Глава 54
ЛИСА.
Чонгук мгновение молчал, давая мне возможность разобраться в своих эмоциях.
Наконец, когда мои слезы высохли, он заговорил.
— Ты хотела нормального детства, и я чертовски зол, что твои родители были слишком эгоистичны, чтобы дать тебе его. Но я обещаю, что если ты дашь мне шанс, я его не упущу. Я подарю нашим детям любовь. У них будут торты на день рождения, уродливые рождественские свитера и стабильное детство в одном месте, которое они узнают и полюбят. Будут драки, и бессонные ночи, и дни, катящиеся по холмам, и семейные пикники, и просмотры фильмов по кругу. И мы будем делать все это вместе.
Каждое обещание впивалось в мою кожу как нож, каким-то образом сшивая меня обратно.
Он втянул рваный воздух.
— Просто дай мне шанс, и я больше не испорчу все.
Я выпрямилась и поднялась на колени, взяв его кулак между ладонями и переложив его на колени.
— Что случилось тем летом?
— Себ... — Его глаза захлопнулись.
Его горло дернулось один раз. Дважды. Что бы ни случилось, он не хотел этого говорить. А может, он никогда и не говорил. Я молчала. Терпеливо. Должно быть, он годами хоронил эти слова в себе.
Когда он снова открыл глаза, слезы прилипли к ресницам.
— Он... то, что я с ним сделал... Я никогда себе этого не прощу.
— Не тебе решать, прощен ли ты. Это должен решать он. Прощение принадлежит раненому, а не тому, кто его нанес. — Я сжала его кулак. — А теперь расскажи мне, что произошло.
Чонгук выложил мне все. Авария на лодке. Кровь. Скорая помощь. Операции. Капельницы с переливанием крови. Полное разрушение некогда прекрасного лица Себастьяна. Никто из членов его семьи не мог смотреть на него по-прежнему.
И драки.
Они никогда не прекращались.
Он позволял Себу издеваться над ним, потому что считал, что тот это заслужил. Из-за глубоко укоренившегося убеждения, что он не способен заботиться ни о ком, и в первую очередь обо мне.
— Когда я умолял Себастьяна рассказать мне, что я могу дать ему, чтобы заглушить его боль, а он сказал, что хочет моего счастья, я согласился, — начал Чонгук, стыдливо опустив подбородок.
Я задохнулась.
Себ попросил его бросить меня.
И Чонгук согласился.
Я обхватила руками колени, прижав их к груди.
— Почему?
— Потому что он был прав. Я все разрушаю. Я не заслуживаю счастья, а ты заслуживаешь быть с кем-то, кто может о тебе позаботиться. А не с тем, кто проведет следующие пять лет в постоянных походах по врачам и тренировках, чтобы возглавить компанию, которая ему никогда не была нужна.
Тогда Чонгук планировал остаться с The Grand Regent только для того, чтобы помочь Себастьяну прийти к власти. После несчастного случая Себ ни за что не согласился бы возглавить компанию. Чонгуку, должно быть, пришлось жонглировать школой, унаследовать Fortune 100 и выхаживать ворчливого Себа, чтобы помочь ему.
Я положила подбородок на колени.
— Я бы помогла тебе.
— Ты бы перевернула свою жизнь, чтобы приспособиться ко мне, как ты сделала, когда выбрала Гарвард. Ты была такой красивой, независимой и полной жизни. Но ты также так отчаянно нуждалась в ком-то, кто бы любил тебя, что отказалась бы от всего - включая свою личность - чтобы быть со мной.
Он был прав.
Тогда я бы с ним не согласилась, но теперь, спустя столько лет, я могу оглянуться назад и увидеть это. Потеря Джейсона, Филомены и Купера оставила огромные вмятины в моей психике.
Одноклассники не хотели меня видеть, я нигде не задерживалась достаточно долго, чтобы завести друзей, а когда симпатичный соседский мальчик осыпал меня вниманием, я отказывалась его отпускать. В буквальном смысле. Я обнимала его при любой возможности, надеясь, что смогу поймать его в ловушку и удержать рядом с собой. Отсюда и мое прозвище. Обнимашка.
— Ты должен был дать мне выбор. — Но слова прозвучали пусто, потому что я знала, что это будет за выбор и что я не сделала бы его по правильным причинам.
— Я не верил, что заслуживаю тебя, Обнимашка. Дело никогда не было в том, достаточно ли я тебя люблю. Дело в том, что я люблю тебя слишком сильно. Ничего из того, что я могу предложить тебе, никогда не будет достаточно. Ты заслуживаешь всего, а у меня ничего этого не было, особенно с учетом того, что жизнь навалила на меня. Я хотел для тебя большего, чем... ну, себя.
Во мне что-то треснуло. Каждый слой защиты. Я на собственном опыте поняла, что происходит с душой, когда любовь кажется подарком, который я ничем не заслужила.
Чонгук прислонился спиной к стене, обхватив голову руками.
— На самом деле, даже сейчас я все еще не верю, что заслуживаю тебя. Разница в том, что я повзрослел. Теперь я понимаю, что важнее всего просто быть здесь. Просыпаться и каждое утро делать для тебя все возможное, потому что мне нравится видеть твою улыбку.
Он потянулся, чтобы коснуться моего лица. Как только его пальцы коснулись моей щеки, он словно прорезал невидимую трещину, распахнув ее и позволив свету проникнуть в мои раны. Я прислонилась к его шершавой ладони, проваливаясь в его тело между раздвинутых ног.
— Ты опубликовал фотографию, на которой ты подвозил Себастьяна до его рейса в Индию, — прошептала я.
