из-за какой-то неизвестности ему не хотелось.
Он продолжал путь, и тёмные длинные коридоры ничуть его не пугали. Наоборот, в его глазах играло любопытство и не было ни искорки ужаса или страха. В скором времени Кейд увидел колону, наверху которой расположилась паутина. В её белоснежных нитях сидел чёрный зловещий паук, ожидая новую глупую жертву. Несмотря на новое преображение неизвестного места, окон по-прежнему не было. Лишь вдалеке свет давали редкие свечи, летающие по воздуху.
Нервно сглотнув комок, стоявший в горле, Кейденс ещё раз взглянул своему страху в четыре пары глаз и пошёл дальше, ближе к свету. Беспокойство нарастало не только в нём, но и в Кайле. В какой-то момент мальчик уже пожалел о собственном решении продолжать путь, но уже было поздно.
Где-то неподалёку от него раздался шум. Что-то открывалось за стеной. Бедный мальчик съёжился от безумного страха, глаза его округлились, а дыхание участилось. Кайл молчал, и это сильнее пугало Кейденса. Он попытался было спрятаться, но, словно из-за его резкого движения, все свечи погасли. Стало невыносимо страшно. Перед невидящими глазами во тьме стоял образ жуткого паука. Не видя страха, Кейду начало мерещиться, что он полз по его ногам. Мальчик хотел закричать. Вместо крика вышел душераздирающий писк. А грохот в то же время всё приближался.
Оглядевшись по сторонам, Кейд не заметил ничего: беспощадная темнота не давала и просвета надежды. Он встал прямиком лицом к наступающей опасности. Учащенное прежде дыхание стало настолько прерывистом, что Кейден сначала подумал о смерти. Но раздающееся по всему телу сердцебиение, напоминающее громкие ритмичные удары барабана, привели его опять в сознание. Он был жив. Пока жив. Шум усилился. Кейду послышались крики и невыносимые стоны, которые заставляли кровь бегать по сосудам без остановок, а потом всё озарилось ярким светом. Мальчик потерял сознание.
Нечто сильно стучало в висок, и мешало сну Кейда. Подумав про сон, мальчик поворочался и резко вскочил. В глазах мгновенно потемнело, и он снова упал в мягкую постель.
В это же время за бессмысленным действием ученика наблюдал профессор Ривера. Его лицо было бледным, и сам он походил на мертвеца. Алые губы стали фиолетовыми с пятнами крови: профессор то и дело закусывал губу. Руки были сжаты в твёрдые кулаки. Он злился, но ничего не мог поделать. Его тоже окружил навязчивый и непрерывный страх. Такой же страх, с каким недавно боролся ученик без сознания. В голове же Джеймса летал разговор с директором школы, который настоятельно просил проследить за мальчиком и не делать ему ничего плохого. Насчёт второго профессор Ривера очень сильно сомневался, и поэтому перед пробуждением он поспешил скрыться. В любом случае всё ещё было впереди: второй урок алхимии уже был назначен на послезавтра. Тогда-то он с ним и разберется. По крайней мере, так думал Джеймс.
***
Один день Кейденс провёл полностью в кровати в медпункте. Здесь было всё, что угодно для хорошего отдыха и веселого времяпровождения. Медсестра, чей ангельский голос немного зачаровал Кейда, рассказывала интересные истории и даже пыталась помочь ему со стихиями.
Но сколько Кейд не пытался, у него ничего не выходило. И это, между прочим, только сильнее разочаровывало юного мага. Кроме того Мраата и Кевин по-прежнему, зачем-то заходившие к нему, наблюдали за ним, а иногда даже и следили в окно, что чертовски пугало Кейденса и заставляло его относиться к бывшим друзьям ни как к врагам, а — как к психическим больным или к сталкерам.
И всё же самое худшее было впереди. Об этом Кейд и Кайл узнали лишь тогда, когда их группе поставили алхимию. Хотя это определилось давным-давно.
