Мряка
Найдя место для ночлега, небольшая группка быстро разложила вещи и вскоре угомонилась. Ночь выдалась тёмной и холодной.
Ариадну преследовало гнетущее чувство пустоты — она всё ещё ощущала утрату части своей жизненно важной жемчужины. Заснуть было почти невозможно: её отсутствие давало о себе знать слишком сильно. Яд закончился ещё вчера, прямо накануне Русального дня. Спасибо Нереву и его бесконечному любопытству — не увяжись он за ними, сейчас было бы куда легче.
Девушка схватилась за голову: тошнота подкатила к горлу, тело казалось ватным и слабым.
— Что-то случилось? Почему вскочила? — послышался из темноты ласковый голос.
— Нет, Ясо, всё в порядке. Просто сон не идёт... Прогуляюсь немного — и всё пройдёт, — тихо ответила Ариадна, начиная собираться.
Но стоило ей коснуться рукояти кортика, как тот же мягкий голос снова подал знак из темноты: Ясодея решила, что тоже пойдёт с ней. Ариадна пыталась возразить, но, как обычно, её доводы ни к чему не привели — выбора ей не оставили.
Девушки молча прошлись вдоль полянки, Ариадна рассматривала звезды, Ясодея же наоборот просто пялилась на свои ботинки.
Когда прогулка считалась законченной,обе они уже лежали на своих спальных местах.
Воздух к утру потеплел, но усталость не отпускала. Небо постепенно светлело, прокрашивая край леса в холодное серебро. Ариадна так и не уснула — пустота внутри лишь усилилась, будто кто-то вычерпал из неё силы до последней капли.
Она сидела у потухающего костра, кутаясь в плащ и грея ладони над редкими угольками. Голова кружилась, кожа будто стянулась, дыхание отдавалось в груди слабым эхом.
— Ты там жива хоть? — услышала она голос Ясо.
— Жива, — ответила Ариадна глухо. — Но ненадолго, если ничего не делать.
Рыжая нахмурилась, бросив взгляд на бледное лицо девушки.
— Собери для меня кое-что, — тихо сказала Ариадна. — Возьми Нерева с собой, он поможет найти.
Ясо тяжело вздохнула, но спорить не стала.
— Хорошо. Только если он опять полезет туда, куда не надо — я его там и оставлю.
Нерев, услышав своё имя, бодро поднялся.
— Я иду! Что искать?
Ариадна перечислила нужное коротко, без объяснений, тихим голосом, словно сама себе.
— Понял, — кивнул Нерев.
Ясо же закатила глаза и проворчала:
— Ну, хоть бы рассказала по-человечески, зачем оно тебе.
— Просто принеси, — устало ответила Ариадна, отворачиваясь.
Через несколько минут их шаги растворились среди утренней сырости.
Воздух наполнился шорохом трав и запахом росы.
— Цвет валерьяна, мак, корень зверобоя... — недовольно бормотала Ясодея, проверяя растения. Каждый раз, когда Нерев указывал на очередной стебель, она раздражённо закатывала глаза.
Нет, он правильно запомнил список, но рыжая всё ещё злилась, что юноша вообще увязался за ними.
— Да не то всё, тухлое будто, — пробурчала она, нюхая сорванный цветок. — Нужно что-то посвежее.
⸻
Ариадна не знала, сколько прошло времени — минуты, может, час. Солнце уже поднялось выше, но тепло не грело, а будто прожигало изнутри. Воздух стал густым, липким, дышать было тяжело.
Она вытерла лоб, и пальцы дрожали. Кожа горела, а под ней бежал холодный ток, будто тело не могло решить, мерзнет оно или плавится.
Мир вокруг начинал расползаться. Кроны деревьев — то вытягивались ввысь, то словно сгибались к ней, как любопытные тени.
— Ничего, просто жар... — прошептала она, но голос прозвучал чужим, будто не изнутри, а сбоку.
Пламя костра вдруг вздрогнуло, вспыхнув чуть выше, чем должно было, — и в его отблеске Ариадне на миг показалось, что рядом мелькнула тень. Высокая, тонкая, скользнувшая мимо.
Сердце болезненно дернулось.
— Кто здесь?.. — шёпот едва сорвался с губ.
Ответа не последовало.
Только листья чуть дрогнули, словно кто-то провёл по ним рукой.
Голова закружилась сильнее, земля под ногами будто пошла волной.
Она зажмурилась, пытаясь удержаться за реальность, за любой звук — но вместо этого услышала тихий, почти певучий шёпот. Невнятный, как перекаты воды вдалеке.
Её жемчужина отозвалась резкой болью, будто кто-то дёрнул за невидимую нить.
— Нет... — выдохнула Ариадна, хватаясь за грудь. — Не сейчас...
Перед глазами поплыли блики — голубые, перламутровые, как на поверхности воды.
Она попыталась встать, но ноги не слушались. Всё вокруг растворялось в зыбкой дымке, и лишь один голос — чужой, мягкий, тянущийся откуда-то из глубины — шептал ей что-то утешающее.
