Метаморфоз: Ренегат

Ажурное белое платье с коротким подолом было увешано камнями, сияющими от света. Я знаю это платье. Его мне подарил муж. Не помню, чтобы надевала его хоть раз, ссылаясь на ужасно обтягивающую ткань. Он что-то лепетал о красоте, но слышать не хотел, как же оно мне было неудобно. Сейчас по какой-то причине я иду по императорскому дворцу именно в нём. В отражении золотых статуй, солидно располагающихся по бокам, я видела красоту своего тела в ажурных узорах, обрамляющих фигуру в изысканный образ. Странно, раньше не замечала, что действительно в нём выгляжу по-особенному эстетично. Бёдра всё также сжимает короткий подол, но прежнего смущения уже не чувствую. Точно! Это платье было подарено в начале отношений, тогда я категорически не хотела привлекать к своей фигуре лишнего внимания. А потом вся моя одежда в гардеробе стала открытой. Я полюбила короткие топики, много-много платьев от всех возможных фирм, а Исаия осыпал комплиментами. Моя дорогая, моя сирень, мой воздух, моя любовь, моя сахарная пудра... Обращался всегда так. «Саталия де Хелл» он говорил лишь, когда знакомил с политическими деятелями или просто «Сата» по утрам, когда его вид оставлял желать лучшего после сна в пределах нескольких часов. Он не любит спать. Много работает, где-то ходит, но исполняет обещание не оставлять меня одну в постели к трём часам ночи. Всегда приходит.

Ноги по-прежнему шагают на длинных хрустальных каблуках в сторону императорского зала. Там трон, много грациозных людей в галстуках, какие-то совещания... Не знаю, бываю там лишь с мужем, когда нужно вновь кому-то меня представить и назвать «Саталия де Хелл».

Когда двери сами по себе открылись, зал с троном предстал передо мной иным: в нём не было прежних синих и чёрных оттенков, всё купалось в Солнце. А на троне сидел Исаия де Хелл. Без отвратительного кожаного плаща. Мой Исаия. У него оба глаза были голубые. Волосы аккуратно собраны в хвост, те же прямые коричневые брюки. Давно не видела его таким. Он нежно улыбнулся и поприветствовал.

Я в замешательстве пошла к нему навстречу, пытаясь понять что происходит. Исаия же медленно поднялся с трона, словно не желая расставаться с властью, и невозмутимо начал что-то говорить обо мне. Я не слышала, только чувствовала, как он любит меня. Протянул руку, спускаясь с трона. Звал к себе. Я побежала! Ужасное платье! Отвратительное! Мешает идти к нему быстрее. Мерзавец Исаия де Хелл совсем забыл, что я люблю джоггеры, рубашки и закалывать волосы в хвостик. По вечерам заниматься в спортивном зале и провожать до дома моего Исаию! Он передо мной! Я скучала! Люблю тебя! Мне столько нужно тебе рассказать!

Я касаюсь его протянутой ладони.

Меня касается тьма.

Зал превращается в чёрно-красный ужас. Всё быстро мигает, я еле вижу, что происходит. Лицо Исаии то в красных тонах мне улыбается, то пропадает во мгле. Он  крепко держит мою руку. Мне страшно. Оборачиваюсь по сторонам и вижу чёрную морду лошади огромных размеров. Быстро моргаю, пытаясь понять, точно ли это то, что мне чудится. Лошадь. Шахматная фигура лошади в четыре метра высоты. Весь зал в шахматных фигурах. Только синяя дорожка осталась свободной, чтобы убежать.

– Милая-я-я, что-то случилось? Ты и я созданы друг для друга. Забыла-а-а?!

Я взглянула на него и увидела вновь красный глаз. Ненавижу красный! Ненавижу тебя! Ты всё испортил!

Тут же бью его свободной рукой по лицу. Он отпускает меня. Бегу. Бегу со всех сил обратно, по пути снимаю шпильки. Шахматные фигуры смотрят на меня. Игнорируй! Беги!

