Глава 43 «А лучше бы пить чай...»
– Подполковник, шуруй в палату и больше меня не проси.
Тучная постовая медсестра военного госпиталя при Империи строго пропиливала взглядом еле стоящего на ногах Андрея Красса, накинувшего себе на плечи свой командирский пиджак с погонами. Он, покачиваясь, как молодая осинка в поле, задумчиво теребил в пальцах ручку на столе женщины, катая её по поверхности. Глаза на неё не поднимал. Морщины испещрили всё лицо, он выглядел так, как будто в своей палате похоронил близкого человека. На деле в палате он похоронил себя – того себя, которого Красс знал три года назад.
– Это не просьба, это приказ, – слова его звучали решительно, но ручка упала со стола, а решительный мужчина не в силах был даже её поднять.
Медсестра тяжко вздохнула, поднялась с рабочего места, обошла стол и встала напротив него, озабоченно рассматривая изжигающий изнутри взгляд подполковника Андрея Красса. Женщина вдруг прыснула от смеха ему в лицо, вызывая недоумение в его усталых глазах. Она поспешно подняла ручку и тыкнула ей в грудь мужчины, отчего тот слегка пошатнулся назад – слабость давала о себе знать каждую секунду.
– Андрюш, ты мне тут не указ. У тебя строгий постельный режим. Хочешь знать почему? Не хочешь? А я скажу: у тебя черепно-мозговая травма, множественные ушибы и тебе неделю переливали кровь, у тебя своей было так мало, что страшно тебя вспомнить. Никаких военных операций, забудь о них на год.
– Война...
– Император подавит восстания, вот увидишь. Идём в палату, миленький!
Женщина взяла его под локоть, и Красс вымученно и нехотя зашагал за ней, рассматривая её с некоторой осторожностью. Она ему казалась лучшей женщиной, что он встречал: строгая, волевая, умеет заставить даже Андрея Красса стыдливо кивать и слушаться! А потом ведь мило согреет... супом с ложечки его кормила целую неделю, и умудрялась щелбаны давать, если отказывался есть! Аж вспомнить и страшно, и приятно.
Она уложила его в постель и шикнула не вставать. Его пиджак с погонами, который он слёзно просил первые дни в больнице, находясь наполовину в осознанном состоянии и постоянно бредя, уложила на стульчик, нежно пригладив.
Андрей снова смотрел в потолок до заката, а точнее, до закатных стрелок часов на белой стене.
Затем он услышал шаги. Постовая медсестра гаркала:
– Молодой человек! Я вам ещё раз говорю: Красс не в состоянии принимать посетителей, ему нужен покой! Постойте!
Женщина развернула высокого парня прямо на входе в палату Андрея. Макс отдёрнул руку, смерив её удушающе-холодным взглядом.
– Меня неделю не подпускали к нему, – сказал он таким тоном, будто его убивали каждый день и воскрешали вновь, чтобы убить: день-за-днём... столько дней, сколько он не видел Андрея, – неделю.
Повторил он, наклонившись к ней и опаляя холодным дыханием с запахом вишни.
Медсестра лукаво улыбнулась вдруг, отчего второй мужчина за день пребывал в недоумении.
– Ты тот самый Макс, которого пациент так упорно просил привести? Он только и стонал: Макс да Макс...
Тафт сразу умерил пыл и повторил её улыбку, прошептав:
– Стонать у него всегда хорошо получалось... Но моё имя его голос красит, согласен.
– У тебя не больше пяти минут, наёмник.
– Я принесу Вам шоколадки, обещаю.
– Иди уже!
Она чуть ли не силой толкнула его в дверь. Андрей сразу же прикинулся, словно их разговора не слышал, и стал внимательно рассматривать белое одеяло, как будто оно ему не надоело за неделю.
В палате находилось искусственное окно, имитирующее закатный вечер где-то в горах. Свет падал на смуглое лицо подполковника, который постарался выпутаться из постели и сесть на край кровати, скрестив руки в замок. Макс плотно прикрыл дверь, поставил на стену антиотслеживающий чип, отключающий по всей комнате прослушки, и припал на колени перед Андреем. Красс остался в прежней позе, жмуря глаза от боли в голове.
Тафт не смел нарушить тишину, предаваясь радости, рассматривая друга – отёки на лице довольно быстро прошли, разбитому носу вернули прежний вид.
