•Глава 13•
Лиса вышла на крышу здания, громко хлопая железной дверью. Она села почти что над пропастью вниз и задумалась. Всё идёт не так, как ей хочется. Хотя, собственно, почему всё должно идти так, как охото Манобан? Может потому, что когда-то она привыкла к этому? И даже после её длительной комы, в последствии чего амнезия— не всегда является исправлением? Не всё так просто, как кажется. И чёрт, это и не нравилось блондинке. Внутри неё всё ещё сидит былая Лалиса и не даёт ей спокойно жить и она это понимает. Нельзя измениться вот так вот просто, в один момент, просто по щелчку.
— Что тебя тревожит?— всё это время Чимин шёл за Лисой, до сих пор пытаясь вернуть доверие этой девушки.
— Что ты забыл тут? И как меня нашёл?— начала девушка, спокойно смотря на Сеул внизу, там мелькали машины, а на улице уже давно стемнело и только эти два подростка исследовали крыши зданий, где когда-то плакала Лиса, не желая кого-то видеть.
— Когда-то ты здесь часто бывала... До аварии,— начал Чимин, усаживаясь рядом,— Я слишком хорошо тебя знаю.
— Слишком хорошо знаешь, но не рассказываешь какой я была раньше...,— устало произнесла Лиса, вздохнув как можно больше воздуха.
— Ты ведь понимаешь, что я этого не хотел по одной простой причине,— на улице дул ветерок, так что листы деревьев изредка залетали на крышу. А Чимин лишь думал, что же ему сказать дальше. Эта минута молчания была невыносима.
— Нет, не понимаю,— Лиса схватила один такой лист, который кружился в воздухе и схватила его, крутя в руке,— Так объясни же, что молчишь.
— Я боялся потерять тебя... Опять,— девушка замерла на долю секунды. Раньше она не чувствовала подобного и сложно понять, что именно она сейчас чувствует. Она может быть ощутила это чувство впервые, когда что-то приятно покалывает в груди, а бабочки в животе так и порхают. Но она этого не помнит,— Что тебя так тревожит?
— Я ни в чём не уверена, понимаешь,— внутри что-то будто йокнуло, поэтому Лалиса всё же решила поделиться,— Мне кажется, что я втягиваю туда, где нам, подросткам, будет опасно. Кто знает, что последует за всей этой кашей. Я боюсь за то, что сделаю что-то не так, а поплатимся мы все,— сейчас Манобан не хватало какого-нибудь алкогольного напитка, но она наотрез отказывается возвращаться к прошлому. Хотя после комы такое и редко бывает. Видимо, Лалиса исключение.
— Ты накручиваешь себя, Лиса. Ничего не будет. Мы же не будем ловить этого психа. Мы просто...,— Чимин задумался, а ведь действительно. Что они будут делать, если всё же узнают, кто это? И чем это обернётся? Даже если они и не собираются ловить этого психопата-маньяка, то что они будут делать? Дальше наблюдать то, как неизвестный портит жизни людям? Нет, это не так. Лиса права, только Бог знает, что за этим последует,— Мы что-нибудь придумаем. Это я могу сказать тебе точно.
— Вот видишь, даже ты, Чимин, не знаешь, что мы будем делать, это была глупая идея. Надо распускать наших юных Шерлоков.
— Не надо никого распускать. Всё только впереди,— Чимин странно улыбнулся, а Лиса лишь вопросительно глянула на задумавшегося Пака.
— Мы совершаем безумство... Сумашествие просто,— вздохнула Лиса.
— В этом же и есть весь кайф. Брать безумие от жизни. Кто вообще сказал, что кто-то был умным? Вспомни, когда мы проходили иностранную литературу. Тот же Шекспир, Да Винчи, заметь, они были сумашедшими. Но они всё ещё живут в истории, как создатели офигенных произведений искусства, где опять же безумие,— Чимин улыбнулся, закидывая руку на плечо блондинке.
— Надеюсь только на то, что мы все не сдохнем из-за этого же сумашествия,— напоследок произнесла Манобан, отпуская на воздух сухой лист, который продолжил выполнять сальто, кружась в потоке ветра.
***
— Вот, здесь ты можешь спать,— Дженни открыла дверь комнаты, входя туда вместе с Юнги. Пока что оба были в шоке, что так расположилась судьба. Вот двое злейших врагов стоят в одном помещении и пока что ни одного обзывательства в сторону Ким со стороны Мина.
— Мы теперь типо... Вместе живём?— изогнул бровь Юнги, после чего странно покосился на Дженни.
