Глава 15
~Всё ещё Тёмная Империя. Родственники. Многородственников~
Адавар Де'Альмарон только что закончил ежедневную тренировку на мечах и нежился в ванне, наслаждаясь сказочным видом, открывавшимся в декольте новой фаворитки. Он смежил веки, блаженно погружаясь в воду, и в этот момент в комнату настойчиво постучали. Он открыл глаза и раздражённо уставился на дверь, моля всех известных богов, чтобы его оставили в покое. Стук повторился, и не успел он пригласить войти, как дверь распахнулась и в комнату вплыла пожилая дама. Она не остановилась возле дверей, а величественно прошествовала до самой ванны, заставляя девушку смутиться и поспешно ретироваться вглубь комнаты.
— Я бы хотела знать, по какой причине ты заставляешь так долго ожидать в приёмном покое делегацию из Светлой Империи?
— Уважаемая, я бы попросил вас, — спокойно проговорил мужчина, не пошевелив ни единым мускулом на лице, — немедленно покинуть мои покои!
На что дама лишь презрительно приподняла бровь. Опёрлась руками о края ванны и чуть подалась вперёд.
— Я бы хотела присутствовать на встрече, — безапелляционно потребовала она.
— С чего бы это? — совершенно искренне удивился мужчина, усаживаясь ровнее и с интересом разглядывая незваную гостью. — Может, я чего‐то не знаю, что известно тебе? — вкрадчиво спросил он и снисходительно усмехнулся. — Тогда сейчас самое время, чтобы рассказать мне.
— Мне нечего тебе рассказывать, — женщина резко выпрямилась, развернулась и направилась к выходу. Не оглядываясь, твёрдо добавила: — Я хочу лично слышать, с какими новостями прибыли в мой дом эти люди, — она вышла из комнаты, даже не удосужившись прикрыть за собой дверь.
— В мой дом! — прокричал он ей вслед. — Тьма тебя побери, старая интриганка! — в сердцах проговорил мужчина, поднимаясь из ванны и расплёскивая воду. — Позови моего слугу. Немедленно! — приказал он испуганной девушке, укутываясь в полотенце и направляясь в спальню, где на кровати уже лежала заранее приготовленная одежда.
Мужчина почти закончил одеваться, когда в комнате тихо скрипнула дверь. Адавар замкнул сложный замок поясного ремня, вставил родовой клинок в ножны и бесстрастно взглянул на слугу, тенью прокравшегося в комнату и по струнке вытянувшегося рядом с ним.
— Тебе удалось узнать, кто они такие? — спросил Адавар, небрежно набрасывая на плечи тёмно‐вишнёвый плащ. — Что им надо? — Зло дёрнул завязки, сплетая на шее немыслимый узел. — И почему моя дорогая матушка проявила интерес именно к этим гостям?
— Илиодор Деф'Олдман со своими людьми, — отрапортовал слуга, повторяя по памяти объявленное посыльным имя гостя. — В приёмном зале вас также ожидают ещё два десятка просителей. — Он подобострастно протянул кубок с вином, а сам наклонился, чтобы поднять с пола мокрое полотенце.
Адавар поднёс кубок к губам и с удовольствием сделал большой глоток.
— Мне это имя ничего... — и вдруг замер на полуслове, не в силах поверить в услышанное. — Как, ты сказал, его имя? — он резко обернулся и всмотрелся в слугу.
— Илиодор Деф'Олдман, — слегка заикаясь, проговорил тот.
Брови Адавара Де'Альмарона медленно поползли вверх.
— Очень интересно, — залпом допил вино и в замешательстве направился к выходу, бросая на ходу: — Срочно сообщи Аргаату Соптису. Скажи, что я прямо сейчас ожидаю его возле главного зала. Что у нас гости... — он замолчал, тщательно что‐то обдумал и продолжил: — А впрочем, ничего больше не говори.
Слуга кивнул и помчался выполнять приказ, но возле дверей замешкался и осторожно спросил:
— Наследнику сообщать?
— Нет, — раздражённо ответил Адавар и поспешил на встречу с гостями.