– Раньше бежать надо было! – он с издевательским присвистом засмеялся во всю пасть, мне не нужно было оборачиваться, чтобы точно знать, какую клыкастую улыбку он сейчас корчит, будто норовит порвать мне спину. Я знаю эту мерзкую улыбку, он её любит, а я её ненавижу. У Исаии всегда была ярко выраженная мимика, он этого стеснялся, всегда боялся проявлять лишний раз эмоции во всей красе. Сейчас красный свет бил мне в глаза, его смех звучал отовсюду, а его идеальное лицо с неидеальными злыми эмоциями чудилось в отражении мраморных шахматных статуй. Они все смотрели на меня. Он смотрит на меня. Будто сжимает мою плоть, когтями режет мои вены, на вкус пробует мои слёзы. Зачем я ему?! Почему он меня просто не оставит в покое?!

Рвусь бегом из зала, но он кажется бесконечным. А Исаия всё кричит мне вслед:

– Я всю твою любовь смешаю с грязью! Я станцую на костях в глупом вальсе, убедив тебя вновь со мной остаться! Скажи, не твои ли кости будут хрустеть у меня под ногами?!

– Замолчи! – с истошным воплем я ворвалась в другое помещение. Слёзы хрустальным градом потекли по лицу, я не боялась плакать, боялась только одного: не найти лучше решения, чем рыдать. Я привыкла действовать, безысходность меня всегда пугала. Не было в моей жизни такого, чтобы я не видела выхода из ситуации.

Раз-два-три... отсчёт времени пошёл до того, как на себе испытаю это страшное чувство безысходности. Досчитай до десяти.

Четыре. Я вновь в светлом помещении. Повсюду какие-то люди в бальных костюмах.

Пять. Среди толпы выходит Он. Стеснительно улыбается. Я зачем-то глупо улыбаюсь в ответ, стирая с лица слёзы. Какой же абсурд.

Шесть. Он заговорил со мной, приглашая на танец. Я зачем-то соглашаюсь, хоть недоверчиво кошусь на всех вокруг, в надежде, что они мне помогут, если всё вновь зацветёт, как плесень в старом фонтане, красным зияющим светом. Это поистине цвет страха и моей личной трагедии. Я потеряла свою любовь и хоть это прекрасно понимаю, мне продолжают пихать в руки фальшивые отношения, уверяя, что подлиннее них только корона Императора.

Семь. Я наконец-то различаю в его словах какой-то смысл, до этого словно всё происходило в тумане.

– Мне правда жаль, что тебе приходится видеть меня таким. Я пытаюсь исправиться.

Он виновато улыбается. Тошнит от его улыбки.

Я зачем-то ему улыбаюсь в ответ и киваю в понимающем жесте. Ободрительно сжимаю крепче его плечо, за которое элегантно держусь при нашем лёгком вальсе. Стало спокойнее, когда я сильнее сжала его, будто моя глупая попытка сохранить наши отношения удастся.

– Каким, Сайа? Меня всё устраивает, – что я несу? Ничего меня не устраивает.

Восемь.

– Я нестабилен.

– Ты прекрасен. Я восхищаюсь тобой! – хоть где-то не соврала. Действительно я вижу в нём исключительную личность, но не вижу уже давно в нём свою отдушину. Он легко покорит весь космос, завладеет любым человеком и станцует на вершине мира, но я чувствую себя обманутой. Маленькая я мечтала бы о таком всемогущем принце, но взрослая я хочет лишь любви, понимания и заботы. Исаия, тебе вообще знакомы эти слова? Пожалуйста, давай обсудим это.

Девять. Он кивает, и на мгновение его нежно-светлое лицо принимает привычный вид задумчивости с сузившимися миндалевидными глазами. С таким же выражением лица он как-то планировал свержение Кроули через ванну, наполненную кровью. Чувствую, как он крепче сжал мою талию. Улыбается. Задорно и так весело, словно я похвалила ребёнка за рисунок.

Десять.

– Даже если я попрошу умереть за меня, моя сирень?

Впадаю в ступор. Почему он не исключает эту возможность? Зачем мне говорить такое? Разве в книжках не пишут, что умрут за тебя, а не просят этого у девушки?

