Глава 61 Чонгук
Еле дождался, когда шасси коснутся поверхности посадочной полосы. И все, я готов бежать, бежать подальше отсюда, чтобы скорее увидеть ее. Но меня задерживают на работе, завалив ненужными бумагами.
— Я ухожу в отпуск. Я устал, — сижу в кабинете своего начальства и устало ерошу волосы, сняв фуражку.
— Ты же знаешь, по графику, — отвечает тот.
— Где он, график этот? — отодвигаю от себя бумаги. — С завтрашнего дня я в отпуске на месяц. Потом ставь меня в график. Или я ухожу, — поднимаюсь со стула и, подхватив сумку с фуражкой, иду на выход из кабинета.
— То есть как это, уходишь? Ты что, Чон? — летят в спину слова.
— А вот так. Отпускные знаете, куда перечислять. Я не на связи. Счастливо, — и закрываю за собой дверь. Нет, не хлопаю ею, а тихо закрываю. Я действительно устал.
Последнюю неделю я себя вообще не чувствую. Меня словно сломали и выкачали всю жизнь. Сил нет ни на работу, ни на жизнь. А в голове постоянно Лиса и наш с ней последний разговор, который с каждым днем все больше и больше убивает.
Выхожу из здания аэропорта, когда начинает накрапывать мелкий и противный дождь. Кидаю взгляд на серое небо и даже не знаю, радоваться или печалиться, что спустя столько лет любовь к полетам во мне начинает угасать? А все потому, что в жизни творится черти что.
Только дохожу до своей машины, как слышу, что меня окликает женский голос. Чертыхаюсь, поджимая губы и закипая. Ну, неужели меня нельзя оставить в покое?!
— Чего тебе, Сон? — бросаю недовольно. — Я, кажется, ясно выразился, — оборачиваюсь в сторону девушки и жду от нее еще какой-нибудь подлости или гадости. Однако бывшая любовница удивляет следующим вопросом:
— Чонгук, у тебя все в порядке? Ты сам не свой в последнее время, — спрашивает, пожимая плечами, и в голосе сквозит неподдельное беспокойство.
— У меня все супер! — говорю, плохо контролируя свой тон. — Черт бы вас всех побрал! — открываю автомобиль и закидываю сумку на заднее сидение. — Иди, куда шла.
— Я просто подумала… — мямлит что-то неразборчиво девушка.
— Утешить захотела? Подобрать? Не нуждаюсь, Лия. Всего…. — махнул ей рукой и, заведя автомобиль, срываюсь с места. Домой, а потом поеду снова к Лисе. Я больше так не могу. Спать готов даже с Тошкой на улице, но только поближе бы к ней.
Хватит. Уже оба показали свое упрямство и гордость, больше я такой прострации в жизни не выдержу. Еще немного и свихнусь от постоянных мыслей и ожидания. Вот только чего жду? Что она сама позвонит, объявиться? Не в стиле Лалисы. Совершенно. Да и, положа руку на сердце, накосячил-то я. А значит, и исправлять все тоже мне.
Пока лечу по трассе в сторону дома, из мыслей меня вырывает звонок мобильного.
— Алло, — дочь звонит, что вызывает улыбку. Вот кто моя самая большая поддержка все эти дни, так это мой Одуванчик.
— Пап, ты на земле? — интересуется Ася хитрым голосом.
— Да, домой еду, — отвлекаюсь на часы. — Через полчаса буду.
— Нет-нет, папа, домой не нужно.
— То есть?
— Ну, в смысле, я тебе сейчас пришлю адрес. Ты же не забыл, что у бабушки сегодня день рождения? — вдруг выдает мне Одуванчик.
— Подожди, а ты о чем это? Какой день рождения?
— В общем, — вздыхает в трубку ребенок. — Ты не парься. Мы с Хеном все подготовили. Нужно только твое присутствие. И пожалуйста. Никуда не заезжай. Мы тут ждем тебя все, — и бросает трубку, а я даже не успеваю ничего сказать в ответ.
