Как любят богатых

Юнги не боялся умирать. Он считал что смерть — неотъемлемая часть жизни, которую избежать невозможно. Иногда в его голове мелькала мысль, что смерть — плата за жизнь. Ведь за всё нужно платить, даже если это не имеет какой-то материальной цены. Значит ли это, что теперь настала его очередь?

Врач смотрел на Юнги с неким сожалением, словно тому было действительно жаль, хотя Мин знал, что те в силу своей профессиональной деятельности, закалили свои чувства. Хотя, ему уже должно быть всё равно. Ведь он умирает. Наверное, его должно больше волновать сколько ему осталось и что он может успеть сделать за это время? Его сердце колотилось в груди от неизвестности и волнения, но никак не от страха. Даже на его лице не было эмоций, словно ему сообщили что-то обыденное, его не касающееся. Какой смысл в слезах, если они не спасут ситуацию? Они только вызовут жалость, но даже та не поможет. Юнги даже не думал о том, как скажет семье о болезни, ведь те до сих пор живут в каких-то наивных представлениях, что их сын счастлив и единственное, что в его жизни не удалось — создать семью. Однако он задумывался об этом крайне редко. В силу своего социального положения, он уже наелся лицемерия со стороны многих женщин, которые готовы были ради него на всё, лишь бы тот дал свою кредитную карточку. Вот только иногда ему все же хочется почувствовать ту любовь и ласку, которая может дать ему только женщина. И сейчас, будучи в таком положении, вариант с подобными отношениями, где он будет давать деньги, кажется вполне приемлемым.

— Ваши головные боли усилятся до такой степени, что вам будет сложно говорить. После вы начнёте падать в обмороки и даже возможны судороги... Некоторые пациенты даже лишаются зрения или речи. Боли будут такими сильными, что вам будет сложно даже стоять. Мы можем помочь вам, но это лишь облегчит ваше положение. Вероятность, что вы пойдете на поправку очень мала, но мы не должны упускать шанс... — голос мужчины в белом халате звучит так жалостливо, что Юнги горько ухмыляется.

Ему противно от самого себя, как только он представляет себя на больничной койке. Это бы выглядело жалко. А ведь он видел в фильмах, как выглядят люди, которые проходят химиотерапию: бледные, не имеющие желания жить дальше, потому что чувствовали себя жалкими. Хотел бы он себе такой участи? Он бы предпочел умереть сразу, чем проходить через всё это.

— Нет, — машет головой брюнет, после чего потирает лицо руками, игнорируя удивленный взгляд мужчины. Мин чувствует пульсацию в голове, из-за чего даже щурится. Дышать действительно становится тяжело, но только по той причине, что сама обстановка давила на него так.

Он встаёт с места и спешит выйти из кабинета под возмущения врача. Игнорирует даже то, как медсёстры смотрят в его сторону, наверняка находясь в недоумении от произошедшего.

***

Шин Суджин не являлась мечтательницей. Она больше не мечтала о любви, семье или богатстве. И вся её жизнь представляет собой сплошное существование. Она плыла по течению, ударяясь о рифы и никогда не чувствовала покоя на душе. Люди кричали о её никчёмности, но она продолжала плыть дальше, пока не остановилась...

Суджин всегда считала мерзким взгляды отчима, но ещё более мерзким казалась реакция матери на это. Точнее сказать, что она просто не обращала на это внимание, предпочитая пить соджу и закусывать всё остатками еды. Говорят, что худшее действие — это бездействие. Видимо, её недалёкая мамаша предпочитала заливать в себя спирт, нежели бежать на защиту ребёнку, когда грязные руки отчима лезли под школьную юбку, норовясь стянуть трусы. Этот запах... Его дыхание било в лицо Су и она чувствовала смесь дешёвого алкоголя с такими же сигаретами. От его растянутой футболки воняло протухшей едой и пятно на ней кричало об этом.
Говорят, что если девушку пытаются изнасиловать, то чаще всего это случается по её же вине. Но с каких пор жертва виновата в своём горе? Длина её юбки не говорила о том, что она могла позволить прикасаться к себе, а если девушка говорила «нет», то это не было поводом для мужчины остановится. Но даже не смотря на всё это, Шин чувствовала себя какой-то грязной...

Её домом стала улица, а тело — способом выжить. В семнадцать лет, когда нет возможности получить образования и даже закончить школу, а сама ты сбежала из дома, разбив об голову сожителя матери бутылку, приходится давить на собственные принципы. Да, её считают низкой и аморальной, говорят, что это не выход, а лишь оправдание. Пусть считают. Ведь они не были на её месте и им не приходится чувствовать всё то, что чувствовала она, ложась каждый вечер под неизвестных мужчин, чьих лиц не запоминает. Да, ей легче заработать сто баксов за пяти минутный минет или дать кому-то трахнуть себя, чем целый день бегать по залу кафе или ресторана, чтобы в итоге заработать эти сто баксов за месяц мучений.

