Эпилог
Прошло шесть лет с того самого дня, когда Ольга Миронова забрала свои документы из нелегального турагентства и навсегда покинула его стены. С того самого дня, когда она выпила сильнодействующее снотворное вместо смертельного яда. С того злополучного дня, когда врачи на Олиных глазах определили разрыв сердца у Дмитрия Свиридова, а затем навсегда увезла его из двухэтажного дома.
— Скорее, иди сюда! — вдруг услышала Оля.
Девушка круто развернулась на каблуках. Русые волосы доходили ей до лопаток.
— Иду.
Она подошла к Жене — тому самому шатену, что шесть лет назад встречался с её лучшей подругой Леной. Тому самому шатену, чьи познания в психологии вызывали зависть даже у квалифицированных специалистов. Шесть лет назад, их жизненные пути случайно пересеклись — и Женя стал неотъемлемой частью Олиной жизни.
— Смотри, они возвращаются.
Оля остановилась на самом краю моста и глянула вдаль — туда, куда указывал Женя. К ним медленно подплывали утки: утки, которых они кормили каждый пятничный вечер.
— У нас остался корм?
— А как же!
Когда последние крошки корма были поглощены самой крупной (судя по всему, самой главной) уткой, Оля с Женей отошли от края моста.
Стоял тёплый летний вечерок. Солнце опускалось к горизонту и, подобно художнику, оставляло на небе на удивление красивые штрихи. Шикарные переливы розово-сиреневого цвета привлекали внимание не одной пары глаз. Яркое солнце тонуло в этих красках, заставляя влюбленную пару в очередной раз восхищаться прекрасным зрелищем.
Женя подвёл Олю к розовой скамейке для влюблённых и нежно поцеловал ее в губы.
— Я тебя люблю, — прошептал он, прижимая девушку к себе.
— Я тебя тоже.
Оля расплылась в широкой улыбке и прикрыла глаза от удовольствия. Рядом с ним ей было хорошо.
Теперь, спустя шесть лет, она была по-настоящему счастлива с Женей. Она могла с уверенностью заявить — она любила его. И это было взаимно. Женя был единственным человеком, кому Оля поведала о том, что случилось в подвале двухэтажного жёлтого дома. Шесть лет назад она решилась раскрыть ему все свои тайны. И теперь Женя знал о ней абсолютно всё — а это делало их любовь в разы крепче.
«Ты никогда не пожалеешь о том, что доверилась мне», — как-то сказал ей шатен. И она до сих пор не пожалела о своём решении. Она полностью доверяла ему.
Последние три года мысли о Дмитрии Свиридове изредка посещали Олину голову. В такие моменты девушка молча поджимала губы и смахивала наворачивающиеся на глаза слезинки. Ей не хотелось прокручивать в голове тот страшный день, когда она навсегда потеряла своего друга детства.
Единственным, что до сих пор напоминало девушке о событиях тех страшных дней, был едва заметный шрам на животе. Дима оставил его Оле в тот день, когда ей чудом удалось сбежать из сырого подвала. Уже затем, в квартире Жени, Оля обнаружила, что за слово было высечено чуть выше пупка. Betrayer — теперь очертания этого унизительного слова сопровождали её, куда бы она ни шла. Это было чем-то вроде кровавой татуировки.
Будь Олина воля, она бы уже давно свела это едкое слово со своего бледного тела. Заменила бы его на более подходящее: «уничтоженная». В тот момент, когда врачи унесли бездыханное тело Дмитрия Свиридова прямо на её глазах, Оля вдруг поняла: её жизнь никогда не будет такой, как прежде.
Она была разбита вдребезги. Она была уничтожена. Она — Олина безграничная любовь к Дмитрию Свиридову. И только сейчас Ольга Миронова поняла, что уничтожена она была давно — в тот самый день, когда Дима объявил ей о своём злополучном плане, который впоследствии уничтожил его самого.
Один только вопрос до сих пор не давал Оле покоя: что чувствовал Дима в тот день, когда смертельный пузырёк с ядом коснулся его губ? Любил ли он её? И если да, то почему позволил ненависти себя уничтожить?