Глава II.
Эрик сидел в тени школьных деревьев, наблюдая за зданием школы. Месяц прошёл с тех пор, как его брат Бруно вернулся домой с разбитым лицом. За это время Эрик следил за местом, где, как ему казалось, скрывались те, кто причинил боль его брату. Он не знал, кто именно это был, но был уверен, что они вернутся. Преследуя эту мысль, он выжидал у школы, надеясь, что, возможно, сможет отследить их действия. Однако дни проходили, а хулиганы будто растворились. Они не появлялись, ни одна подозрительная фигура не показывалась в радиусе его внимания. Всё было тихо, как будто они затаились на время.
Эрик не знал, что это значило, но чувствовал, что это не конец. Его гнев только накапливался, и он всё больше думал о том, что, возможно, ему нужно будет начать искать их по-другому, не полагаясь на случай.
Время шло, и напряжение немного спало. Он возвращался к своему обычному режиму. Хотя его мысли постоянно витали вокруг того, кто мог бы быть виновен, Эрик понимал, что сейчас нужно просто немного успокоиться и дать время.
Однажды, после очередной недели относительного спокойствия, Эрик ушел на работу, поздно вечером, в ночную смену в кафе. Он работал там с тех пор, как убедил владельца, старого доброго дедушку, взять его на работу. Эрик выглядел старше своих 13 лет, и хозяин сжалился, согласившись на ночную работу. Это давало ему немного денег, а главное — свободу, в которой он так отчаянно нуждался.
Тем не менее, когда он был еще дома, он заметил, что чего-то не хватает. Брат не вернулся домой вовремя. Это было странно — Бруно, обычно, всегда приходил раньше, и если задерживался, всегда звонил. Эрик почувствовал, как в груди вспыхнуло беспокойство. Он пытался не думать о худшем, но чувство тревоги не отпускало его.
Мать, тревожась, позвонила в полицию. В голосе её звучал панический страх. Полиция приехала почти сразу, и всё было быстро и организованно. Эрик был в кафе, так что не мог помочь, но и не мог сидеть спокойно. Он знал, что что-то случилось. Мать написала заявление, и полиция сразу принялась за поиски. Эрик отвлёкся на свою работу, но мысли о брате не оставляли его.
В какой-то момент, когда он мыл стаканы на кухне кафе, он услышал звонок. Это был рабочий телефон. Он взял трубку, не ожидая ничего страшного, но голос матери на другом конце линии заставил его замереть.
— Эрик, — её голос был сдержанным, но в нём читалась тревога, — они нашли Бруно. Его избили... его увезли в реанимацию.
Эрик почувствовал, как комок в горле сжал его дыхание. Он, не выдав эмоций, поставил трубку и посмотрел на старого хозяина кафе. Тот, заметив изменение в его лице, сразу понял, что что-то произошло.
— Беги, мальчик, — сказал он, — я тебя понимаю. Всё будет в порядке.
Эрик не мог больше ждать. Он схватил свою куртку и, не говоря ни слова, выбежал из кафе. У него не было времени. Он помнил, как он бежал по знакомым кварталам, но город был таким большим, и каждый шаг ощущался тяжёлым, словно он тянул на себе несколько тонн. Он добежал до больницы, не останавливаясь, пока не почувствовал, как его лёгкие горят от усталости. В его голове крутился один вопрос: что с ним? И почему это всё происходит? Почему?
Когда он наконец добрался до больницы, ему сказали, что его брата увезли в реанимацию. Его кровь уже успела застыть от страха и боли. Он поднимался по лестнице, не понимая, что именно он собирается увидеть.
В коридоре он встретил врача, который кивнул ему. Но в его глазах была какая-то странная тень, которая заставила Эрика замереть.
— Он в реанимации, — сказал врач, — серьёзные травмы. Мы делаем всё, что можем.
Эрик не помнил, как оказался у двери реанимации. Он только знал, что если его брат выживет, он сделает всё, чтобы отомстить за него. Это обещание было не просто словами. Это была его судьба.
Эрик стоял, сжимая руки в кулаки, глядя на полицейского, который записывал показания у его матери. Он чувствовал, как его нервы натягиваются, каждый момент казался вечностью. Его мысли не отпускали — что, черт возьми, с его брат? Почему до сих пор не дали никаких вестей? Это могло означать только одно — что всё было гораздо хуже, чем он предполагал.
Подойдя ближе, Эрик не мог больше сдерживаться. Он обратился к полицейскому, который стоял рядом с его матерью.
— Где нашли его? — голос Эрика был твёрдым, хотя внутри всё кипело.
Полицейский, не отрываясь от бумаг, нехотя ответил:
— На стадионе. В вашей школе.
Эрик почувствовал, как в его груди что-то холодно сжалось. Он понял, кто это был. Местные джоки — футболисты из богатых семей, которые всегда были на пьедестале. Всё им сходило с рук. Они были звездами, их поддерживали все — учителя, тренеры, директор. Эти парни были неуязвимыми, а теперь, когда они избили его брата, никто не постарается наказать их.
Эрик ничего не сказал. Всё было ясно. Всё, что он мог сделать — это выйти на улицу, закурить сигарету, чувствуя, как дым заполняет его лёгкие, но не приносит облегчения. В 13 лет он уже курил, и эта сигарета была его способом хоть немного успокоить беспокойный ум. Он выдохнул, пытаясь найти хоть немного силы, чтобы собраться с мыслями.
Время тянулось долго. Он стоял, чувствовал, как уходит из тела энергия, но в тот момент не мог остановиться. Он ещё не знал, что произойдёт дальше, но чувствовал, что всё, что его ждало впереди — это только боль.
Через некоторое время полицейский вышел на улицу. Он не сказал ни слова, только грустно похлопал Эрика по плечу, как будто знал, что это не поможет.
— Мне очень жаль, парень, — сказал он, и эти слова, произнесённые с таким тяжёлым оттенком, ударили Эрика в грудь.
Без всяких мыслей, только с бешеным страхом в груди, Эрик побежал обратно в больницу. Он не мог понять, что происходит, и его сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Он не знал, что это значит, не мог представить, что теперь будет. Но что-то в его голове внезапно закричало — он должен быть рядом с матерью. Это было не просто предчувствие — это было ощущение, что весь мир рушится.
Когда он наконец добрался до нужного этажа, он увидел свою маму. Она сидела на полу в коридоре, её лицо было искажено от боли, её слёзы были как река, смывающая всё вокруг. Эрик подошёл к ней, но она не могла даже подняться. Он наклонился, обнял её крепко, будто мог бы удержать её от того, чтобы она не упала в бездну.
— Мама, что случилось? — его голос был хриплым, и он сжимал её сильнее, чем когда-либо. — Мама, скажи мне.
Она едва могла говорить, но, запинаясь, выдавила слова, которые он так боялся услышать:
— Бруно, мой мальчик... он умер...
Словно гром среди ясного неба. Всё, что он знал, что он мог сделать — исчезло. Он почувствовал, как его мир рушится, как земля уходит из-под ног, как будто он сам потерял всё, что мог бы когда-то назвать своим. Все эмоции, все обещания, что он возьмёт всё в свои руки — это было не важно. В этот момент он почувствовал лишь боль, такую невыносимую, что ему казалось, что он потеряет сам себя.
Он не знал, как продолжать. Всё, что он мог сделать — это держать свою мать в своих руках, пытаясь не разрушиться, не сломаться, и не забыть, что теперь его жизнь, как и её, зависела от того, как он сможет справиться с тем, что произошло.