А раньше она мечтала... Да, мечтала о любви, семье и богатстве, а сейчас понимает, что ничего этого ей не нужно. У неё была любовь со стороны матери, пока та не нашла утешение в бутылке; была семья, пока родители не развелись; было даже богатство в виде каждого дня проведенного с семьёй, пока она ещё была...

Ничего не осталось.

Этот апрельский вечер был прохладнее, чем обычно. После очередного клиента Су решила пройтись по улицам Сеула, дабы прийти в себя. Обычно она всегда так делала, чтобы утешить себя и заглушить всю боль сигаретами. Однако тогда была разочарована тем, что её пачка оказалась пуста и ей пришлось идти в магазин. Было уже темно, ведь время перешло за десять, но она не боялась быть ограбленной или изнасилованной. В её сумке были скомканные сто баксов, которые она честно отработала минут двадцать назад, а тело ей не принадлежало, чтобы она оплакивала свою неприкосновенность.

Её ноги уже гудели от слишком высокой шпильки. Она поправляет свою короткую юбку, а когда поднимает взгляд, то видит мужчину в телефонной будке, что стояла напротив магазина. И изначально она не обратила на это внимание, но когда вышла через пять минут уже с новой пачкой сигарет, а он все ещё с кем-то разговаривал по телефону, в её сознание подкралось любопытство. Она присела на лавочку рядом с телефонной будкой, достала сигарету и закурила. Но её взгляд был направлен на него. Через стеклянные стенки она приблизительно оценивала стоимость его костюма и золотых часов, что показывались каждый раз, когда незнакомец двигал рукой. Его лицо выглядело холодным, но в глазах читалась какая-то растерянность и даже, если так можно сказать, злоба. На момент Су стало легче на душе, ведь приятно осознавать, что ни у одной её всё так плохо в этой жизни. Да, наверное это звучит жестоко, но вряд ли у проститутки можно поучиться чему-то хорошему.

Он вышел спустя несколько минут разговора и остановился. Сначала Шин подумала, что ему стало плохо, ведь выглядел он достаточно бледно, но потом мужчина прислонился к стеклянной стенке телефонной будки и задумчиво смотрел на вывеску магазина. А девушке оставалось разглядывать его профиль, отмечая про себя, что у него очень аккуратный нос и подбородок, а ещё его волосы выглядят очень густыми и шелковистыми. Девушка неосознанно поправила фиолетовые пряди и прикусила губу, ведь мужчина показался ей достаточно привлекательным.

Голова Юнги поворачивается в сторону девушки и их взгляды пересекаются. Шин не относилась к числу тех девочек, которые краснеют от переглядок с мужчиной. Проституткам такое несвойственно. Она могла сказать даже то, что его лицо она без стеснения разглядывала, попутно покуривая сигарету. Темные глаза мужчины прошлись по девичьему телу и он сразу же узнаёт в ней женщину древней профессии, ведь её короткая лакированная юбка, длинные сапоги на шпильке и кислотно-зелёного цвета водолазка всё говорили за себя. Он удивился тому, как та даже не дрожит от холода, ведь лёгкая кожаная куртка вряд ли могла спасти от холода, а между юбкой и сапогами были лишь колготки или может это были чулки в крупную сеточку. Но больше всего ему запомнились фиолетовые короткие волосы и дурацкая чёлка, которую уже давно никто не носит. Она старит и даже дешевит, хотя весь образ очень дешевил девушку, чьё лицо выглядело очень миловидным, не смотря на такой откровенный образ.

— Что, красавчик? Хочешь почувствовать себя любимым? — вскидывая бровью, поинтересовалась она, после чего бросила окурок в урну и встала с места, чтобы подойти к нему. Юнги еле сдержал ухмылку, ведь голос её звучал наиграно сладко. Даже слишком.

Из-за обуви она была с ним одного роста, но её никогда не смущало подобное. Задачей Шин быть игривой и кокетливой, не смотря на то, что ей противно от этого. Настолько, что иногда даже ком в горле застревает и есть желание проблеваться.

— Сколько?

Этот вопрос был для девушки неожиданностью, ведь признаться, незнакомец не был похож на типичных клиентов, чьи жёны не удовлетворяют их в постели. Хотя Су думает, что большинство мужчин просто нравится заниматься сексом с разными девицами. Да и в отличие от всех тех, с кем она спала, он выглядел очень солидно и серьезно.

— Сто баксов, — пожала девушка плечами и ухмыльнулась. Его брови поползли вверх, а потом он и вовсе издал нервный смешок.