Хочу остановить танец, а он нагло продолжает меня тянуть в поток красоты и грации, в которой чувствую себя лишней после его слов. Он удостоил меня смерти, не удостоив возможности спасти.

– Если осмелишься.

Пытаюсь гордо держать голову, хотя к глазам подступают слёзы. Какая же ты мразь, Исаия де Хелл!

Он вдруг начал смеяться на весь зал так громко и непростительно ужасающе, что мне на мгновение захотелось действительно умереть, лишь бы не иметь с ним ничего общего, однако Исаия закружил меня в танце сильнее. Всё моментально потемнело. Зал окрасился в кроваво-красный, танцующие пары обратились в шахматные фигуры, расставленные в хаотичном порядке на шахматной доске. Все фигурки были чёрного цвета, а белое платье выдавало мою принадлежность к другой стороне доски, отчего каждая громадная фигура стала пытаться задавить меня, ступая на мою клетку. Но меня спасала каждый раз лишняя секунда в танце с Исаией, который резво и словно интуитивно кружил меня и кружил, не позволяя ни одной вражеской шахмате меня превратить в кровавое пятно. Мне было страшно, ему было весело.

В этом и заключается проблема наших отношений: пока я переживаю, он смеётся и танцует.

Словно прочитав мои мысли, он сказал громко и вызывающе:

– Саталия! Отравленное вино покажется самым сладким для того, кто осознает свою скорую гибель. Прими это и танцуй со мной, потому что танец в каждую секунду может оказаться последним.

Он резко наклонил меня, придерживая за талию, и сам сгорбился надо мной. Всё погасло. Темно. Шахмат больше нет.

Его режущий голос довёл меня до безысходности, выхода нет, есть только он и я:

– Я последний кто у тебя остался. Наслаждайся мной и умри.

Хлопок! Саталия проснулась в диком ужасе. Липкий, парализующий страх обволок всё тело и вместе с ним сознание. Она несколько секунд безуспешно пыталась понять, что видит перед собой. Или кого. Тёмные сумерки, казалось, разгневали высшие силы, из-за чего фиолетово-чёрное небо озарялось вспышками яростных молний. А над ней навис Исаия де Хелл, стирающий с её лица слёзы.

– Наконец-то! Я думал, мне уже никогда тебя не разбудить. Что тебе такого снилось, что рыдала все три дня?

Спросил он. Вперемешку с его голосом прогремел гром.

– Ты.

Безжизненно прохрипела она томным голосом. Мужским и несвойственным ей. Аж дрожь пошла по телу.

– Тогда это определённо слёзы счастья! – расхохотался он и слез с неё, закрывая шторы.

Девушка поспешила приподняться над кроватью и изучить себя. Огромные сильные руки она сжимала и разжимала в кулак. Такой кистью можно было с лёгкостью сломать все кости её дорогого супруга.

– Я Кроули? – всё тот же непривычный голос.

– Саталия де Хелл, моя сахарная пудра. Никогда не забывай кто ты. Ты – Саталия де Хелл в теле императора.

– А ты кто? – волевой мужской голос низким и угрожающим тембром раздался по комнате. Она сама не ожидала, что задаст такой очевидный вопрос, но что-то внутри подсказывало, что верным ответом на него будет точно не «Исаия де Хелл».

Он лишь издал смешок и как всегда промолчал. Подошёл к кровати, поправляя кожаный мундир военной формы, и встал на одно колено.

– Имею честь служить Вам, Император. Я Ваш верный слуга.

Саталия неловко сжала простынь, не зная, для чего он сейчас это творит.

Он глянул на неё исподлобья и с улыбкой прошептал:

– Привыкай к своему статусу, родная. Мне нужно научить тебя быть Кроули, чтобы не возникло проблем.

– У меня нет королевского образования...

– К чёрту это твоё образование! Упивайся властью, сострой злое и недовольное лицо – вот тебе и Кроули! Этот мудак ничего особо не умел, нечего переживать.

Пожал он плечами, встав с колен, и  хлопнул резко в ладоши, что у девушки всё тело ощетинилось.

– Ну всё! Начинаем подготовку! Сначала научу тебя базовым вещам: как ходить в туалет!