Что происходит? Какой день рождения? Или я спятил уже?
На телефон приходит сообщение с адресом. Ресторан. Да что же это такое там делается?
Меняю маршрут и заодно набираю номер матери, но ее телефон молчит. Следом Хену, но и там телефон «не алле»
Потом я понимаю, что сам запутался в числах и датах. В голове полная каша. Осталось только благополучно доехать до места назначения и не поцеловать столб.
Паркуюсь у ресторана. Народу на парковке немного, и это радует. Потому что я, мало того, что даже не переодетый, как был в форме, так и приехал, так еще и уставший. Что опять они удумали вместе с матерью? Всю голову мне задурили.
Закрываю машину и, не решаясь, стою еще немного на улице. Мнусь у Ровера, оглядываясь и пытаясь найти хоть какие-то признаки присутствия родных здесь. Чувствую себя идиотом. Куда приехал? Зачем? Чего от меня хотят? Ведь это фигня какая-то с днем рождения матери. Но хоть убей, вспомнить не могу, когда он у нее. Замечательный сын. Не ребенок, а мечта просто! Еще и без букета притащился.
Или старею, или тупею. Черт его поймешь.
Набираюсь смелости и вхожу в помещение, которое встречает легкой приятной музыкой и пустым залом. А на пороге меня встречает девушка-хостес в фирменном белом платье и с папкой в обнимку.
— Добрый день! Извините, но наш ресторан сегодня закрыт на спецобслуживание, — улыбается, судя по золотому бейджику на груди, Лина. А мои брови в удивлении взлетают вверх.
— Вы уверены? — спрашиваю, чувствуя себя глупее глупого. — Просто дочь отправила этот…
— Подождите! Ой, форма же! — восклицает Лина мало понятный мне набор слов и пробегает взглядом по моему кителю. — Простите, а как ваша фамилия?
— Чон, — отвечаю растерянно. — Чонгук, — только успеваю произнести, как на лице девушки появляется ослепительная улыбка.
— Замечательно! Вас ждут, пройдемте, — и идет между столиками в дальний конец зала. А мне ничего не остается, кроме как, еще больше растерявшись, плестись следом.
В зале и правда, никого. Все столики пустые, и основная территория помещения с потушенным светом. И только один столик явно говорит о том, что здесь сегодня будут сидеть. И не надо быть гением, чтобы понять, что идем мы именно к нему. И нет, это явно не просто обычный ужин в ресторане. Или Ая с бабушкой решили грандиозно растратиться на ее день рождения, или во всех этих цветах, приборах, шарах, интимном полумраке и даже оркестре, что играет чуть поодаль, есть какой-то подвох. Причем колоссальный подвох!
— Это ваш столик, — подтверждает мои догадки относительно места назначения девушка, подходя к изысканно сервированному круглому столику, на котором, помимо блюд, стоит бутылка шампанского в ведерке со льдом и два бокала.
— Присаживайтесь и ожидайте, — говорит Лина и, улыбнувшись, удаляется.
— Ничего не понимаю! — упираю руки в бока, рассматривая гигантских размеров букеты алых, белых и розовых роз, что окружают этот явно романтический островок совершенно точно для влюбленных, а никак не для дня рождения!
Понимание того, что здесь происходит, откинулось окончательно. И делать нечего, оглядываю еще раз зал и, как последний идиот, сажусь за столик и жду, как сказали. Только вот чего? Или…
Глаза, неожиданно выцепив знакомую стройную фигурку в легком, летящем кремовом платье, округляются в неверии, что это правда, она. Сердце подскакивает, и я вместе с ним вскакиваю со стула.
Она, так же, как и я пару минут назад, озираясь по сторонам, идет в сопровождении все той же Лины к моему столику. Неуверенно переставляет каблучками ко мне.
— Лиса? — вылетает любимое имя на выдохе, и Лалиса поднимает взгляд, услышав мой голос.