На самом деле девушка вызывала в нём смешанные чувства: с одной стороны весь её вид не вызывал в нём ничего, кроме жалости; а с другой — её взгляд показался ему таким опечаленным, что совсем не совпадало с тем, как она преподносит себя. Мужчина склоняет голову набок и смотрит на неё теперь уж с явным интересом. Смотря на незнакомку, он совершенно забывает про то, что случилось с ним утром. Это было связано с жалостью. Да-да, ему было жаль эту незнакомку, чья жизнь наверняка не удалась, ведь вряд ли она подалась в эту сферу, будь у неё выбор. Юнги даже почувствовал некую иронию, ибо понял, что жалеть он может только других, но не себя явно. 

— Я должен заплатить сто баксов, чтобы ты сыграла любовь в виде секса? — с явной насмешкой спросил Юнги, уперевшись руками в бока. — От куда я могу знать, что ты сполна отработаешь эти деньги? Знаешь, они на дороге просто так не валяются.

Мину жадность свойственна не была и эти сто баксов не являлись для него чем-то огромным, как для девушки. Однако он не пускал деньги на ветер. Он привык получать хорошее качество от продукта, за которой платит. Мужчина одернул себя, когда понял, что сравнил девушку с продуктом.

— Неужели? — её лицо кривится от недовольства и голос теперь не такой нежный, как изначально, но потом она всё же улыбнулась, но опять наиграно. — Не волнуйтесь. Я за свои старания ручаюсь.

Он недоверчиво посмотрел на девушку, прищурив взгляд, а потом просто отмахнулся и вовсе отвернулся. Сказать, что Су была в недоумении — ничего не сказать. Ей никогда ещё не отказывали, потому что молоденькие девушки имеют спрос. Шин скрестила руки на груди и прожигала его затылок взглядом и, как бы это наивно не звучало, но он словно почувствовал это, потому что в следующее мгновение снова повернулся к ней и очередной раз окинул взглядом, в итоге останавливаясь на женском личике.

— Сколько лет? — коротко спросил Юнги.

— Восемнадцать, — также коротко ответила она, подняв подбородок и продолжая смотреть ему прямо в глаза.

Юнги усмехнулся, ведь если ей и есть восемнадцать, то для своего возраста она достаточно смелая. Мужчина не скрывал своей заинтересованности, но она волновала его больше, как собеседник, нежели женщина для сексуальных утех.

— И что ты в таком возрасте делаешь здесь?

Су была не глупой, чтобы не понять смысла слова «здесь» в его контексте. Обычно её никто не спрашивал об этом, а она и не горела желанием отвечать. Шин не являлась сторонником изливать кому-то душу или идти в церковь, чтобы замаливать грехи.

— То же, что и остальные — зарабатываю деньги. Ну так что, хочешь любовь и ласку? — её голос становился раздраженным, но она всеми силами старалась сдержать в себе эмоции.

Девушка с интересом рассматривала его лицо, которое постоянно менялось в эмоциях: в моменты его задумчивости он хмурил брови, а когда понимал, что ему не выгодно всё это или просто не нужно — поджимал губы и делал глубокий вдох. Однако в конце он сдался и указал в сторону своей машины, которую Шин почему-то сразу не примерила, хотя такие вещи старалась оценивать в первую очередь. Су на миг почувствовала себя аристократкой, которая жила по правилам этикета и была наделена благородством, сдержанностью, а так же за плечами имела образование и хорошее воспитание. Да, фантазировать она умела и частенько представляла себя в теле другого человека, которому завидовала по каким-либо причинам.

Когда они сели в машину, то Юнги особо не разговаривал, да и Шин не имела такой привычки. Они ехали по улицам Сеула в полной тишине, потому что он не включил даже музыку, которую не особо любил. А Суджин так и хотелось включить что-то в стиле Бейонсе или Рианны, чтобы окончательно добить собственный образ в голове, где она якобы снималась в клипе и вот-вот будет припев на котором затанцует. Она думала, что если бы он знал о чём она думает, то развернул бы машину и отвёз её обратно. Ну или высадил бы прямо на месте. Су не упускала возможности рассматривать всё в салоне, потому что она впервые едет в таком дорогом автомобиле. Ей нравилось, что здесь так много места и можно вытянуть ноги, правда в сапогах всё равно было неудобно. Девушка достала из своей маленькой сумочки жвачку, которую прихватила в магазине у кассы. Она думала, что её дыхание несвежее из-за сигарет, так что незаметно положила одну подушечку жвачки на язык, а потом начала разжевывать её. Во рту тут же распространился приятный фруктовый вкус, который так понравился девушке и она улыбнулась. Юнги всё же боковым зрением смотрел на девушку и иногда поворачивал голову в её сторону, пока та как ребёнок смотрела в окно, рассматривая высокие здания и яркие улочки, освещённые фонарями и вывесками. Мин до сих пор сомневался в правильности своего решения. Она была слишком молода, хоть и старалась показаться взрослой, однако в этом было её очарование. Ему даже понравилось её удивлённое лицо, когда они заехали на парковку у одного из многоэтажных домов, в котором и жил Мин. Когда они вышли из машины, девушка не могла отвести взгляда от стеклянного здания. И она даже присвистнула, а потом продолжила жевать жвачку, при этом забывая про приличия и чавкая.

