Обычный день с Фуринной
Мягкий свет утреннего Фонтейна пробивался сквозь стеклянную крышу кафе «Лютес», где вы с Фуриной сидели за небольшим столиком. Она грациозно помешивала свою "Особую Водную Фантазию" (обычный лимонад с декоративным кубиком льда в форме звезды) и наблюдала за прохожими с неподдельным интересом.
— Какая... скучная! — воскликнула Фурина, театрально приложив руку ко лбу. — Смотри, Т/и! Эта дама в шляпке идет, абсолютно не соблюдая законы композиции! Она могла бы повернуть голову под углом в семнадцать градусов, добавить драматизма в шаг, но нет! Просто идет! Где здесь искусство, я тебя спрашиваю?
Вы отложили круассан и улыбнулись, привыкнув к её манере комментировать всё, что попадалось на глаза.
— Может, она просто спешит по делам. Не все могут жить на сцене, Фурина.
— А почему нет?! Жизнь — это величайший театр! — она понизила голос до заговорщицкого шепота. — К тому же, если я не буду комментировать, кто это сделает? Невиллет? Он бы сказал: "Движение объекта А по траектории, перпендикулярной оси X, заслуживает внимания в контексте городского планирования". Скука!
— Ладно, ладно, — вы рассмеялись. — Но раз уж мы говорим об искусстве. Ты говорила, что сегодня у тебя нет никаких репетиций. Чем же мы, люди искусства и вкуса, займемся? Я слышал, в «Эпиклезе» открылась новая выставка скульптур.
Лицо Фурины мгновенно просветлело, и она хлопнула в ладоши.
— Отличная идея! Скульптуры! Мы пойдем и устроим свой собственный, неформальный обзор! Я буду критиком, а ты будешь моим... личным ассистентом по художественным комментариям! И никаких ограничений! Если что-то ужасно, мы скажем, что это ужасно. Если что-то гениально, мы потребуем, чтобы об этом написали во всех газетах! Вперед!
Вы покинули кафе и направились к Оперному театру «Эпиклеза». По пути Фурина продолжала свой монолог.
— Знаешь, Т/и, я тут думала. Вот ты путешествуешь, видишь весь Тейват. А какой самый абсурдный слух ты слышал? Что-то такое, что даже в Фонтейне сочли бы забавной выдумкой?
— О, абсурдного хватает, — вы задумались, ища в памяти что-то действительно нелепое. — Например, в Сумеру один ученый всерьез утверждал, что Дендро Архонт на самом деле... огромная летающая капуста, которая просто притворяется маленькой девочкой, чтобы избежать налогов. И у него была целая диссертация на эту тему.
Фурина остановилась, и ее глаза сверкнули от восторга.
— Летающая капуста! Гениально! В этом есть... острота! Я вижу в этом потенциал для одноактной пьесы! Название: «Налогообложение и Капуста: Трагикомедия Жизни». Надо поговорить с директором театра. А ты что думаешь, как Капуста будет петь арию? Басом? Или пронзительным сопрано?
— Думаю, что-то среднее, — вы подыграли ей. — Ария о несправедливости сбора податей с фотосинтезирующих организмов. И обязательно в конце должен быть какой-нибудь неожиданный поворот.
— Разумеется! — Фурина продолжила идти, при этом жестикулируя так, будто уже дирижировала оркестром. — Поворот в том, что... налоги действительно приходят за ней! И весь спектакль она будет пытаться убежать от двух клерков из Налоговой службы, которые будут одеты как... ну, как ужасно скучные люди!
— Звучит как хит, — заключили вы.
Вы провели пару часов на выставке, и это было именно то, что обещала Фурина: бесконечный поток её восторженных, возмущенных, и всегда ярких комментариев. Она могла долго расхваливать изгиб мраморной волны, а уже через минуту шептать, что другая статуя «похожа на картошку, которую забыли в духовке».
Когда солнце начало клониться к западу, вы сидели на скамейке у реки.
— Знаешь, Т/и, — проговорила Фурина, впервые за день по-настоящему успокоившись. — Сегодняшний день был... как хорошая, но не перегруженная декорациями, постановка. Я даже не почувствовала необходимости в овациях.
— Ты не разочарована? — спросили вы. — Никакого грандиозного финала, никаких фейерверков.
Она покачала головой, и легкая улыбка тронула её губы.
— Наоборот. Я всегда думала, что жизнь должна быть как триумфальное выступление, с постоянно нарастающим напряжением. Но... возможно, в тихих интермедиях, в спокойном диалоге, кроется своя, особая, правда. И своя красота. Спасибо тебе, Т/и. Ты очень хороший... спутник для моих будничных экспериментов с нормальной жизнью.
Фурина поднялась, поправила свою шляпку и одарила вас искренним, не наигранным взглядом.
— А теперь. Предлагаю финальный акт! Самое лучшее мороженое в Фонтейне! И если оно окажется недостаточно драматичным, я, возможно, напишу официальную жалобу! Это же мой долг, в конце концов! Пошли!