Слов не разобрать, только ритм — ровный, тёплый, слишком знакомый, чтобы быть реальным.
Ариадна прикусила губу до крови, пытаясь удержаться в настоящем, но сознание начало скользить, будто вода снова звала её к себе.
Мир вокруг будто распался на два слоя — настоящий и другой, прозрачный, зыбкий. В нём всё звучало глуше, но отчётливей.
Пламя колыхалось неровно, вытягиваясь тонкой спиралью, словно тянулось к её руке. Ариадна моргнула — и ей показалось, что вместо языков огня мелькнули чьи-то пальцы, светящиеся изнутри.
Шёпот стал громче. Он обвивался вокруг, вкрадчивый и нежный, будто кто-то зовёт её по имени, но не человеческим голосом.
Она подняла голову — и на миг ей почудилось, что прямо над костром зависла фигура. Неясная, словно сотканная из света и тумана.
— Отзовись... — прозвучало в глубине сознания.
Слова не имели звука, но Ариадна услышала их всем телом.
Остаток жемчужины под кожей вспыхнул болью — яркой, обжигающей.
Встав на колени девушку вырвало. Дыхание сбилось, мир пошёл кругами, и тень-фигура словно дрогнула, как отражение на волнах.
— Хватит... — прошептала она, — уходи...
Но голос не уходил. Он стал мягче, уговаривающе-ласковым, будто что-то старое, забытое, пыталось вернуть её к себе.
И вдруг всё оборвалось — свет, шум, боль. Ослепительная вспышка внутри, и только холод.
Ариадна рухнула на землю, не чувствуя ни рук, ни дыхания. Всё исчезло.
Через какое-то время — сколько прошло, не понять — над ней склонилась тень.
Голоса пробивались сквозь гул, сначала глухо, потом всё отчётливее.
— Ари! Ари, очнись!
— Да погоди ты, не тряси её!Ясодея.
Вы вернулись. — Ариадна попыталась открыть глаза — не сразу получилось. Мир качался, свет слепил.
Ясо держала её за плечо, а рядом маячил встревоженный Нерев с охапкой трав.
— Что с ней было?.. — шёпотом.
— Не знаю, но похоже, надолго мы её одну оставили, — буркнула Ясо.
Ариадна хотела что-то сказать, но язык не слушался. Лишь губы едва шевельнулись.
— Адаптация организма жить без жемчужины... — прошептала она, и всё вокруг снова потемнело.
Сознание возвращалось рывками, будто она всплывала из глубины, не успевая вдохнуть. В ушах стоял ровный шум, похожий на прибой, а каждая попытка пошевелиться отзывалась ломотой во всём теле.
Ариадна медленно выдохнула и попробовала повернуть голову. Земля под щекой была влажной, пахла холодной золой и пеплом. Её собственное дыхание звучало хрипло, будто издалека.
«Встань», — мелькнуло в голове.
Она упёрлась ладонями в землю, но пальцы дрожали, не слушались.
Жар внутри перемешался с ознобом; по спине прокатилась волна холода, словно кто-то провёл по коже ледяной нитью.
— Дыши, — выдавила она шепотом, больше для себя. — Просто... дыши.
Мир качнулся, но она сумела подняться хотя бы на колени. Голова гудела, перед глазами расплывались светлые круги. В горле стоял вкус железа — видно, прикусила губу сильнее, чем думала.
Пламя костра затеплилось перед ней, неровно, будто отражалось в воде. Она сосредоточила взгляд, заставляя себя вернуться — здесь и сейчас.
Вдох. Выдох. Ещё раз.
С каждой новой попыткой дыхание становилось ровнее, а дрожь понемногу отпускала.
Она провела рукой по лицу — кожа влажная от пота, волосы прилипли к вискам.
— Всё хорошо, — тихо сказала она, хотя знала, что это ложь.
Боль в груди снова откликнулась, коротким, острым толчком. Ариадна схватилась за неё — жемчужина под кожей будто пульсировала, едва заметно, как живое сердце.
«Только не сейчас», — подумала она, стиснув зубы.
Она медленно встала, пошатнувшись, но удержалась. Ноги дрожали, однако стояли.
Оглядев лагерь, Ариадна ощутила, как страх отступает — оставляя вместо себя пустоту.
— Вот и всё, — выдохнула она, — просто слабость.
Но стоило ей сделать шаг, как в висках вспыхнул звон — короткий, режущий, будто кто-то ударил в стекло. Мир перед глазами на миг искривился, и Ариадна замерла, вцепившись в ближайшее дерево, пытаясь удержать равновесие.
Сердце стучало слишком громко. Внутри всё ещё звенел отголосок того шёпота — тихий, едва слышный, словно он остался в ней, не ушёл вместе с видением.
Она глубоко вдохнула, заставляя себя не слушать.
— Соберись, — прошептала Ариадна. — Соберись, иначе не выберешься.
И, сделав шаг вперёд, почти машинально, вернулась к костру — туда, где начинался новый день, а вокруг всё ещё чувствовалось что-то... не до конца ушедшее.