Такое смущение она никогда ещё не испытывала. Настоящий стыд!

– Может, тебе на примере показать? – задумался он.

– Что?! Бред какой-то! Я с-сама!

Саталия рванула с кровати, зачем-то схватила его за плечи. Голова закружилась. Её новое тело было тяжёлым, сильным и слегка неуклюжим из-за двухметрового роста. Исаия показался совсем маленьким существом. Он от изумления аж шире раскрыл глаза, задрав голову кверху.

Его беззащитность даже возбуждала. Она всегда любила иметь над ним власть, внушать ему свою силу, но сейчас это треклятое извращённое чувство только усилилось.

– Саталия, – тихо пискнул он, – не вздумай меня изнасиловать.

Сказал он, словно прочитал её мысли, на деле же его всегда пугали эти красные глаза Кроули, которые выглядели ещё выразительнее от фантазирующего взгляда Саты.

– Ты дурак! – по-девичьи смущённо воскликнула девушка, отчего образ Кроули растворился в дурных снах Исаии. Он его ненавидел, но при этом имел на него некоторые планы, потому оставил в живых. Конечно, он об этом никому не сказал, даже жене. Император не просто остался живым среди пустыря, а был тепло одет, имел старый разрушенный домик, в котором был камин и даже посуда. Всё это ему предоставил именно Он. «По счастливой случайности» Кроули нашёл в лесу изнеможённую от голода и холода белокурую девушку. Он потупил на ней взгляд пару минут, пытаясь понять, не кажется ли ему она, а затем кинулся спасать.

Отогрел у камина, постарался хорошенько разогреть похлёбку и ждал её пробуждения. Они были вдвоем посреди дикого леса Сонной Невы. Они – это обманутый Император и нечастная учёная, которая пропала без вести после атаки Сонной Невы.

Лайт проснулась лишь под утро, пока всю ночь сходила с ума от резко поднявшейся температуры. Она помнила через бредни сознания, как какой-то высокий мужчина с рубиновыми глазами хмуро клал ей на лоб тряпку и пытался напоить водой. Поднявшись с постели, учёная долго молчала, рассматривая небольшое отопляемое жилище, пока в него не вошёл тот незнакомец с тушкой птицы. Он удивлённо уставился на неё, Лайт же вдруг заплакала. Голубые ясные глаза наполнились влагой и заблестели в лучах света. Её грудь от всхлипов стала дёргаться, а непослушные серебряные волосы прилипли к бледным щекам.

Кроули дёрнул губой, испытывая резко нахлынувшую злость. Ему не нравились слёзы. Отец учил быть хладнокровным и подавлять «слабые эмоции», к которым Марсиэлы относили любовь, счастье, слёзы и надежду.

– Прекращай, – буркнул он и положил добычу на разделочный стол. Надо отдать должное увлечению охоте, которое сейчас пригодилось в условиях дикого леса. Конечно, Кроули бы не вытянул и трёх дней здесь, если бы он не встретил Исаию. Император был весь в грязи, щеки провалились, тело всё тряслось от холода, а из еды были только шишки. Император уже был готов ложиться умирать, ибо не видел способа выжить без базовых инструментов, на которые у него не хватало сноровки и опыта, чтобы сделать своими руками. Сейчас он безумно жалел, что относился легкомысленно к учёбе, ибо у него не было соперников на трон. Исаия стоял в своём кожаном плаще посреди тайги, улыбаясь во все зубы. Кроули на миг показалось, что перед ним вовсе не Иса, а оскаливший клыки волк. Кто хуже – даже сложно сказать.

– Как Вам отдых на природе, мой Император? – с усмешкой спросил де Хелл.

Кроули молча смотрел на него. Туман стелился по мху, чуть поднимаясь выше ног и лаская изнеможённые плечи Марсиэла. Не было сил стоять. Колени рухнули на землю. Сайа статично замер на возвышенности, вокруг него лоснились папоротники и сухие покосившиеся стволы деревьев. А над ним, вниз по склону, стоял на коленях тот, кто по щелчку пальцев мог уничтожить целые народы. Мог. Теперь он не в силах встать.