– Ну, здравствуй, родной, – тихо-тихо, почти сливаясь с тишиной, прошептал Макс, робко поставив одну руку на колено Андрея, и с волнением рассмотрел его ушибы.
Андрей медленно кивнул, показавшись слишком мрачным, как будто вовсе и не рад видеть своего товарища, да и смотрел он на него как-то неестественно: то ли с недоверием, то ли ожидая нападения.
– Меня не выпускают. Скажи им, что я здоров, – требовательно без обиняков начал Красс, чуть подавшись вперёд и пытливо вглядываясь в полные преданности глаза.
– Обязательно. Я подумал над твоими словами... тогда, на крыше.
Тафт неуверенно сдвинул руку с его колена на его сжатые кисти и сжал их сверху, давая понять, что полностью готов защищать Красса и оберегать его. Андрей молча его слушал, продолжая жмуриться от головной боли.
– ... Вот...и... проработал план, как мне тебя вывезти из Империи.
– Зачем? – Андрей нахмурился, тут же сосредоточившись на разговоре.
– Ты просил меня остаться с тобой. Империя падёт без нас. Не ты ли это говорил? Я сделаю это для тебя.
Золотой тёплый свет от искусственного окна падал на затылок подполковника, чуть скользил по его впалым щекам, но не достигал его глаз, потонувших в полутьме палаты. А вот глаза напротив, с зелёно-серым оттенком, искрились и светились, напоминая туман над тихим спокойным озером. В них готова была потонуть вся буйная решимость Красса, и это страшно пугало. Отчего мужчина не сдержал на лице раздражения: верхняя губа дёрнулась, мышцы лица напряглись, на виске стала заметна напряжённая вена.
– Ты, правда, не понял?
Макс в недоумении замер, смотря на него с таким выражением лица, как будто видел впервые. Но на его слова промолчал, пытаясь найти ответы на все свои немые вопросы в потемневших карих глазах. Андрей продолжил:
– Я чуть не умер в тот день.
– Я знаю. Спас тебя я, – Макс говорил всё также тихо, неуверенно, совершенно не понимая, что он сделал не так.
– Макс, – Красс вложил в его имя какую-то скрытую, почти испепеляющую ненависть, – неужели ты подумал, что я могу хотеть бросить революцию? За неделю тебе не хватило допереть, что с тобой тогда говорил не я? Зато план, который мне нахрен не сдался, ты проработал.
Тафт, пока тот почти рычал, выговаривая свои недовольства, бегал по его лицу глазами, пытаясь найти за что зацепиться, увидеть хоть один намёк, что тот несерьёзен.
– Дюх, ты прикалываешься?..
– Это ты, надеюсь, прикалываешься.
– А кто со мной разговаривал?
Андрей опустил взгляд в пол, наблюдая, как Макс отстраняется, отпускает его руки и встаёт на ослабевшие ноги, пытаясь от шока не упасть.
– Вроде со мной, а вроде... Слушай, я пролежал тут неделю, осмысливая собственный бред, что нёс тебе. И, кажется, я действительно тогда умирал. Ноктюрн... Он тогда попытался вытеснить меня из тела, съесть... Мы...
Красс вдруг поднялся с кровати, шагая к Максу и испуганно ему шепча:
–... на миг слились душами. И он побеждал.
– Тогда я сделаю всё, чтобы он не победил, – Тафт шагнул к нему, оставляя между ними жалкие сантиметры.
– Отлично, – хмурость на лице Красса растворилась, но глаза по-прежнему утопали в оттенках тёмной бронзы, перемешанной с грязью и кровью, пугая Макса не на шутку, – тогда уёбывай отсюда.
И из последних сил ударил прямо по носу товарища, что тот от неожиданности откинулся спиной к стене, оставив на костяшках подполковника алый след.
Он с дрожащими руками дотронулся до места удара, не веря, что это произошло. Андрей продолжил хмуро стоять, пытаясь не отводить взгляда и не выдавать страшную мучающую его боль по всему телу. Но сильнее всего болела его душа.
– За что?.. – прохрипел Макс.
– Ты предал меня. Посмел думать о побеге. Ты мне смешон. Я столько пролил крови и не позволю ей пролиться зря. Сва-ли.
Он хрустнул кулаком, намекая, что готов его избить, если тот не уйдёт добровольно.