— Я сама не особо рада такому повороту событий, но... Мама всё мне рассказала, мы лишь приютили вас. А я перечить не собираюсь, потому что всегда рада помочь. Чего о тебе не скажешь,— Юнги несколько раз чуть ли в обморок не грохнулся от такой уверенности в словах Ким. Сейчас она была другая. Не такая, как в школе, словно зашуганный котёнок. Тут будто бы проснулась дерзкая Дженни.
— Что ты сказала?! Приютили?!— словно озверел Мин, прижимая бедняжку за шею к стенке,— Повтори!— тут Дженни будто снова вернулась в своё прежнее состояние, что и в школе, и опустила свой взгляд вниз, заливаясь краской,— Так-то лучше,— увидев растерянный вид Ким, произнёс Юнги. Но отпускать девушку он явно не собирался.
— Пусти, пожалуйста, больно.
— Я тебе нравлюсь?— в лицо спросил Мин у Дженни. Это было очень неожиданно, но Ким быстро собралась с мыслями.
— Нет,— Юнги отпустил девушку, плюхнувшись на кровать и плюнув на вещи, которые нужно было разложить, всё равно у него их не так много.
— Тогда прекрати так говорить со мной, иначе проблем у тебя будет куда больше, чем ты имеешь сейчас,— раскрасневшаяся Дженни собралась уходить,— И да, врать у тебя не особо получается,— затем Юнги кивнул на дверь, чтобы надоедливая особа наконец ушла, оставляя Мина в гордом одиночестве. Тем временем, смущённая до смерти Дженни, направлялась в школу. Завтра должен был быть трудный день.
***
Джинсоль сидела в комнате на подоконнике, читая какой-то роман. Снова сидела и мечтала о лучшей жизни, наконец встретить свою первую настоящую любовь. Но, видимо, теперь ей этого не суждено будет этого сделать. Джинсоль взглянула в окно. Уже который день лил дождь, впрочем, эта погода описывала настроение самой девушки. Её за последние дни обрадовало только то, что Ли навестили одноклассники, которые пришли такой аравой, что грех не улыбнуться. Пожалуй, она тоже немного изменилась. Девушка вновь взглянула на свою шею через зеркальце, где был выжжен таинственный знак, который чем-то напоминал буквы «П» и «Н». Что это могло значит? И больно ли это было? Потому что Джинсоль ничего не помнит, когда и как это произошло. Врач сказал, что это из-за шока. Девушка ещё раз пробежала по последней строчке за всю книгу.
«Теперь Джихун не живёт. Отныне он существует»— эти строчки долго крутились в голове у кареглазой.
За окном Джинсоль раздался шорох и она взглянула вниз, откуда доносился шум. По телу пробежался табун мурашек, а сердце бешено забилось. Дома никого не было, только если охрана на улице. Ещё один шорох с улицы, девушка смотрит в окно. На земле, у входа в дом, без сознания лежит охранник. Джинсоль испугалась не на шутку, а сердце уже буквально вырывалось из груди. Она теперь точно в доме не одна. От испуга, девушка зарылась в шкаф, как вдруг за дверью послышались шаги. И это точно были не родители. Стук в комнату. Ещё один, затем всё сильнее, сильнее и напористее. Дверь открывается, но по звуку ощущение, что она выбита. У Джинсоль сдают нервы, а дыхание учащается. Кто это может быть?! Внутри всё скрутилось, а из глаз потекли слёзы. Девушка еле держалась, чтобы не заплакать.
— Ну, где же ты, Джинсоль?— по комнате расхаживал незнакомец, у которого был голос безумца,— Ты же знаешь, что от меня не спрятаться...,— то, как билось сердце Джинсоль можно было услышать за километр. Не желая того, девушка всхлипнула от нарастающих слёз. Дверь шкафа раскрывается со всей силы, а Джинсоль начитает кричать изо всех сил,— Что же ты кричишь? Нужно было исправлять ошибки, а не прохлаждаться здесь. Теперь твоё наказание неминуемо,— безумец провёл по лицу кареглазой своей тяжёлой рукой и громко засмеялся,— Вы, грязные детишки, ещё получите своё!— Джинсоль громко кричала, как жаль, что никто её уже больше никогда не услышит.
***
Слухи разлетаются по школе со скоростью света и теперь каждый плохой ученик знал, что его участь неминуема. Да что там! Казалось, что об этом уже знал весь город. И уже теперь все начали воспринимать всё всерьёз. Каждый понял, что возможно скоро будет и его очередь. Отныне это не просто игра. Это игра на выживание. И сумашедшему это доставляло неистовое удовольствие. Каждый уже гудел на каждом шагу о том, что случилось сегодня ночью. Джинсоль нашли в её комнате со вскрытыми венами, а в руке записка: «Я этого не хотела»— и теперь каждый трусился от страха. Впервые от рук этого психа кто-то умер.