Но алхимия... Точнее представления мальчика о ней заставляли верить во что-то невообразимо прекрасное и необыкновенное. Кроме того предвкушение и ностальгия Кайла об алхимии передавались моментально Кейду, и они оба пребывали в некой эйфории, нирване до начало урока. Звонок дал знать о скором появлении учителя, и через секунду он был прямо перед ними. Золотистые волосы на этот раз растрепались в разные стороны, и профессор из-за этого выглядел довольно-таки странным и усталым. Под глазами залегли тёмные бездонные круги, в которых можно было пропасть бесследно. Самое странное в виде преподавателя являлась распухшая и налитая кровью нижняя губа. Из неё, — скорее всего, из-за прикуса, — сочилась маленькими каплями алая жидкость с привкусом металла.
— Добрый день, — прошепелявил профессор Ривера. Кейд сразу же осознал, что он был в дурном настроении. Мальчик неосознанно улыбнулся. Скорее всего, в этом его вина. — Начнём урок, ученики. Сегодня вторая лекция, но я решил вас, в принципе, опросить. Здесь ничего сложного не было, да и практику вы по идее должны отрабатывать дома. Я ведь говорил вам об этом? — По классу пронеслись шум тетрадей. Все с головой окунулись в лекции, не желая показывать глаза школьному тирану. Лишь Кейд, этот от незнания, и пухлая девочка с длинными белыми волосами смотрели прямо на профессора. Тот многозначительно ухмыльнулся, что напугало Кейденса. Он попытался заглянуть в тетрадь соседа, но Барри-Калеб нагло фыркнул и отодвинул конспект, словно и не существовало вчерашней дружбы. Обиженный Кейд пролистал пустую тетрадь и с грустью взглянул на Ривера. — Ну, что же... Начнём с миссис Ким Длун.
Пухлая девочка, шатаясь и извиняясь за то, что не могла пролезть сквозь стулья одноклассников, робко вышла к нему. Она походила на призрака: белые волосы, снежное лицо, голубые, словно два василька, глаза и розового оттенка губы. Её руки дрожали. Ким что-то пробормотала и умолкла, ожидая задания.
— Миссис Длун, не могли бы вы показать то, чему научились вчера? Вы же делали домашнее задание?
От девочки послышался слабый писк, походивший на согласие. Улыбка профессора Джеймса Ривера искривилась в недовольную гримасу. Кейд мял пальцы от волнения, сам не зная почему.
— Тогда прошу, — пролепетал профессор и, взмахнув рукой, перенес предметы из конца класса прямо к себе на стол. Склянки, банки, пробирки и некоторые металлы мигом очутились на нужном месте. — Прошу-прошу,— прошипел Джеймс Ривера, напоминая Кейду злую кобру.
Ким, не теряя времени, взяла висевший на её шеи кулон в виде змеи, ползущей по кресту, над которым находились корона и крылья, и поцеловала его. Губы цвета розы коснулись холодного металла. Произошло чудо, змея шевельнулась и высунула язык. Кровавые глаза пресмыкающегося существа стали голубыми, а Ким, наоборот, приобрела красный цвет заместо прежних васильков. Подняв правую руку, девочка что-то прошептала на латыни и провела над лежащими предметами. Через секунду всё, что было, перестало являться таковым. Оно приобрело форму человека, чья кожа являлась стеклом, а глаза, рот, уши — металлами.
Маленькая волшебница-алхимик удовлетворенно улыбнулась и взглянула из-под ресниц цвета слоновой кости на профессора. Джеймс Ривера, ошеломленный неожиданным развитием сценария, сел за преподавательский стол и уставился на ученицу. Из-за этого в классе повисло гробовое молчание. Но оно было не долгим, через пару секунд послышались с задних парт тихие смешки, которые по мере приближения к первым рядам уже перерастали в слухи.
— Ну, конечно. Ей-то проще колдовать, — слышалось в середине.
— Пускай, снимает этот кулон и показывает настоящие силы, — говорил некто на первой парте. — Слишком много о себе мнит. Раз из семьи алхимиков, то думает, что всё можно?
— Верно, верно, — шептала его соседка.
Бедная девушка Ким, услышав эти слухи, побледнела. На её белоснежной кожи такое явление было почти незаметным.