Тишина всё так же била по виску. Холодели пальцы от страха, ибо Кроули испытал ужасающее чувство – последнюю надежду. За долгие и мучительные три дня он мог только мечтать увидеть живого человека. Конечно, перед ним не человек, перед ним даже не инопланетянин. Перед ним – ОН. Кто такой Исаия де Хелл? Марсиэлу резко вспомнились уроки древних языков, хелл созвучно с адом на одном из таких. Ад. Исаия значит ад.

– У меня нет желания тебя мучить, выродок грязной фамилии убийц и извергов, – возвышенность в словах Ада всегда впечатляла юного Императора, но сейчас хотелось молить его молчать как можно дольше, не разрывать их священную тишину посреди леса, – мне нужно, чтобы ты кое-что понял.

Шаги приближались. Ад спустился к нему и дотронулся до его исхудалого плеча.

– Если сможешь встать и пойти за мной, тебе не придётся тут умирать.

Марсиэл поднял на него голову и вгляделся размытым зрением в острые и холодные черты лица.

– Какой глубокий шрам, – минорно-тёмным голосом прохрипел он. Исаия с раздражением провёл рукой по шраму у нижней челюсти и с той же горькой усмешкой сказал:

– Саталия, когда видит этот шрам, начинает на меня с нежностью и с заботой смотреть, жалеет... Ради этого печально-чувственного взгляда я не стал идти к хирургу.

– Мне за неё страшно, – выпалил Кроули и попытался встать, но с первого раза не вышло. Со второго тоже. Исаия же от его слов прикусил желваки и нехотя протянул ему руку помощи в чёрных перчатках с эмблемой Империи.

Марсиэл недоверчиво взглянул на него исподлобья и всё-таки схватился за его кисть.

Его чёрная исхудалая тень возвысилась над телохранителем.

– Страх возвышает нас, – возразил Иса, – без него мы бы не поняли, кто из нас зверь, а кто всего лишь пешка.

Кроули чуть дёрнул губой, раздражаясь от пространных рассуждений.

Однако послушно побрёл за ним. Тот продолжил свою докучную лепту:

– Мы все в теории способны на великие поступки, но в реальной жизни впадаем в оцепенение, стоит лишь увидеть глаза смерти.

– По-твоему ты зверь? Не боишься глаз смерти?

– Мне просто запрещено молиться.

Кроули от его ответа не стало понятнее. Конечно, он видел в Исаии зверя, но тот не подтвердил это.

Они дошли до опушки, посреди которой нетронутым стоял ветхий, но утеплённый домик. Сайа отворил дверь, пока Кроули ощущал себя то ли спасённым, то ли жертвой очередной игры Ада.

Пыль витала в воздухе, помещение было мрачноватым, однако император тут же заметил горячую похлёбку на столе и приготовленный компот. Иса указал пальцем в закрытую комнату.

– У тебя будет своё жилище, еда и даже инструменты.

Желудок скрутило от запаха пирожков.

– Но ты обязан прочитать все эти книги, сдать мной лично приготовленные экзамены и... остальное узнаешь сам.

Кроули в оцепенении уставился на телохранителя и прохрипел:

– Какие ещё книги?

Сайа молча открыл комнату. Это была спальня с просторной кроватью и огромной полкой с книгами.

– У тебя не больше двух месяцев.

Исаия тут же уселся за стол и приготовил столовые приборы. Кроули в том же непонимании остался стоять на входе.

Сайа исподлобья на него взглянул, улыбнулся и пригласил за стол со словами:

– Доверься мне, Марсиэл.

История Кроули только начинается, пока его двойник примеряет на себе его роль. Сата сначала скромно стояла обнажённая у зеркала, пытаясь привыкнуть и не смущаться, пока Исаия кружил вокруг неё и объяснял основные правила поведения императора. Изучить всё это понадобилось четыре дня, и как это ни было странным, за это время Саталия впервые насытилась вниманием супруга.

Каждое утро они завтракали вместе со Свидригайлом и Рагоном, при этом создавая атмосферу имперского стола и соблюдая этикет. Только старческие скрипы челюсти Каля мешали атмосфере.