В ожидании своего друга и советника он остановился перед парадными золочёными дверями, пытаясь собрать воедино разрозненные сведения, которые удалось по крупицам накопить за годы об этой фамилии и этом роде. "Зачем он здесь?" Тревожно осмотрел ступени, по которым только что спустился. Отвернулся и отдал приказ слугам: "Никого больше в зал не впускать". А как только почувствовал за спиной присутствие первого советника, тут же подал знак слугам: открыть двери и пропустить их вовнутрь.
Их было всего десять. Десять первородных. Все мужского пола, каждый был высок, статен, плечист и обладал незримой звериной сущностью. По сравнению с присутствующими, гости были одеты как варвары, но выглядели в своей первобытности достойно и гордо. Презрев всё и вся, совершенно не реагируя на любопытствующие взгляды и пренебрежительный шёпот вокруг, они каменными изваяниями неподвижно стояли посреди зала, терпеливо ожидая обещанную аудиенцию.
Старкад незаметно переместился ближе к Илиодору и очень тихо прошептал:
— Вот чует моё сердце, не стоило нам сюда соваться! — презрительно осмотрел присутствующих в зале. — Ты только посмотри на них, — он в сердцах чуть не сплюнул себе под ноги, но вовремя опомнился и даже немного растерялся.
Изар в этот момент с интересом разглядывал других гостей, а услышав высказывания родственника, весь подобрался и тихо проговорил:
— Вот и я о том. Толку‐то, что живые? Всё одно — выглядят как дохляки.
— Шшш, — шикнул на него Старкад, при этом на лице не дрогнул ни один мускул, не пошевелилась ни одна мышца, вот только в глазах вдруг зажглись озорные искорки.
Илиодор, старательно пытаясь скрыть улыбку, не оборачиваясь, быстро проговорил:
— Я должен его увидеть! Мне нужно понять...
В этот момент дверь отворилась и в зале сразу повисла мёртвая тишина.
Адавар Де'Альмарон со свитой прошествовал в зал. В замешательстве остановился, рассматривая спины прибывших гостей. Не пытаясь даже обойти их, вежливо поинтересовался.
— Чем обязан вашему визиту?
Илиодор медленно обернулся. Его движения выглядели излишне ленивыми и небрежными. Изучающе уставился в лицо ближайшего родственника племянницы по линии матери. Так и не произнеся ни слова, молча протянул все имеющиеся у него документы.
Адавар Де'Альмарон принял их не глядя и направился через строй гостей, заставляя расступиться и пропустить его. Следом за ним следовала охрана, а процессию замыкал демон, величественно вышагивающий с чёрным посохом в руках, и было понятно, что посох нужен ему вовсе не для опоры, а совершенно для других целей.
Они расположились на небольшом возвышении, окружающем величественный трон, находящийся в конце зала, и долго изучали бумаги, переданные Илиодором. Там было всё: сопроводительные документы, разрешение на пребывание на территориях Тёмной Империи, личная просьба от самого Верховного мага о помощи в поисках пропавшего ребёнка, все соответствующие бумаги на опекунство Илиодора над этим ребёнком, подтверждающие его право на то, что он может заниматься такого рода деятельностью.
Закончив чтение, Адавар раздражённо бросил документы на стол, поднял голову и пренебрежительно осмотрел каждого из гостей, как будто для него было оскорблением само их присутствие. Перевёл взгляд на Илиодора, пристально и твёрдо посмотрел ему в глаза.
— У меня всего два вопроса. Первый: что именно вы хотите, чтобы я сделал?
— Вы ознакомились со всеми документами? Вам ясна суть дела? — Получив утвердительный ответ, твёрдо проговорил: — Я прошу совершить поиск ребёнка через обряд на крови, разрешение на это у меня тоже имеется. — В зале заволновались, послышались возмущённые возгласы. Илиодор даже не пошевелился, он не отводил взора от Адавара Де'Альмарона и поэтому отметил, как тот удивлённо приподнял брови при его высказывании. — Всем известно, что кровь несёт в себе не только энергетику, но и саму суть, позволяя заглянуть в прошлое, а иногда приоткрыть будущее или же найти человека, где бы он ни находился. Ритуал крови можно провести лишь один раз, и желательно, чтобы это сделал ближайший родственник. — Осмотрелся и серьёзно добавил: — А ещё, никто лучше не сможет это сделать, чем "тёмный", и поэтому мы здесь. Другого шанса может не быть, а в этом деле ошибку допустить нельзя.
