Глава 22
А если бы я сказал, что знаю?
Ха Ру сидел на своём месте, опустив взгляд на парту.
В его руках — записка. Та самая, что он однажды подложил Соль А. Сложенная, чуть мятая, но всё ещё хранящая слова, которые она не прочитала. Он медленно сжал бумагу в кулак. Линия челюсти дрогнула.
(в мыслях):
«Она и не собирается возвращаться... Неужели это правда конец?»
Он не знал, что сильнее внутри: гнев или тоска. Гнев на себя, за то что не разглядел её боль. Или тоска — по её взгляду, голосу, даже по неловким паузам, в которых скрывалось больше, чем в словах.
В классе становилось всё тише. Ученики разбивались на пары, учитель собирался начать.
А он всё держал эту записку, как будто в ней было что-то, что могло её вернуть.
⸻
После обеда двое друзей вышли из столовой. Лёгкий ветер раскачивал ветви деревьев во дворе. На ступенях спортзала, где редко кто сидел в такую погоду, Ха Ру и Джи Сон расположились, опустив плечи.
— Я всё перебираю, — начал Ха Ру, глядя вдаль. — Все наши разговоры. Все моменты. И не могу понять... где именно я стал ей чужим.
Джи Сон смотрел на него молча, потом спокойно сказал:
— Может, дело не в тебе?
Ха Ру покачал головой.
— Это ещё хуже! Ведь это значит то, что я не смог быть рядом, когда это было нужно. Может, я вообще не был таким хорошим, каким себя считал.
Он выдохнул и добавил:
— Если бы я был внимательнее... Заметил бы, что она тонет.
— Ты не обязан быть её спасением, — тихо сказал Джи Сон. — Но ты имеешь право хотеть понять. И мы это сделаем. Вместе.
⸻
Я вернулась домой, когда в квартире ещё пахло табаком и острым соевым соусом. На полу валялись пустые стаканы, сигаретные окурки, кто-то оставил хлеб в открытом пакете. Мама сидела на диване, полусогнутая, бормотала что-то бессвязное, волосы в беспорядке.
Я подала ей стакан воды и помогла лечь, стянула с неё носки, укрыла пледом.
Из коридора донёсся хриплый голос отца:
— Вот и пришла. Мисс совершенство. Только у тебя был шанс. Такой шанс. Спасти семью, помочь отцу... А ты что? Гордость включила?
Он подошёл ближе, в руках — телефон, на экране — какой-то список долгов или чужих номеров.
— Я тебе и есть давал, и кров над головой. А ты... Позор.
Я не отвечала. Только стояла, чувствуя, как внутри медленно сжимается всё, что ещё может называться «живым».
⸻
В городской библиотеке, где запах книг смешивался с тишиной, На Ра встретила Ю Ну. Они сели в угол у окна, каждая держала бумажный стакан с чаем, но ни одна не пила.
— Я правда не знаю, что с ней, — Ю На посмотрела в окно. — Вчера встретила Соль А, она шла по улице. Я крикнула — она даже не обернулась. Словно вообще никого не слышала.
На Ра вздохнула:
— В школе то же самое. Мы рядом, а она будто за стеклом. И... у неё была рассечена губа. Я тогда не обратила внимания, но теперь...
Ю На опустила взгляд, голос стал глуше:
— У неё всё очень... сложно. Я не могу рассказать всё. Но её дом — это не дом. Это место, где боль растёт, как плесень. Я боюсь за неё, На Ра.
Пауза.
— Спасибо, — тихо сказала На Ра. — Ты не обязана была, но теперь мы знаем.
Позже она набрала номер.
— Ха Ру, срочно. Кафе на углу. Это важно.
⸻
Вечер. На крыше школы, под мерцающим светом лампы, Ха Ру стоял с телефоном в руках.
Он открывал чат, смотрел на бесконечную пустоту. Строка сообщения мигала.
Он набрал:
«Я не знаю, что случилось.
Но если ты в беде — просто моргни. Я всё пойму.»
Пауза. Удалил.
Снова начал:
«А если бы я сказал, что знаю? Что не осуждаю? Что не боюсь?»
И снова — не отправил.
Он просто смотрел.
И ждал.
⸻
Я вышла на лестничную площадку. Свет там тусклый, лампа мигает, пахнет пылью и старыми стенами. Внизу шумели машины, кто-то ругался на улице.
Я держала телефон. Он был в сети.
(в мыслях):
«Ты всё ещё ждёшь.
А я всё ещё не могу позволить себе надеяться, что ты дождёшься...»
Я опустила руку. В груди сжалось — как от холода.
Я не хотела, чтобы он страдал. Но я не могла дать ему место в своей тьме.
Это был выбор — ужасный, неправильный, но мой.
⸻
На крыше соседнего дома, притаившись за водостоком, стоял парень в чёрной худи.
В руках — конверт, перевязанный чёрной лентой. Внутри — фотографии.
Он смотрел в сторону окна, за которым тускло мерцал свет.
(шёпотом):
— Скоро.
Ты сама откроешь мне дверь.
Ты ведь... всё равно одна.