Макс, опираясь испачканной рукой на стену, оставляя на ней кровавый след, выпрямился, нервно усмехнувшись себе под нос. Не боясь Красса, шагнул к нему вновь вперёд, обводя его уже холодным взглядом, и чуть наклонился к нему, рыча в лицо:
– Ты хуже Империи. Не знаешь жалости даже к себе.
И ушел, хлопнув дверью.
Андрей продолжил стоять, хмуро всматриваясь в след на стене.
«Прости меня, ведь я не знаю жалости не только к себе, но и к нам»
Через неделю Андрей Красс покинул стены больницы. Хоть старшая медсестра была недовольна решением Андрея, но не смела и слова сказать, когда на пороге их отделения появился сам Эйл Даниелс. Он забрал Андрея, осторожно придерживая его за локоть. Женщина провожала их взглядом, вздрагивая от одной мысли, что этот нерадивый и упёртый солдат под покровительством самого Главного учёного. Стало быть, перед ней был сейчас самый благородный из всех военных, желающих защитить Империю. Знала бы эта женщина, что провожала взглядом убийцу человечества.
Эйл усадил его в свою элитную машину на заднее сиденье. Внутри тонированного салона помимо них двоих ещё был Исаия де Хелл. Он с улыбкой поприветствовал хмурого и болезненного Красса. Мужчина пожал ему руку и постарался гордо держать спину, хоть всё тело продолжало до сих пор нещадно ломить. За военным пиджаком с погонами скрывалась грудь, усыпанная огромными гематомами.
Эйл тут же несильно толкнул его в плечо, заставляя прильнуть спиной к мягкому креслу машины. Андрей был послушен перед своим другом и принял удобную позу.
Исаия с улыбкой продолжал на них смотреть, только палец отстукивал быстрый ритм на подлокотнике, выдавая его некоторую нетерпеливость. Он ждал почти месяц, чтобы наконец-то состоялась встреча с его любимым Марсом.
– Ну-с, – протянул Сайа, – у тебя осталась всего одна миссия, мой дорогой Дрюша.
С тем же нетерпением вставил миниатюрную флешку в проём, и загорелась голограмма посреди салона.
Андрей чуть дёрнул бровью.
– Дрюша?
– Я сказал Дрюша? Андрей-Андрей...Да-да, Андрей, – де Хелл активно замахал руками, будто отмахивался от нелепой драки и скривил недовольную гримасу: надо же, кто-то не оценил его ласковое прозвище!
Эйл флегматично за этим наблюдал, только взглядом от поры до времени скользил по Крассу и без конца радовался в мыслях: «Он рядом. Он дышит. Мой дорогой друг со мной!»
Андрей не стал с ним спорить и озадаченно принялся изучать документ перед ним и голограмму, показывающую несколько точек на разных планетах. Иса явно не мог наболтаться, поэтому продолжил галдеть, хлопая глупо глазами и жестикулируя, наблюдая за Андреем:
– Это список планет, которые начали восстания. Каждая из них спонсирована нашим оружием, шелкопрядами и антимагнитными пультами. Твоя задача: продержать оборону до наступления следующего лета. Напоминаю, за окном осень.
– Ты же хотел, чтобы я занялся ликвидацией главнокомандующих на корабле...
Иса прищурился, чуть глянув на Эйла, а затем с той же улыбочкой продолжил:
– Это опасно. Если тебя рассекретят на корабле, нам не избежать проблем.
– Меня могут рассекретить при исполнении твоей этой дурацкой миссии.
– Отнюдь. Восемьсот сорок второй Андрей Красс переведён в частную клинику под руководством Эйла Даниелса, так что ты ещё лечишься. Лечись, Дрюша, ой, то есть Андрей. А твоя злая копия, которую никак не могут поймать, займётся стратегически важной миссией: ты подполковник, Красс, твоя работа до самой смерти вести за собой солдат. Так веди их.
И он вёл. На планете Сириус, где стояли невыносимые морозы, Андрей задержался на несколько месяцев. Это была одна из самых тяжёлых точек, так как имперские солдаты оцепили планету и образовали блокаду. Это был вполне предвиденный шаг, ибо в условиях вечной мерзлоты планета не могла накормить собственный народ. Андрей занимался стратегической поставкой питания, избавлялся от диверсантов и вёл оборону главного города Сириуса.