— Ну ничего себе! И ты живёшь здесь? — она с удивлением смотрит на него и указывает пальцем на дом, который вызывает в ней бурю эмоций. И когда получает от Юнги кивок, то глаза её расширяются ещё больше. — Опупеть!

Юнги с явной растерянностью смотрит на неё, ведь впервые сталкивается с таким удивлением со стороны кого-либо. Девушка даже не ждёт Юнги и сама идёт в сторону здания, желая рассмотреть его поближе, а Мин в эту очередь идёт за ней, не отрывая взгляда и удивляясь тому, как девушка вообще может на таких высоких шпильках так быстро ходить. А Шин не может сдержать в себе восхищения и когда подошла к зданию, то начала рассматривать себя в отражении его зеркальных стен.

— Вот это да!.. — протягивает девушка, поправляя короткие пряди, ориентируясь на своё отражение. — Даже ни одного развода... — она подходит ближе и хочет даже провести пальцем по стеклу, но Юнги перехватывает её руку и неловко улыбается соседке, что собиралась заходить в здание со своей собачкой. Пожилая женщина скептически прошлась взглядом по незнакомке и брезгливо хмыкнула, после чего зашла внутрь. Юнги стало так неловко, что он даже устало прикрыл глаза, чувствуя себя просто дном рядом с этой девушкой.

— Можешь ничего не трогать и быть спокойнее? — как можно вежливее просит, одергивая свою руку и замечая, как лицо напротив явно выражает недовольство.

Юнги закатывает глаза и они с Су проходят внутрь, а у девушки в этот момент чуть ли глаза на лоб не полезли. Это было сложно назвать подъездом, потому что, например, у неё всё загажено и все почтовые ящики еле держатся на гвоздях, но здесь... Большой светлый хол с огромной люстрой, множество ваз с красивыми цветами от которых исходил приятный аромат. Су сразу же перевела взгляд на мужчину в костюме, когда её новый знакомый поздоровался с ним. Девушка в качестве приличия сделала также, но в ответ увидела заинтересованный взгляд, что она видела каждый раз от мужчин, которые хотели её снять. Девушке сразу же стало неловко, но её губы всё равно были растянуты в улыбке, только уже натянутой. Они идут по красной дорожке, которая была чистой на удивление Шин. Здесь было так чисто и пахло свежо... Да, теперь она точно не хочется возвращаться к себе домой, где нужно ещё пройти через этот обоссаный и обкуренный подъезд. Они проходят к лифту и Су опять сталкивается с этой старушкой, которая уже на ручках держала своего пекинеса. Девушка смотрит на эти выпученные глаза собаки, что смотрели на неё и Шин даже становится смешно. Какая же смешная собачка... В этот момент пёс начинает тявкать, а его хозяйка смотрит в сторону Су и что-то бубнит под нос, а потом делает шаг назад. Девушка еле сдерживает смешок, удивляясь тому, какие люди бывают невежами. Ну да, она ведь проститутка. Нужно уже привыкнуть к осуждению в глазах общества. Зайдя в лифт втроём, девушка встала ближе к клиенту, но даже здесь она восхищалась тому, насколько же этот дом восхитительно выглядит. Даже в лифте чисто и кнопки не прожжены. Да, для Суджин это нечто невероятное и фантастическое. Она словно попала в другой мир...
Когда они выходят из лифта, то девушка послушно идёт за Юнги, но потом быстро оборачивается и, пока створки лифта ещё не закрылись, показывает старушке, что ещё осуждающе смотрела в сторону молодой особы, язык. Брови женщины поднимаются от удивления, но она не успевает ничего ответить, ибо лифт закрывается. Шин усмехается и как ребёнок прячет руки за спиной, а потом спешит за Мином.

Шин думала, что как только зайдёт в квартиру мужчины, то столкнётся с типичным холостятским жильём, где будут холодные стены и минимум мебели, но была удивлена, когда увидела как всё уютно обустроено. На каждой полочки стояли небольшие вазочки с цветами, а ещё разные статуэтки и прочая дребедень. Обычно такое было свойственно женщинам, поэтому девушка даже подумала, что он живёт либо с мамой, либо у него кто-то есть, но помимо картин она не увидела ни одной фотографии. Кольца на его пальце не было и женщиной тут тоже не пахло. Суджин вспомнила то, как выглядит её квартира: потертые обои и мебель, много барахла и мусора в виде пустых пачек от еды. Девушка проходит в глубь квартиры, которая была достаточно большой и светлой, а ещё очень уютной.