Дальше они отрабатывали различные ситуации, в которых, несомненно, может оказаться император.

И совсем скоро они возвращались на корабль. Все четыре дня отсутствия Императора объяснялись его болезнью, которую он лечил в санатории Онуэко.

Саталии было неловко рассекать космос не в обычном ячеистом-купе, а в большой комнате с джакузи, баром и даже бильярдом. Исаия сопровождал её, развалившись всем телом на бильярде и уставившись в потолок с хрустальными люстрами. Девушка расслаблялась в горячей воде после тренировки. Она задумчиво смотрела на мужа, пока он вновь ушёл в себя и не обращал на неё никакого внимания. За четыре дня она вкусила его беседы, его мысли и чувства, но не получила ни одного прикосновения. Конечно, она понимала, что навряд ли её мужчине хочется трогать её в мужском теле, но тоска по объятиям закрадывалась голодным волком со спины.

Тишина оборвалась хриплым голосом Кроули:

– Я не могу понять, считается ли изменой, если ты меня поцелуешь?

– Если не буду целовать, то и думать не придётся вовсе, – безразлично ответил он, не отрывая взгляда с хрустальной люстры. Исаия о чём-то напряжённо думал. Он думал часто, потому Сата уже не считала откровенной наглостью прерывать ход его бесконечных мыслей.

– Ты не скучаешь по моему телу? – девушка нервозно прошлась по своим непослушным тёмно-синим волосам и заглянула в отражение в воде: скуластый мужчина глядел в ответ.

– Скучаю, – безразлично ответил он, словно на автомате.

– Иса, я бы хоте...

– Моя сахарная пудра! – басом перебил её де Хелл, перевернувшись с бильярдного стола и ловко встав на ноги. Он быстрым шагом подошёл к джакузи, бегло его осмотрел, рявкнул себе под нос: «Чёртова женщина» – и зашёл в воду в одежде под ошарашенный взгляд императора. Стараясь не думать лишнего, Исаия прильнул к её губам. Они целовались страстно, слегка безумно, при том девушка заметила, что он ни разу не открыл глаза. Её это сделало счастливой. Исаия целует её, а не тело.

Вода, голограммные панели с выбором цвета воды и пара, интерактивные иллюминаторы с выбором изображения (вместо космоса показывает реалистичную модель тропиков, сафари и так далее) – всё это не имело смысла, пока Сата прижала к себе мужа и прикасалась к его холодным губам.

Исаия допустил мысль, что впервые  Саталия и он  похожи друг на друга: они прикасались душами, пока тела им не принадлежали.

На главном военном корабле император исполнял свои обязанности: заслушивал совещания, строил умный вид и перебирал бумажки, пока Исаия, который всегда был рядом, давал ему листы с ответами на все вопросы, что задавали присутствующие на различных мероприятиях. Саталию поражал острый ум де Хелла, он словно сам мог стать Императором и привести страну в ещё большее процветание, но его обворожительный ум был настроен на разрушение. Нет в нём миротворчества, только зло.

Зато он теперь всегда рядом. Раньше Саталия видела его лишь в три часа ночи и очень редко по утрам. Теперь они едины. Она – Император, он – погибель Империи. Они словно играют в ролевую игру, где заведомо распланирован финал. Процесс ей нравился: Исаия вёл себя по-особенному с императором. Это одновременно заставляло ревновать и в то же время чувствовать необъятную харизму мужа.

Его шутки, игривые взгляды, походка, плавные движения рук – всё описывало Исаию, но не очерчивало границы его красоты.

И вот однажды Исаия попросил её провести «научное совещание» с Главным учёным Империи – Эйлом Даниелсом.

Саталия приказала приготовить для встречи с ним закрытый зал для конференций. Она угрюмо сидела за пафосным креслом у голограммной доски и вздыхала, уже полностью вжившись в роль Императора Кроули Марсиэла. Ей даже нравилось быть вечно недовольной, а ещё ей нравился супруг, красивой и элегантной тенью следующий за ней. Он ходил вокруг неё, бормоча себе под нос: «Так, а если это не прокатит...», - он отрабатывал будущий диалог с учёным, рассматривал все варианты.