Лагеря повстанцев постоянно обстреливали, энергетические кристаллы, что сюда поставляли из разрушенного Онуэко, были в дефиците и на учёте.
Как раз сейчас, пока Андрей сидел на капоте старого, но надёжного грузовичка, возле него стоял высокий широкоплечий подчинённый, коренной житель Сириуса, и зачитывал ему список недельных поставок энергетических кристаллов. Они оба были закутаны в меховые дубленки, морозный ветер щипал лицо. Невыносимо холодно.
Светлые брови подчинённого без конца хмурились. Он уже мысленно прикинул, что кристаллов хватит до конца месяца, а дальше... А дальше либо умирать, либо молиться, чтобы вышестоящие командиры наконец-то отбили планету.
Мимо них прошёл солдат смертной армии, шагая своей дурной мёртвой походкой с винтовкой за спиной.
Мужчина прервал доклад подполковнику, уставшим взглядом провожая мимо идущего мертвеца. Было даже завидно на него смотреть – он мёртвый, ему не холодно и не жарко, ничего не болит и душа ничего не просит. Жилистые сильные руки в кожаных утеплённых перчатках сильнее сжали от неконтролируемой обиды листок бумаги. Он всегда был приверженцем революции, всегда мечтал о свободе народа. В Сириусе все были сильными, плечистыми, здоровыми... И все были в рабстве Империи. В пещерах планеты они добывали ценные металлы, нефть, драгоценные сплавы...И отдавали всё Человеку. Сириус была одна из первых планет, охотно покорившаяся революции, ибо у неё, кроме злости и усталости, ничего не осталось. Когда революционное движение Айдена КилимТиеса вместе с бравым воином Андреем Крассом отбили Онуэко и возродили их кислород, то в Сириусе революционное настроение стало бушевать страшным пламенем. И вот теперь они здесь, голодные и холодные, но с горящей душой.
Солдат вздохнул и повторил себе мысленно: «Мы должны выстоять ради свободы. Пускай трещат кости от мороза, зато это наш мороз, мы вскормлены им, нам же его и защищать от врага».
Мужчина снова перевёл внимание на подполковника и с улыбкой хотел его подбодрить, заметив, как хмурится Андрей.
– Ничего-ничего, командир, выстоим. Вы уж не переживайте, – потрескавшиеся губы вымученно расплылись в улыбке, но с надеждой.
Андрей перевёл внимательный взгляд на мужчину и выдал:
– Лейтенант, выдайте мне противогаз и хорошие резиновые перчатки с сапогами.
Солдат опешил.
– Зачем, подполковник Красс?
– А для чего мы тут все? Родину защищать. Давай, не медли, я и так уже замёрз.
Андрей хоть и сказал, что ему холодно, но не позволял себе внешне даже дрожать – он с пониманием относился к слабостям других, от себя же требовал силу воли и стойкость, чтобы народ за его спиной мог спать спокойно. Он спрыгнул с капота, но тут же его за плечо схватил солдат.
– Андрей, – снова светлые брови высокого блондина поползли к переносице, – ты живым нужен нам всем. Если всё думаешь о том подвале, так пошли туда солдатиков. Да тех же Шелкопрядов!
Красс снизу вверх сердито вперился взглядом в подчинённого и рыкнул, откидывая со своего плеча его руку:
– Все работают на износ. Каждый занят своей работой. В этом принцип победы. Пусть каждый и дальше делает хорошо то, что умеет. Я был послан сюда по особому распоряжению командующих, моя работа помочь вам всем продержаться до лета. Так что тащи сюда резиновые перчатки и сапоги, противогаз тоже, слышишь меня?
Мужчина потерянно и с искренним переживанием за Красса медлил до последнего, с робким ужасом рассматривая его напряжённое волевое лицо.
И всё же он последовал приказу.
Андрей ждал экипировку у себя в маленьком кабинете, решив на дорожку попить горячий чай, ибо и без того мучил лёгкие и тело нескончаемый холод.