— Тогда второй вопрос, — Адавар приподнялся и принялся аккуратно собирать документы, разложенные на столе. Видно было, что спокойствие даётся ему с трудом. — Почему вы решили, что я захочу помогать?
Илиодор дёрнулся, как от пощёчины и первое мгновение не мог поверить в то, что услышал. Затем взял себя в руки и спокойно проговорил:
— Она ваша внучка по закону... по крови, в конце концов.
Как только он это произнёс, Адавар со всего размаху ударил документами о стол, разворачиваясь к Илиодору и срываясь на крик.
— Нет у меня никакой внучки! И никогда не было!
— Вы видели документы. Ваша дочь, Лисинда Сен'Ревилью, состояла в браке с моим братом Исидором Деф'Олдман. Всё законно. Эвелин Деф'Олдман является наследницей своих родителей и вашей законной внучкой.
— У меня нет дочери, — чеканя каждое слово, проговорил Адавар помертвевшим голосом. В зале стало неожиданно холодно. — И у меня нет внучки.
— Да, вы правы, сейчас уже нет... как и моего брата, но нам вполне по силам найти их ребёнка и дать девочке жизнь, достойную её положения, — спокойно согласился Илиодор, не придав ни малейшего значения сгущающей серой дымке за спиной Адавара. — Лисинда Сен'Ревилью ваша дочь от первого брака и...
— Не сметь в этих священных стенах произносить эту ересь! — прорычал Адавар, подаваясь вперёд. — Ты без приглашения заявился в мой дом и ещё смеешь меня оскорблять?! Ни один истинный житель Тёмной Империи, находясь в здравом уме, никогда не поможет "светлому", не укроет от Стражей и тем более не свяжет себя брачным обетом с несущим в себе Свет. Смешение Света и Тьмы размывает все границы, стирает понятие о чистоте крови и обрекает весь род на вечный позор.
— О чём ты? О каком Свете ты говоришь?! — Илиодор подался навстречу к Адавару, непроизвольно делая несколько шагов вперёд и также переходя на неофициальный тон. — Мой брат посвятил себя служению Тьме. Он покинул отчий дом и ушёл за стену, потому что больше не в силах был сопротивляться Зову. Присягнул жизнью вашему Императору и поклялся вечно служить на благо Великой Тёмной Империи, став по собственной воле одним из "Сынов Ночи". — В зале вдруг повисла странная тишина. Пришло время отшатнуться Адавару. Илиодору даже в какой‐то момент показалось, что он затравленным взглядом обвёл собравшихся в зале. Перед ним вдруг встал демон и откинул капюшон, пристально рассматривая Илиодора, за спиной которого сгруппировались воины, незаметно занимая удобные позиции по кругу от своего предводителя. Он хотел было что‐то сказать, но в этот момент дверь шумно распахнулась и в помещение вплыла величественной походкой пожилая дама, а за ней целый отряд вооружённой охраны.
— Немедленно остановитесь! — приказала она твёрдым голосом и быстрым шагом направилась в зал. Величественной поступью прошествовала мимо гостей к самому возвышению и остановилась напротив демона. Несколько секунд ничего не происходило, но вот он вдруг покорно опустил голову и отступил, давая ей возможность пройти. Она поднялась по ступеням и встала напротив Адавара. — Я думала, мне придётся пробиваться сюда с боем. — Потом вдруг прищурилась и серьёзно спросила: — Ты вообще понимаешь, что творишь? — Не дожидаясь ответа, резко обернулась к залу и тоном, не терпящим возражений, проговорила: — На сегодня аудиенция окончена. Попрошу немедленно удалиться всех, кроме гостей.
Илиодор дёрнулся к женщине, но его крепко ухватил за плечо Старкад.
— Не стоит. Глупо было рассчитывать на помощь после того, как мы узнали правду, — напряжённо говорил он, а сам не отводил взгляда от седовласой женщины, которая, услышав его голос, перевела взгляд в их сторону и внимательно следила за ними. — Было большой ошибкой прийти сюда!
