5 часть
Подпишитесь!
Холодный воздух обжег кожу Феликса, усилив чувство уязвимости. Он смотрел на Хёнджина, как кролик на удава, парализованный страхом и отвращением. Желание сопротивляться боролось с пониманием тщетности попыток.
Х – Ты дрожишь, – прошептал Хёнджин, в его голосе слышалось насмешливое сочувствие. – Неужели тебе так холодно? Или это страх тебя морозит?
Он медленно облизал губы, и этот жест показался Феликсу самым отвратительным из всех. Он закрыл глаза, пытаясь отгородиться от происходящего, спрятаться в темноте своего разума. Но Хёнджин не позволил ему это.
Х – Открой глаза, Феликс. Я хочу видеть, как ты страдаешь.
Его голос звучал жестко, как удар хлыста. Феликс повиновался, его взгляд был полон слез и безысходности. Он видел в глазах Хёнджина не любовь, не страсть, а лишь голодную жажду власти и контроля.
Х – Хороший мальчик, – промурлыкал Хёнджин, проводя рукой по бедру Феликса. – Ты учишься слушаться.
Прикосновение Хёнджина было холодным и отстраненным, как прикосновение змеи. Феликс почувствовал, как его тошнит от отвращения. Он попытался отвернуться, но Хёнджин схватил его за подбородок, фиксируя его взгляд.
Х – Куда ты собрался? Ты еще не закончил со мной.
Он приблизился к лицу Феликса, его дыхание обжигало кожу. Феликс задрожал еще сильнее, чувствуя, как его тело предает его, реагируя на близость Хёнджина.
Х – Видишь? – прошептал Хёнджин. – Ты хочешь этого. Ты хочешь меня.
Феликс хотел закричать, отрицать все, но голос застрял у него в горле. Он чувствовал себя сломанной куклой, лишенной воли и возможности сопротивляться.
Хёнджин коснулся его губ своими. Поцелуй был грубым и требовательным, без капли нежности. Феликс отвернул голову, не желая принимать его.
Х – Не сопротивляйся, – прорычал Хёнджин, сжимая его челюсть. – Это все равно неизбежно.
Он снова набросился на его губы, заставляя Феликса подчиниться. Феликс закрыл глаза, позволяя слезам свободно течь по лицу. Он чувствовал себя грязным, сломанным, уничтоженным. В этот момент он понимал, что его жизнь навсегда изменилась. То, что происходило сейчас, оставит шрам, который никогда не заживет. И все, что он мог делать, это терпеть и надеяться, что однажды этот кошмар закончится.