Красс нервно читал письмо через голограмму:
«Дрюша, цветочки удобрены. Купи ещё три саженца, приготовим огород на лето. Хозяюшка изготовила хороший рецепт от жуков. Разложили ловушки по всей территории. Летом будет хороший урожай. Люблю, целую,
твой милый садовод»
Он общался с Исаией шифром уже полгода. Сайа выбрал тематику растений. Красс переводил эти письма без особого напряга: «Андрей, Онуэко полностью под контролем. Держи оборону ещё три месяца. Подготовка к финальной части нашей пьесы будет окончена к лету. Эйл разработал усилители взрывной волны Айдена. Разложили их внутри Главного Военного Имперского корабля. Летом всё закончится»
Дальше Красс перелистнул мессенджеры. Было одно письмо от Эйла.
«Не твори глупостей, Красс. Сиди смирно и пей больше чая.
Доктор Даниелс»
Андрей с тёплой улыбкой застыл, перечитывая письмо раз за разом. Любил он своего друга с особой нежностью, но не любил его слушаться. Конечно, из уважения и принципиальной заботы к нему, Красс не решился бы напрямую ему перечить, но всё же сделал всё по-своему, но тайком.
К нему в кабинет вошёл тот же белобрысый лейтенант и незнакомец, уже полностью экипированный в защитный костюм с противогазом, в резиновых перчатках с сапогами и с заряженной винтовкой за спиной. Широкоплечий подчинённый выложил точно такую же экипировку Крассу на стол и всё без конца хмурился. Тыкнул в подполковника пальцем и процедил сквозь зубы:
– Как вернёшься, я тебе свой паёк отдам, откармливать буду после таких ужасов! Только не вздумай там остаться, подполковник, слышишь?
Андрей чуть дёрнул бровью.
«Дразнит меня. Мои слова повторяет. Стукнул бы, да жалко»
Подумал Красс, молчаливо став надевать сверху комбинезон и натягивать на шерстяные носки плотные резиновые сапоги до колен. И лишь буркнул:
– Ты там кого ещё нарядил? – метнул он чуть сердитый взгляд на стоящего всё так же в дверях незнакомца. Его лицо было спрятано за противогазом.
– Помощничка тебе. Честно, сам бы за тобой пошёл, но к вечеру начнётся штурм, приказ свыше руководить наступлением.
Андрей кивнул. На самом деле ему было страшно, и от того рядом лишний человек ему не помешал бы. Что задумал Красс? Он неделю назад узнал, что в заброшенных районах города в бывшей военной больнице при эвакуации гражданских Империя складировала в её подвалах энергетические ресурсы, при этом специально нарушив технику безопасности складирования – энергетические кристаллы начали излучать инопланетную радиацию. И это всего лишь полбеды. С тех пор, как город стал заброшен, на его территории начали появляться коренные животные Сириуса – голодные хищники. Из-за экстремальных низких температур основная живность обитает в земле, а потому подвалы города являются самым опасным местом, где притаились пещерные твари и ждут своей добычи.
Так Красс и его помощник в противогазе двигались в сторону заброшенной военной больницы. Повсюду были разбомбленные улицы, пушистый снег ложился на чью-то оторванную руку и даже не таял – тело давно охладело.
Андрей заметил украдкой бывший главный базар Сириуса – именно там он когда-то купил сувенир снежный шар и спрашивал потом у Эйла, почему снег белый...
Раньше он прилетал на планету в качестве командира отряда по захвату и уничтожению оппозиционеров и Сириус воспринимал как проблемную для Империи точку, теперь Андрей болел сердцем за эту уставшую от рук человека планету.
Сжав покрепче винтовку, он снял её с предохранителя и встал у порога военного госпиталя. Белые безжизненные толстые стены чуть покосились от бомб и от очередей магнитных оружий.
– План таков, – прохрипел он через рацию (разговаривать через противогазы было весьма сложно, к тому же военная база не располагала новейшими прототипами), – прочищаем путь до кристаллов, в специальный чемодан суём их столько, сколько сможем, затем вызываем подкрепление, и уже отряд соберёт всё оставшееся.
– Так точно, подполковник Красс, – в ответ через рацию пришёл ответ.
Андрей первым шагнул внутрь, а его помощник следом. Тьма многострадального здания охватила их и утопила в двух часах бесконечных лабиринтах отчаяния. Андрей ещё не знал, что через два часа будет с болью и ужасом ползти по этим ступенькам обратно. Всё-таки пить чай и не вылезать было хорошим предложением от Эйла. Но Андрей Красс устроен иначе: сначала святой долг перед родиной, потом уже собственная жизнь. И если уж не умрёт, то после всех кошмаров обязательно заварит чай.