Тем временем народ потянулся к выходу, тихо перешёптываясь и что‐то рьяно обсуждая. Как только из зала все вышли, двери с грохотом затворились.
— Вот так будет лучше, — удовлетворённо проговорила женщина, спускаясь с возвышения и направляясь в сторону Илиодора. — Дела семейные должны обсуждаться за закрытыми дверями и исключительно в тесном кругу, — она доброжелательно улыбнулась, с неподдельным интересом разглядывая Илиодора. — Никто не оспаривает того, что ваш брат был честен в своей клятве, — её улыбка стала ещё шире, — Свет несла в себе Лисинда, дочь Адавара и Амелии — первой и ныне покойной его жены.
— Во как! — удивлённо проговорил Старкад, изумлённо оборачиваясь к друзьям, чтобы убедиться, не подвёл ли его собственный слух.
— Но как же так? — Илиодор не знал, что сказать, новость повергла его в шок. — Разве такое возможно? — неуверенно сказал он, оборачиваясь к наставнику и стараясь найти в его лице поддержку. На что Старкад лишь пожал плечами, переводя подозрительный взгляд на женщину.
— Невозможно. Тем более, если учесть, что Амелия, мать Лисинды, и Адавар были истинными детьми своей матери. Тьма покровительствовала им, и они были наречённой парой с самого младенчества, а брак был освящён.
— Тогда понятно... — осенило вдруг Илиодора. — У Лисинды был близнец? — высказал он вслух своё предположение. Ведь именно среди близнецов редко, но всё же случались такие казусы — один Свет, другой Тьма. К примеру, так получилось в их случае с братом.
— Нет. Лисинда была единственным ребёнком, — ответил вместо женщины сам Адавар. Он давно уже спустился вниз и подошёл вплотную к женщине. — Хватит уже! Этот никому не нужный экскурс в историю ничего не решит, — приказал он, обращаясь именно к ней, а потом подошёл к гостям и передал Илиодору все бумаги, что собрал со стола. — Вам не следовало сюда приходить!
Женщина сразу поникла, а потом заговорила упавшим голосом, обращаясь к гостям:
— Мы не можем оказать вам помощь, о которой вы просите. Официально Лисинда больше не дочь Адавару, он публично отказался от неё, когда она отринула своё предназначение — стать послушницей в храме нашей матери Тьмы.
Тут уже не выдержал Изар.
— Светлая — и прислужницей Тьме? Это ж надо было такое удумать!
Илиодор забрал документы, сухо кивнул и резко развернулся, направляясь к выходу. Воины как один последовали за ним. Никто их не задерживал.
— Подождите! Пожалуйста! Я бы хотела проводить вас, — воскликнула женщина, заставляя Илиодора и его людей остановиться возле самых дверей и вежливо ожидать, пока она поравняется с ними. — У меня есть к вам вопросы, — она с отчаяньем вглядывалась в лицо Илиодора. — Вы меня, наверное, не помните?!
***
Сагатар Де'Альмарон, единственный сын и наследник Адавара Де'Альмарона, ловко поймал в воздухе лист бумаги, который соскользнул со стола при порыве ветра. Внимательно вгляделся в него. Жалоба. Перевёл взгляд на следующий лист. Прошение. Провёл рукой по стопке бумаг, растягивая их по столу. Снова жалоба, прошение и ещё раз жалоба. Устало откинулся в кресле и прикрыл ладонью глаза. "Нет. Я больше не могу". В этот момент прямо у него в комнате открылся портал. Он откинул волосы и тихо засмеялся. Лишь двое из приближённых имели неограниченный доступ в эти апартаменты, и один из них был его другом. Они росли вместе с самого младенчества и испытывали друг к другу братские чувства.
— Видно, я никогда не привыкну к твоим внезапным появлениям, — он посмотрел на друга, тёмной тенью выросшего возле стола. Тёмный плащ, чёрный посох в руках и пронизывающий взгляд. Вот он стянул с головы капюшон и медленно пошёл к креслу напротив. На лицо Сагатара набежала тень, как только он разглядел выражение лица друга, и он тревожно спросил:
— Царкиил, что случилось?