— Нифига себе! — она выходит из коридора сразу в гостиную, где пахло свежестью, но ещё можно было ощутить аромат дорогой мебели.

Юнги идёт за ней попятам и не может оторвать от неё взгляда. Девушка бросает свою сумочку на кресло и прячет руки в карманах куртки, которая уже была такой поношенной, что по краям искусственная кожа уже трескалась. Юнги снимает пиджак и аккуратно складывает пополам, после чего кладет его на спинку того же кресла, куда девушка бросила аксессуар. Он проходит к другому креслу и садится на него, всё так же наблюдая за любопытной девушкой. Мин смотрит на её блестящие глаза и ухмыляется тому, как она откровенно восхищается его богатством, пока остальные ещё долгое время сдержано присматриваются, чтобы потом откусить большой кусок, словно крысы.

— Нравится? — интересуется он, улыбаясь уголком губ и подпирая рукой подбородок.

Она переводит на него взгляд и кивает всё с той же наивной улыбкой. Вспомнив для чего приехала сюда, девушка снимает с себя куртку, которую, в отличие от Юнги, небрежно бросает к сумке.

— Что тебя интересует? Минет, вагинальный секс или анальный?.. Может, какие-то другие предпочтения? — она соблазнительно поднимает бровь и прикусывает губу.

Её тонкие пальчики хватаются за собачку на застежке юбки и тянут за неё вниз. Лакированная ткань падает на пол и девушка переступает её, всё ещё находясь в длинных сапогах, что скрывали её коленки. Она спешит стянуть с себя и водолазку, обнажая впалый живот и выпирающие рёбра. Юнги не мог оторвать взгляда от её действий, наслаждаясь красотой её хрупкого тела, которое не подходило под особые стандарты, но обладало особой привлекательностью. Он приметил две родинки на правой стороне её рёбер, а ещё одна была на левой груди, но она была такой маленько, даже еле заметной. Девушка стоит перед ним в сиреневом нижнем белье, отвратительных чулках, который просто уродовали её худенькие ножки, да и эти сапоги тоже. Но она даже так выглядела привлекательно. Мин поражался как женское тело может так очаровывать мужчин и даже лишать здравого смысла... Даже он попался в эту ловушку. Однако как бы она не пленила его своей красотой, он не терял рассудка. Юнги встаёт и подходит к ней медленной и солидной походкой, а она стоит даже не пошатнувшись и не отводит взгляда от него. Они смотрят друг другу в глаза и тут сердце девушки пропускает удар, а из груди вырывается судорожный вздох. Мужские пальцы касаются женского подбородка, ласково поглаживая его большим пальцем, а от его действий у неё даже в животе всё приятно сжимается, а тело покрывается мурашками. Тёмные глаза мужчины изучают женские черты лица и постепенно большой палец перемещается на её пухлые губы, которые она забыла подкрасит помадой.

— Прости, но я не настроен на это прямо сейчас, — буквально выдыхает ей в губы, а брови её после этих слов хмурятся и между ними образовывается морщинка.

Девушка от такого приходит в явное недовольство и скидывает с себя руку мужчины. Что ещё за фокусы такие?! Он что вообще возомнил?! Девушка отходит на него на шаг и поднимет свои вещи с пола. Мужчина видит её недовольство и это вызывает у него улыбку. Она выглядит такой обиженной, словно у ребёнка забрали игрушку. И да, это выглядело забавно.

— Обиделась? — спрашивает он, наблюдая как она нервно одевается, видимо сдерживая в себе желание дать ему пощёчину.

А ей действительно хотелось сделать это! Она ведь теперь должна будет кучу денег потрать на такси! Девушка экономила, как могла, чтобы накопить денег на учёбу. Да и сложно было принять тот факт, что ей, можно сказать, дали надежду, а потом забрали её. Она то надеялась заработать сегодня ещё сотку, но по итогу потратит свою на дорогу домой.

— Нет! Не обиделась!

Голос её звучал так, словно она вот-вот взорвётся. Девушка натягивает водолазку, а после поправляет волосы, что растрепались. Юнги ненавязчиво берет её за руку, останавливая для того, чтобы та не развернулась и не ушла. Девушка закатывает глаза и кривит губы.

— Останься у меня сегодня. Мне одному очень одиноко, — мягко просит и видит, как брови её ползут вверх от возмущения. Она хочет возразить, но он опережает её: — Заплачу пятьсот за то, чтобы ты осталась у меня сегодня.

Девушка тут же закрывает рот. Она даже забывает про всю злость, что накопилась в ней за прошедшие пару минут и опять натягивает на себя улыбку, которая выглядела ну очень правдоподобно.

— Любой каприз за ваши деньги.