— Чонгук? — она удивлена не меньше моего. Тонкий голосок чуть дрогнул, а пальчики, держащие ремешок сумочки, сжались. В этот момент, видя ее растерянность, мне еще больше не терпится сгрести ее и прижать к себе. Плюнув на все условности, просто обнять так, как уже давно мечтал.
— Приятного вечера! — улыбается девушка-хостес и удаляется, оставляя нас, как двух истуканов, стоять в шаге друг от друга и не моргая пялиться глаза в глаза.
— Привет, — наконец-то нахожу в себе силы сказать хоть что-то.
— П-п-привет. Я… не понимаю, что происходит. Ты в форме? — пробегает по мне ее изумрудный взгляд. — Ты с рейса?
— Да, до дома доехать не успел, — киваю, улыбаясь. — Ая…
— Ая позвонила, — договаривает за меня Лиса и улыбается. — Ая! — машет головой Лалиса, отчего ее длинные темные локоны колышутся, а у меня адски начинают чесаться ладони. И когда одна темная прядь спадает на личико, я не могу удержаться и аккуратно, касаясь пальцами ее раскрасневшийся щеки, убираю ее за ушко, а Лиса вздрагивает и делает шаг назад.
— Упрямый Одуванчик, — убираю руку, улыбаясь в ответ и тихо ликуя, что, по крайней мере, не убежала.
— Позвольте, — к столику подходит официант и, откупорив бутылку с шампанским, разливает по бокалам, затем поднимает крышки с горячих блюд, которые иначе как кулинарными шедеврами и не назовешь. — Прошу к столу! — улыбается парнишка-официант, и мы с Лисой еще какое-то мгновение мнемся, переглядываясь, но в итоге, чтобы не обижать работника ресторана, садимся друга напротив друга. А официант, удовлетворившись этим, оставляет нас одних.
— Лис… — пытаюсь подобрать хоть какие-то слова, чтобы развеять эту неловкую тишину между нами, но тут совершенно не вовремя у меня оживает телефон.
— Ая, — отвечаю на видеозвонок дочери.
— Лиса пришла? — с места и в карьер прыгает ребенок.
— Тут она, — поворачиваю камеру на девушку, и та машет ей рукой.
— Здравствуй, Ая…
— Кру-у-уто! — тянет Ая, заставляя нас с Лисой еще разок переглянуться. — В общем, пап, Лис можете потом сколько угодно на меня ругаться. Честно-честно, даже уши затыкать не буду. Правда! — говорит бодро ребенок, лучезарно улыбаясь. — Но сначала вам придется поговорить, а то взрослые, а ведете себя, как маленькие!
— Ая…
— Да, пап, и через полчасика мы к вам присоединимся.
— Кто это — мы? — непонимающе переспрашиваю.
— Как кто, па? Бабушка и я. Не волнуйся, Хена мы с собой не берем. Все. Не подведи меня, — и шлет воздушный поцелуйчик, отключаясь.
— Ты не в курсе был, я поняла, — натянула слабую улыбку Лиса. — Я домой, пожалуй, — поднимается из-за стола, но я успеваю перехватить ее за руку.
— Лиса, нам ведь действительно нужно поговорить. Присядь.
Девушка поджимает губки и снова садится, старательно пряча свой взгляд от меня.
— Я скучаю по тебе Лис.
— Я уже все тебе сказала, Чонгук, — говорит тихо девушка.
— Лиса, прости меня за все. Прости, что обидел, дурак, и заставил в себе сомневаться. Я все понял. Я лишь не хотел, чтобы ты волновалась или переживала. И вот, — лезу в пиджак, где лежит паспорт. — Я официально разведен.
— Это твое дело, Чон, разведен ты или женат. Меня это не касается, — отворачивается от меня. — Уже.
— Я люблю тебя! — делаю последнюю попытку, понимая, что просто не могу подобрать слов. Но и отпустить ее не смогу. — Я люблю тебя. Лиса! — повторяю и поднимаюсь со своего места. Присаживаюсь на одно колено у ее ног и беру в ладони ее похолодевшие пальчики. — Я хочу, чтобы мы были вместе, одной семьей.