— Скажи, ты иногда вспоминаешь Лисинду? — без предисловий заговорил Царкиил, удобнее устраиваясь в кресле.
— Я никогда её не забывал, — ответил Сагатар, недовольно нахмурившись. — К чему этот странный вопрос?
— Твой отец поручил мне выполнить одно дело, — Царкиил Соптис принял удобную позу и внимательно посмотрел в лицо друга. — Догадываешься, какое? — Сагатар неуверенно кивнул, подавшись вперёд. — Найти твою племянницу, — он удовлетворённо наблюдал, как Сагатар вздрогнул и медленно приподнялся из кресла, — и убить. — Видя, как друг весь напрягся, сминая под руками кучу исписанных бланков, быстро добавил: — Успокойся! Клятвой меня не обязали, да я бы тогда и не согласился.
— Значит, она всё же жива, — едва выговорил Сагатар, облегчённо падая назад в кресло. На его вопрос‐утверждение Царкиил кивнул. — Но почему именно ты? — спросил Сагатар, нервно поднимаясь из кресла. — И как они планируют искать её?
— Мой отец настоял, чтобы это непременно был я, — совершенно поникшим голосом проговорил Царкиил, устало проводя когтистой рукой по лбу, — у меня не было никакой возможности отказаться. А как искать будут? Проведут обряд на крови и сделают привязку на меня.
— Тьма! — тихо проговорил Сагатар, останавливаясь возле кресла друга. — Но это, видно, не всё, раз тебя что‐то так сильно беспокоит? — Царкиил отнял руку от лица и поднял голову, встречаясь с ним взглядом. — Говори!
— Я буду искать её не один. — Видя, как меняется выражение лица друга, быстро договорил: — И я не знаю, кто это...
Сагатар выпрямился. Немного постоял рядом, потом так же молча направился к секретеру, где стояла бутыль с чем‐то красным, плеснул добрую порцию в два бокала, подошёл к столу и опустился в кресло, протягивая один бокал Царкиилу.
— Ты спросил меня, вспоминаю ли я о Лисинде? — Немного отпил из бокала. — Изо дня в день, — очень серьёзно проговорил он, всматриваясь в чёрные глаза друга. — Я чувствую свою вину за то, что с ней случилось, а с этим не так уж просто ужиться.
— Ты не должен себя в этом винить! Мы были детьми. Откуда нам было знать, что...
Сагатар прервал его, подняв руку и качнув головой.
— Ты прав, мы и правда не могли тогда знать, что вырастить дерево или оживить погибшего птенца это о‐о‐очень плохо, — он грустно улыбнулся.
Перед глазами калейдоскопом проносились события тех дней. Вот его старшая единокровная сестра ловко перебирается с ветки на ветку огромного дерева во дворе, повисает вниз головой и втягивает его наверх. А вот впервые показывает ему, как стрелять из лука и прицельно бросать камни в воображаемых врагов. Или же, оседлав огромного отцовского жеребца и усадив их с Царкиилом с собой в седло, скачет сломя голову по окрестностям родового замка... Они втроём воровали у подслеповатой поварихи горячие булочки и потом сбегали купаться на речку. Он вспомнил, как под покровом ночи пробирался по тёмным коридорам в спальню сестры и вместе с Царкиилом до утра слушал сказочные истории о прекрасных принцессах и злых драконах. О чём ещё могут мечтать девчонки в таком возрасте?
Сагатар тряхнул головой, отгоняя прочь солнечный образ хрупкой девушки.
— Но если бы не та моя истерика при всём честном дворе и просьба немедленно оживить маленького грифона, привезённого отцом из горного государства в мой день рождения, возможно, это можно было бы скрыть от родителей, а самое главное — от общественности. — Он поднял голову и посмотрел на друга: — Да, возможно, я не должен винить себя... Но я виню!
— Такое просто невозможно скрыть. Рано или поздно всё равно стало бы известно, что дочь Адавара‐Разрушителя созидает жизнь. Ты знаешь наши законы: никакого смешения! Мы храним чистоту крови и от этого становимся только сильнее.