***

Шин никогда не думала, что принимать ванную можно с таким удовольствием. Она лежала в ней пол часа, пока вода не остыла и при этом девушка не думала сколько воды у неё на это уйдёт, не перегорит ли лампочка и не упадёт ли на неё кусок штукатурки. Она была благодарна мужчине, чьё имя так и не узнала. Он позволил ей принять ванную, чтобы согреться после ужина и освежиться, а ещё в ванной комнате так приятно пахло и даже мужской гель для душа пах качественно и не так остро, что потом кашлять хочется. После ванной они молча сели в гостиной. Юнги уселся в кресло и достал баночку пива, которую предложил девушке, но та отказалась, вот только когда он предложил ей конфеты, она согласилась. Да, он дал ей пачку желейных конфет, которая уже давно лежала в его шкафчике на кухне. Девушка уселась на полу перед телевизором и сейчас она казалась Юнги такой невинной, ведь на ней больше не было макияжа, да и вместо отвратительной одежды, её наготу скрывал белый махровый халат, который был ей большой и сползал с одного плечика. Она ела конфеты и смотрела по телевизору смешное шоу, иногда смеясь с глупых шуток ведущих. А Юнги, совершенно не заинтересованный в этой программе, любовался красотой девушки. Свет от экрана телевизора падал на её личико и этот свет отражался в её глазах, где сейчас больше не было той печали, что была буквально пару часов назад. Девушка в очередной раз захохотала, обнажая чуть неровные зубы, а потом посмотрела на Юнги и постепенно её радость с лица пропадает. Она до сих пор не понимает почему он не настаивает на интимной связи, ведь она приехала сюда ради этого. Точнее ради денег. Ей хотелось надеяться, что по итогу он всё же заплатит ей, хотя сейчас ей было очень хорошо и весело. Она откладывает пачку сладостей на пол и тут же поворачивается, коленками упираясь в пол. Девушка вновь включает всё своё очарование и подползает к ногам мужчины и покорно смотрит на него, ведь мужчины любят подобное. Юнги наблюдает за каждым её движением и не останавливает её даже тогда, когда её ручки ложатся на его колени, начиная поглаживать их, при чём так ласково и нежно, что у него мурашки по коже и он чувствует себя... любимым? Да, он действительно сейчас почувствовал себя нужным хотя наверняка это было итогом длительного одиночества и желанием хоть перед смертью насладиться любовью. Она была для него такой загадкой, ведь он не мог точно определить какая она... В одно мгновение она слишком откровенная и даже стервозная, в другое ведёт себя наивно, как ребёнок, который словно впервые в этом мире...И Юнги не знает, что ему делать дальше, ведь он хочет ощутить любовь и именно её любовь... Даже если он заплатит ей, даже если осталось не так много... Он хочет, чтобы она осталась.

— Как тебя зовут? — спрашивает он, опустив руку на её фиолетовые волосы, которые слишком сильно блестели, как у кукол.

Он нежно гладит её по голове, а она поднимает на него взгляд и обнажает свои зубы, расплываясь в улыбке.

— А какое имя тебе нравится? — она склоняет голову набок, открывая вид на молочную кожу шеи.

Мужчина усмехается, но не потому что она смешит его, а потому что забавно видеть, как та старается ему понравиться. А ещё сейчас он действительно видит в ней ту невинность, которая была свойственна для её возраста. Она ведь сейчас не этим должна заниматься, а учиться, чтобы в дальнейшем торговать не своим телом, а уметь зарабатывать умом.

— Я хочу узнать<i> твоё</i> имя, — голос Юнги звучит мягко и утешающе, а это немного удивляет девушку, ведь с подобным она сталкивается впервые.

На её лице читается растерянность, а взгляд начинает бегать по комнате, избегая глаз мужчины. Он смотрит так пристально, что она почувствовала себя маленькой девочкой, которую поймали за чем-то пристойным. Смешно.

— Шин Суджин, — тихим голоском произносит, всё же поднимая на него свои большие глаза.

Юнги улыбается и про себя повторяет её имя. Он даже начинает не узнавать ту девушку, с которой заговорил пару часов назад. Её уверенность куда-то улетучилась и теперь она напоминает ему самую невинную девушку, с которой он когда-либо встречался.

— У тебя очень красивое имя, Суджин, — от его бархатистого голоса её тело покрывается мурашками и даже пальчики её несильно сжимают его бедра.