— Вау, что только что произошло?! — воскликнул Кейд, на удивления Кайла. Кейденс не обращал внимания на смешки и слухи. Его это ни капельки не интересовало. Взгляд мальчика уставился на волшебницу и на её чудо-прибор. — Если у меня будет такой кулон, то я тоже смогу так колдовать? Это точно была алхимия? А я думал, что она по-другому, иначе выгляд...
— Мистер Кейденс, — кашляя и перебивая Кейда, произнёс профессор Ривера, — вы на уроке, спешу заметить. Все ваши восхищения прошу оставить при себе.
Кейд коротко кивнул и заметил на себя злобные взгляды присутствующих. И лишь среди них, в бесплодном множестве недовольства, он заметил улыбающиеся красные и заинтересованные зелёные глаза. Тогда мальчик ещё не знал, что в скором времени обладатели этих взглядов станут его лучшими друзьями.
На перемене к нему не подошёл ни профессор Джеймс Ривера, ни кто-либо из его группы. Лишь на следующем уроке Барри-Калеб высказал ему несколько фраз восхищения.
— Честно говоря, я немного удивлён. Думал, что ты обычный. Как другие. Но твой поступок заставил меня полностью поменять мнение о тебе. Так уж и быть я согласен с тобой дружить! — сказал он.
Удивлённый Кейденс не верил собственным глазам. Ведь вчера они уже были друзьями, а сегодня он согласен? Да, и его манера разговора и характер изменились. Хотя Кейд не заметил особого, значительного перехода, он это понимал сердцем. Но не стал ничего говорить старому-новому другу. Кейденс промолчал и кивнул, а затем смущенно отвернулся. Разговаривать больше не хотелось, но сосед продолжал:
— Так тебя Кейденсом зовут?
— Да. — Кейд не отваживался поворачиваться. Он был слишком зол и расстроен. За один день забыть обо всём, даже об имени, который Кейденс назвал ему только вчера.
— А меня — Калебом, приятно познакомиться.
— В отличие от тебя я помню, что тебя зовут Барри... Калебом?
— Ха-ха-ха, ты не первый и не последний. Скоро привыкнешь, — прошептал он и начал усердно записывать лекцию в тетрадь.
Кейденс и Кайл были настолько поражены странным поведением друга, что целый день были в раздумьях и совсем не замечали тех, кто смотрел на мальчика. Даже на обеде ложка Кейда не слушалась и часто брала воздух из тарелки, а её обладатель спокойно жевал пустоту, словно так оно и нужно. Когда же закончился последний урок, Кейденс пошёл в свою комнату, где он и Кайл не могли остановиться и всё говорили и говорили, обсуждая теории.
— Слушай, может, у него раздвоение личности? — предполагал Кайл.
— А, может, у него не две личности? А три или четыре..? Как ты думаешь мне сказать об этом профессорам?
— Ты же предашь его! Он твой друг, хотя и странный... Но всё же друг. Сдать его будет неправильно. Кстати, а вдруг он такой же, как мы?! — промолвил Кайл и замолк. Ему стало страшно. Вдруг Кейд сейчас задаст вопрос, которого он всегда и боялся. Но вместо этого мальчик произнёс:
— Странно всё это. Почему тут так много тайн? Взять хотя бы тот никому неизвестный проход... Или все об этом знает? Что ты о нём думаешь, Кайл? — он тряхнул своей головой, отгоняя мысли о страшном пауке, и тем самым его прядь тёмных волос пару раз качнулась и успокоилась.
— Хм, я не хотел тебе об этом говорить, но...
— Что но? — поинтересовался Кейд.
— Нас кто-то принёс к медсестре.
— Логично. Ведь я находился там без сознания. Эх, узнать бы, кто это был. А ещё крики и стоны... Я молчу про тех людей, которые вышли во время вспышки света? Скорее всего, это они и принесли меня обратно. Но что они там делали? Что вообще происходит в том тоннеле? — рассуждал Кейд, когда его перебил Кайл:
— Когда ты открыл глаза, а затем снова впал в сонное состояние, я увидел того, кто тебя принёс. Это был Джеймс Ривера.