— Законы. Законы! Кто придумал эти законы? — в сердцах проговорил Сагатар. — Мы сами же их и придумали, — с грохотом поставил пустой бокал на стол. — А ведь раньше даже не существовало такого понятия, как "чистота крови". Каждый нёс в себе и частичку Света, и частичку Тьмы — это ведь две неотъемлемые стороны одного целого.
— Это было очень давно, — тихо проговорил Царкиил. — Сейчас мы живы, благодаря этим законам.
— Однако Светлой Империи такие законы не понадобились, насколько я знаю, там вполне уживаются Свет и Тьма, и никто не подвергается гонению за то...
— Так там нет и той Тьмы, что на протяжении веков год за годом разрушает наши земли, — прервал его Царкиил, поднимаясь с кресла и направляясь к другу. — Ты лучше скажи, как мне правильней поступить?
— Найди её, — твёрдо проговорил Сагатар, глядя в черноту глаз друга. — И помоги выжить, — видя, как кивнул Царкиил, добавил: — И ты сам понимаешь, задача будет не из простых. Мой отец одержим "чистотой крови" нашего рода.
Царкиил набросил капюшон. Выпрямился.
— Я сделаю всё, что в моих силах.
— Царкиил, как её зовут? — небрежно спросил Сагатар, снова приступая к подписанию бумаг, лежащих на столе.
— Эвелин, — ответил он, удивлённо рассматривая друга, потом улыбнулся и добавил: — Эвелин Деф'Олдман. — Он подошёл к месту, где открывался портал. — И она несёт в себе как Свет, так и Тьму. — Видя, как дёрнулся Сагатар, в немом изумлении поворачивая голову в его сторону, усмехнулся: — Так записано в великой книге Теней. И кстати, твой отец об этом прекрасно знает. Вот только верит ли? — Царкиил Соптис шагнул в портал.
***
Уже несколько дней отряд во главе с Илиодором Деф'Олдманом скрывался в лесу неподалёку от летней резиденции Императора. В это укромное место, скрытое от посторонних глаз скалистым выступом, их отвёл один из Сынов Ночи. Чтобы обошлось без неприятных сюрпризов, его побратимы внимательно следили за подступами к лесу и за дорогой, ведущей к императорскому дворцу, точнее, за теми, кто въезжал туда и выезжал оттуда. Время от времени к охотникам присоединялись люди из отряда Илиодора.
— Я всё же не понимаю, зачем это нужно было? — спросил Старкад, помешивая догорающие в костре угли. В его тёмных зрачках плескались отражения искр. Треснули ветки. Так не ходят в ночном лесу. Так предупреждают, что возвращаются свои. Он поднял голову и проследил за Изаром, только что появившимся на поляне вместе с ночным охотником. Недовольно покачал головой. Перевёл взгляд на Илиодора. — Вот объясни, зачем мы здесь?
Илиодор посмотрел на наставника и твёрдо ответил:
— Мы ждём. — Видя, как у Старкада при таком заявлении приподнялись брови, решил объяснить, чтобы упредить следующий вопрос: — С самого начала для меня стала потрясением новость, что девочку выкрали по приказу её же дедушки и пытались, оказывается, ещё и убить. Потом я решил всё же увидеть того, кто так сильно желает смерти своему отпрыску лишь потому, что это, видите ли, претит их законам о "чистоте крови", — он поднялся со своего места и подошёл к костру. — Затем у меня была твёрдая уверенность в том, что я смогу уговорить его помочь мне, но когда мы получили отказ, мне стало важно понять его мотивы, — Илиодор уставился на догорающие угли в костре. — И теперь, сложив все "за" и "против", я знаю: с моим приездом и заявлением, что она жива, он снова возобновит попытки найти её. Вот посмотришь, он проведёт ритуал на крови, в котором отказал мне, и отправит убийцу по её следу. — Старкад перестал помешивать угли и весь подобрался, внимательно вслушиваясь в то, что говорил Илиодор. — А мы пойдём по следу убийцы.
— Значит, охота началась? — в предвкушении спросил Старкад.
— Да, друг мой, — согласился Илиодор не столь радостно, как хотелось бы. Сердце сжимала тревога за ребёнка, которому в этой охоте была отведена самая незавидная роль.