— Не бывает семьи там, где врут. Не может быть, понимаешь? — морщит свой аккуратный носик Лиса, а в глазах застыли слезы.
— Я все осознал. Клянусь тебе, это было последний раз. Я, правда, не знаю, что мне сделать, чтобы убедить тебя в том, что молчал ради твоего же блага! Лис, эти фото, эта дурацкая статья… я… — поджимаю губы, и она на мгновение отводит взгляд. — Я идиот у тебя.
Опускаю голову на ее колени, с каждой минутой ненавидя себя еще больше. Пропадая в отчаянии все стремительней. И даже подумать страшно, а что, если не простит?
— Я ушел в отпуск, Лис. Я хочу все свое время проводить с тобой и, если будет нужно, я готов поменять работу.
— Что? — вздыхает Лиса, и я чувствую, как она зарывается пальчиками в моих волосах. — Чонгук …
— Я брошу небо, лишь бы ты была рядом, — поднимаю взгляд и сам не успеваю сообразить, как вылетают последние слова. Говорю это, даже не задумываясь. Понимая, что я ведь действительно готов ради нее пойти на это. Да и вообще на все, что угодно, готов.
Она смотрит на меня большими испуганными глазами.
— Ты не сделаешь этого, — нервно вздыхает. — Небо — это же твое! Это же весь ты, Чонгук! — чуть ли не шепотом говорит девушка и сжимает второй ладошкой мои пальцы в ответ. — Я никогда на это не согласилась бы. Это неправильно, — мотает головой.
— Неправильно жить без тебя, понимаешь? Лис, выходи за меня? Прошу тебя, не бросай меня. Я не смогу, мы не сможем без тебя. Ты нужна нам с Аей, — говорю и замираю в ожидании, потому что боюсь ее отказа. Сердце сейчас выпрыгнет из груди.
— Ты правда ушел в отпуск? — недоверчиво переспрашивает моя девочка.
— Угу.
— И мы могли бы на недельку уехать отдохнуть куда-нибудь на море?
— Да, — говорю и вижу, как по щечкам текут слезы. — Куда угодно, Лиса …
— Я люблю тебя, Чон. Но как же ты меня обидел, — всхлипывает она, а у меня душа на части рвется от ее слез. — Но я слишком тебя люблю. Слышишь? Поэтому я выйду за тебя замуж. Но не дай бог, еще что-то подобное, и ты пожалеешь об этом! — улыбается сквозь слезы. — Обними меня уже, Чон! — тянет ко мне руки моя девочка, и я, подхватывая ее за талию, прижимаю к себе что есть сил. Зарываюсь носом в ее волосах и вдыхаю ее запах. Такой любимый и родной, которого мне все эти дни ужасно не хватало. Чувствую, как летит ее сердце и как хлюпает Лиса носом, а по щекам катятся слезы счастья. Да что там, я и сам, похоже, готов разреветься!
— Люблю тебя, моя хорошая! — шепчу ей на ушко, все сильнее прижимая к себе.
— О-о-о баб, я же вам с Хеном говорила! — раздается за спиной радостный голос дочери, а мы с Лисой чуть ли не подпрыгиваем от неожиданности, оборачиваясь. — Я же говорила, что сработает! Они же любят друг друга, ба! Мама была права!
Что? Мама? Карина-то тут каким…
Мы нехотя отрываемся друг от друга, но отпускать до конца девушку нет никакого желания, поэтому я приобнимаю ее за талию, ближе двигая себе под бок и целуя в макушку.
— Ну и замечательно, что помирились, — улыбается моя мама. — Ая мне все уши прожужжала, что кроме Лисы нам никто не нужен! — посмеивается родная женщина, у которой в уголках глаз сверкают слезы. — Теперь, надеюсь, окончательно? Добро пожаловать в семью! Лалиса?
Я смеюсь, а Лиса же только смущенно улыбается и прижимается ко мне. И даже не верится, что наконец-то, за столько дней я могу немного выдохнуть…
Никуда ее больше не отпущу.