Девушка чуть отстраняется от него и всё же поднимает на него взгляд, который он тут же перехватывает. Между ними возникает молчание, которое нарушал лишь шум телевизора, но даже он не мог нарушить ту связь, что сейчас межд ними. Су впервые по-настоящему захотела мужчину, хотя тот и ничего не сделал с её телом, чтобы она возбудилась. Но его взгляд... Она чувствует, как внизу живота приятно тянет от предвкушения и в следующее мгновение её руки опускаются на пояс халата, за край которого она тянет, чтобы развязать узел. Юнги отрывает взгляд от её лица, когда махровая ткань спадает с её острых плеч, обнажая хрупкую фигуру. Он без стеснения рассматривает её небольшую, но аккуратную грудь, вновь сосредотачивая взгляд на маленькой родинке, что так интересно смотрелась на такой светлой и чистой коже. Юнги сжимает челюсть, из-за чего желваки заходили ходуном на скулах, но это было вызвано желанием овладеть девушкой прямо сейчас. Шин откидывает от себя халат и вновь подползает покорно к мужчине, в глазах которого она видит настоящее желание. Они сливаются в чувственном поцелуи, когда Юнги всё же наклоняется к ней и обхватывает ладонями её лицо. От неё сладко пахло, а ещё её губы были такими сладкими, что Мин не мог оторваться от них не смотря на то, что дышать ему становилось тяжелее.

***

Юнги давно не просыпался с такой лёгкостью. Не смотря на то, что большую часть ночи он провёл с Суджин, Юн чувствовал какую-то лёгкость на душе, как только открыл глаза и взглянул в окно, за которым было ярко-голубое небо. Он вдыхает свежий воздух и переворачивается на спину, однако когда переводит взгляд на место рядом, то видит только смятую простынь и подушку, но девушки не было. Мин приподнимается, из-за чего шелковая ткань спадает к его бедрам, обнажая голый торс. Юнги потер лицо руками, чтобы снять с себя всё сонное состояние, которое улетучилось тогда, когда он услышал какой-то шум за дверью. Юнги чуть хмурит брови, а потом резко встаёт с кровати, но пожалел об этом, потому что в глазах постепенно темнело и всё закружилось перед ним. Он рукой упирается в тумбу и склоняется над ней, стараясь дождаться момента, когда это пройдёт. Его это не пугает, ведь он знает, что с ним... Но Мина злит его состояние, которое мешает ему жить так, как он жил раньше. К горлу поступает тошнота, но мужчина старается взять себя в руки и начинает глубоко дышать, что помогает ему, но только через пару минут. Выдохнув, но тяжело, он вспоминает про Суджин и быстро подходит к шкафу от куда достаёт первые попавшиеся спортивки, которые натягивает на нагое тело. Выйдя из комнаты он проходит через гостиную и натягивает на себя майку, а потом замечает в коридоре женский силуэт, вот только его смущает, что вместо коротких фиолетовых волос, он видит длинные и тёмные, что были подкручены на концах. Но одежда на девушке была та же, что вчера на Суджин...

— Торопишься куда-то? — спрашивает мужчина, уперевшись плечом о стену и замечая, как девушка замирает.

Шин совсем не ожидала этого и даже вздрогнула, ойкнув. Она сжала в руке парик, а потом медленно поворачивается к мужчине, встречаясь с его мягким взглядом. Он рассматривает её и из его уст слышится смешок, а девушка неловко опускает взгляд и проводит рукой по темным волосам, которые чуть приподнимает на корнях, хотя те и так были чуть взлохмачены, но это придавало девушки особое очарование. Сейчас она выглядела очень мило.

— Я это... Ну короче мне надо это... идти типо, — она указывает в сторону двери и ей стало очень неловко от того, что она и двух слов связать не смогла.

Суджин впервые заснула у клиента, хотя старалась избегать подобного. И вчера, а точнее сегодня ночью, она сразу планировала уйти, но она была такой уставшей, что сразу уснула, когда мужчина вдоволь насытился ею. Хотя чего таить... Она и сама получила удовольствие, ведь редко бывало, когда клиенты думали не только о себе. Обычно все, кто пользовался её услугами, просто нагибали её и жестко трахали, даже не смотря на то, что она была ни капли не возбуждена. В такие моменты ей хотелось кричать от боли, но она закусывала губу, чтобы не показать, как ей плохо, за что получала ещё больше. Ей больше хотелось плакать от безвыходности, ведь было страшно представить, как долго ей ещё так жить. Но сегодня... Она впервые почувствовала, что желают не её тело, а её саму, ведь ещё никто не был с ней так нежен. От этого ей даже больно уходить, ведь сердце впервые почувствовало что-то подобное и не хотело с этим расставаться. И она надеялась, что больше не столкнётся с ним... Хотя она даже его имени не знала.

Юнги рассматривает её и ему хочется улыбаться от того, какой нежной она выглядит сейчас. Он неспешно подходит к ней, а она лишь делает шаг назад, хотя он уверен, что вчера бы она так не затушевалась и смотрела на него уверено. Юнги убеждается, что всё же Су в первую очередь девушка, которой свойственна нежность и ей хочется той же ласки и любви, как и многим. А то, как она вела себя вчера — была маска. Да, ей хочется казаться сильной, ведь её работа требует отключить чувства и даже стать холодной по отношению ко всем.

— Я ведь не заплатил, — говорит Мин, остановившись в шаге от неё.