Вдруг в дверь постучали. Кроули лениво махнул рукой, и дверь автоматически открылась. Сайа замер, всматриваясь в проход. На входе Эйл говорил с кем-то по этнифону:

– Да, я люблю молочный суп. Возьми рецепт у Каля... Что?

Даниелс деловито поставил свой кейс у столика, пока Исаия молчаливо наблюдал за учёным, а псевдоКроули уже дрых в кресле.

– Вагнер, я вернусь поздно. Всё. Увидимся ночью.

Джо что-то ему сказал, отчего учёный смущённо закатил глаза и напоследок ещё раз рявкнул:

– Увидимся!

И выключил связь в микрочипе в ухе.

Исаия тут же расплылся в улыбке, как только Даниелс поднял на него взгляд.

– Прощу прощения, – уже сипло проговорил Эйл, забегав глазами по столу, – звонит по несколько раз в день... Что уже говорить про юниверсконнект! Весь чат в его селфи.

Иса хитро прищурился, приглашая учёного присесть напротив. ПсевдоКроули чуть не подавился слюной, потому тут же проснулся, утёр губы и снова задремал.

– А тебе его внимание только нравится.

Эйл краешком губ улыбнулся и с гордостью сказал:

– Я не представляю свой день без него.

Де Хелл с улыбкой кивнул и, подойдя к спящему императору, облокотился об кресло и стал наматывать его кудряшки себе на палец.

– Даниелс, Андрей успешно завершил миссию на Онуэко. Всё, как я и предполагал.

Эйл не спешил радоваться, ибо знал манеру Исаии говорить загадками, часто заигрывая с эмоциями собеседника. Они, к слову, хорошо ладили и видели друг в друге достойных оппонентов в шахматной или другой интеллектуальной игре.

– Однако, – Иса нахмурился, – у него серьёзные повреждения, так что после нашей встречи я выпишу тебе билет на Онуэко, он в тебе нуждается...

Эйл скептично выгнул бровь, скрестив кисти рук в замок.

– Никогда не держу в голове мысль, что ты за кого-то переживаешь. В чём дело? Зачем я ему там?

Сайа вновь задорно заулыбался, став больнее наматывать локоны Кроули, отчего Саталия недовольно разлепила глаза.

– Ты ему расскажешь план, а он дополнит. Я знаю, до чего этот умный солдат додумается, но для того, чтобы одержать оборону Онуэко, одних революционеров мало. Эйл, скажи, ты сможешь улучшить версию того антимагнитного пульта, который разработала учёная Лайт на Сонной Неве?

Эйл, чуть нахмурив брови, с некоторым волнением посмотрел на свои руки, но в обрамлении холодных черт лица не прослеживался страх или какая-либо сомнительная эмоция: внутри него бушевало что-то сильное и зловещее, но в то же время боязнь была к собственным мыслям. Учёный с вызывающей ухмылкой поднял взгляд на Исаию и спросил:

– А знаешь ли ты, до чего додумался я?

Иса многозначительно посмотрел на картину*, висящую поодаль от присутствующих. На ней был изображён полуживой человек, у которого в глазах была пустота, а вокруг него снежный вихрь. Напоминал он мертвеца.

Эйл сразу подметил, что такую жуткую картину наверняка не стали бы вешать в таком зале, потому сделал очевидный вывод: Исаия всё знает.

Де Хелл подошёл к столу и опёрся на него руками, отбросив на оппонента тень.

– Знаю. И мешать не буду. Улучши антимагнитный пульт и нарисуй мне эту картину во всех кровавых красках, мой дорогой злой учёный.

– Чтобы привести к победе моего верного друга, я готов носить любой титул, начиная от зла и заканчивая апокалипсисом.

Картина «Мертвец» - авторская картина Исаии де Хелла, отображающая метафорические события скорого будущего. На ней изображён человекоподобный силуэт с искажёнными чертами лица и гниющими глазами. Вокруг него вихрь, от которого ничего не видно. В сердце кровавая рана, а рот чуть приоткрыт, застывший в немом крике.