Она вспоминает про деньги, но почему-то сейчас ей как-то не до них. Просто хочется уйти и никогда с ним не сталкиваться. Мин не спешит давать ей деньги, потому что понимал, что она уйдет, когда заберёт их. А он этого не хочет...

— Послушай... Не знаю, как тебя...

— Юнги.

— Да, Юнги, — она сделала паузу и облизнула засохшие губы, которые немного потрескались. — Так вот, мне нужно идти, поэтому давай рассчитаемся и разойдёмся, как в море корабли, — она жестикулирует руками, размахивая париком, а потом пожимает плечами и чуть неловко смотрит на него.

Юнги усмехается, потому что ему нравится какая Суджин простая и даже не заморачивается с поиском слов, дабы высказать то, что думает. И что, что порой это звучит смешно и даже глупо?  Даже это делает девушку настоящей. Юнги ещё не встречал таких девушек. Да, возможно кому-то она покажет глупой, но не для Юнги точно. В ней есть что-то такое, что она тщательно скрывает ото всех. И Мину хочется разглядеть это.

— Послушай, Суджин, — начинает мягко он, пытаясь сформулировать то, что крутится в его голове. Он даже не знает, как она к этому отнесётся. — У меня к тебе деловое предложение... — Юнги аккуратно берет её за предплечье и тянет обратно в гостиную, где садит на диван, а сам располагается на кресле. Девушка крайне растеряна и она даже предположить не могла, что ей мог предложить мужчина. — Как насчёт того, чтобы ты осталась со мной на этот месяц? — он поднимает на неё свой взгляд и видит как меняется выражение её лица. Женские брови ползут вниз, показывая непонимание, ведь девушка совершено не ожидала этого. — Я заплачу тебе. Поверь, не обижу. Просто хочу, чтобы ты была моей женщиной на этот месяц. Тебе необязательно выполнять функции домохозяйки, но мне нужно, чтобы ты вела себя так, словно всем сердцем любишь меня.

Ещё более дурацкого предложения она и не слышала. Что это всё значит? Любить? Да Суджин никогда не любила никого, кроме матери, но даже та умудрилась просто уничтожить её и разбить сердце. Да, звучит смешно, но именно это и чувствовала Шин, когда мать игнорировала все её просьбы помочь.

— Слушай, я обычная проститутка... Даже не элитная. Ты понимаешь, что просишь у уличной проститутки играть с тобой в любовь? — она скептически вскидывает бровью, а Юнги ухмыляется, потому что ожидал такого ответа. — Прости, но мы подобным не занимаемся.

— Разве не ты мне предложила вчера свою любовь и ласку?

Девушка совсем опешила и ей было даже смешно от того, насколько это предложение было абсурдным. Она встал и когда Юнги хотел что-то вновь сказать, перебила его:

— Ну прости, это наш слоган. Под словом «любовь» мы обычно подразумеваем «ты можешь трахнуть меня так, как тебе хочется». В наши услуги не входит быть на месте жены в течении месяца. И знаешь... Да, я действительно продаю своё тело, но не душу точно. И смотреть на тебя влюблёнными глазами не буду, потому что мою любовь ты точно не купишь, — она опять активно жестикулирует руками и чуть ли не задыхается от того, с каким возмущением произносит всё. А Мин рассматривает её и даже не может поверить насколько она может быть эмоциональной.

Она демонстративно поправила ремешок сумки на плече, а потом ещё и гордо подняла нос, словно показывает Мину, что не на ту нарвался. Су важной походкой обходит его кресло и хочет поскорее уйти от сюда, чтобы точно больше не видеть его. Плевать на эти пятьсот баксов! Да, жаль конечно, но на самом деле она просто старается утешать себя мыслью, что этой ночью она воспользовалась мужчиной, потому что секс с ним был бесподобен...

— Я заплачу сто тысяч долларов.

Услышав это, девушка останавливается и оборачивается, но видит лишь мужскую макушку, выглядывающую из-за спинки кресла. Ей сейчас послышалось или он действительно готов заплатить ей столько за месяц? Она возвращается назад и становится опять напротив Юнги, который улыбается ей, ведь знал, что это девушку заинтересует. И не прогадал. Сейчас Су не выглядела такой гордой. Видно, что девушку данное предложение очень зацепило. Она села на диван обратно, но всё равно находилась в неком недоумении. Зачем это Юнги?

— Почему ты хочешь этого? — спрашивает она.

Юнги отвёл взгляд в сторону, вспоминая вчерашнее утро, когда врач сообщил ему о страшной болезни. Что хочет Юнги? Он хочет любви. Да, желательно искренней, но у него нет времени искать настоящую любовь. Мин вообще не знает сколько ему осталось, так что он действительно хочет поскорее испытать хоть похожее чувство.

— Просто.

Единственное, что говорит он, пожав плечами, после чего снова улыбается девушке.