Чувство вины лизнуло меня в горло. Я не могла рассказать Чонгуку о своих частых визитах к Себастьяну. Один неверный вздох мог разрушить хрупкое доверие Себа. Я поклялась не нарушать его, зная, что его самоотверженный брат все поймет.
— Это была старая фотография. Он заставил меня это сделать. — Губы Чонгука прошлись по моей шее, плечу, целуя то место, которого всегда касалось солнце. — Он не хотел, чтобы кто-то видел его лицо. Он придумал историю об Индии. О том, что Олимпиаде лучше предпочесть жизнь без стресса. И я согласился с ним.
— Я думала, ты забыл обо мне.
— Ты была всем, о чем я мог думать. Даже сейчас. Все эти годы спустя. Долгое время я думал о тебе как о тени, преследующей меня. Но ты не тень. Это я. Ты - живой, дышащий организм внутри меня. А я просто здесь, чтобы покататься.
Мы потянулись друг к другу, как вода в пустыне. Я первая, мои губы прижались к его губам, когда я, наконец, отпустила все. Я плакала в нашем поцелуе. Мои соленые слезы смешались со сладостью нашей страсти.
Чонгук поднялся на колени и обхватил мой затылок, прижав меня к ковру. Он целовал, покусывал и пробирался вниз по моему телу. Я вцепилась в его плечи, все еще в слезах, но уже и от удовольствия, когда он головой раздвинул мои бедра и поцеловал внутреннюю сторону каждого из них.
— Больше никого не было. — Его язык прочертил дорожку от моих бедер к моей щели, все еще прикрытой нижним бельем. — Не любить тебя было невозможно. Так же неестественно, как пытаться не дышать.
Он отбросил трусы в сторону и поцеловал мою щель открытым ртом. Я вздрогнула от его прикосновения, затаив дыхание. Это прозвучало слишком близко к признанию в любви. Не успела я опомниться, как его язык погрузился внутрь меня.
Я выгнулась дугой и застонала. Рука Чонгука поползла вверх по моему телу, разминая правую грудь, пока он пожирал меня со всей отдачей. Его язык проникал глубоко внутрь меня, трахая меня без устали, а его нос нащупывал мой клитор.
Наслаждение было таким сильным, что за веками вспыхнули звезды.
Его щетина, грубая и короткая, касалась моих бедер.
— Ты такая чертовски розовая, — пробормотал он, целуя, покусывая и погружаясь в меня все глубже. Его руки широко раздвинули мои бедра. — Такая чертовски красивая. Я сейчас кончу в штаны, просто поедая тебя.
Я поглощала все это. Его обожание, ощущения, то, как наши тела синхронизировались, словно мы и не проводили время порознь.
А когда он добавил два пальца и его рот переместился к моему клитору, зажав его между губами, мой первый оргазм сотряс меня, как землетрясение. Зрение затуманилось, мышцы напряглись, и в этом мире не было ничего, кроме нас с ним - на этом мохнатом ковре, в доме, который он купил только для того, чтобы я могла почувствовать себя дома, наверстывая упущенное время.
И осознание того, что мы наконец-то нашли то, что стоит сохранить.
Ковер поглотил мой хрип, пока я отходила от послеоргазменной дымки.
Я оторвала щеки от плюшевой шерсти и обхватила пальцами шею Чонгука.
— Ты нужен мне внутри. — Слова вырвались из моего рта без всякого разрешения. Заявление, мольба, простой факт жизни.
Рядом со мной Чонгук подпер голову кулаком и уставился на меня опьяненными сексом глазами. Он покачал головой.
— Не могу сделать это, не поцеловав сначала каждый дюйм тебя. — На самом деле его губы все еще блестели от моей влаги.
— Твои условия приемлемы. — Я поспешно расстегнула молнию на платье, но потом одумалась и стянула его через голову, как ребенок.
В ответ раздалось легкое хихиканье.
— Ты сама попросила об этом. Это не может считаться победным трахом, который я получил, доведя тебя до оргазма в бикини, — предупредил он.
— Продолжай угрожать мне хорошим времяпрепровождением. — Я опустилась на колени, оттолкнула его к стене и расстегнула брюки. — И мы посмотрим, что из этого выйдет.
Это было освобождение - не нужно было пытаться ненавидеть его. Еще большим освобождением была возможность взять его член в кулак и наклониться, чтобы поцеловать его.
— Ты не должна... — простонал Чонгук.
— О, я хочу. Мне этого не хватало.
— В таком случае позволь мне найти менее неудобное положение. — Он прислонился спиной к стене и сжал в кулак мои волосы, потянув их так, что наши взгляды встретились. — Ты прекрасно выглядишь, стоя на коленях передо мной.
— Подожди, пока ты не увидишь мои губы на твоем члене.
Он схватил себя за корень и ввел свой член в мои губы.
— Просто помни, что ты самая дорогая женщина в моей жизни.
— Почему ты мне об этом напоминаешь?
— Потому что я собираюсь обращаться с тобой как с грязной шлюхой.
По позвоночнику пробежала волна возбуждения. Я никогда не относила себя к тем, кто любит грязные разговоры, но, услышав из уст Чонгука, я была уверена, что с удовольствием выслушаю список его супермаркетов.
Я двинулась, чтобы взять его член и обхватить его губами, но он опередил меня, обхватив его твердость и направляя его в мой рот, а его другая рука все еще обвивала мои волосы. Я открылась, чтобы принять его. Вместо того чтобы запихнуть свою толстую эрекцию внутрь, он провел головкой по моим губам, словно помадой.
Я застонала, находясь на грани срыва.
— Твое лицо восхитительно, — простонал он, проводя головкой по моей челюсти, обводя ее своим членом. — Мне не терпится трахнуть его.
— Ничто не стоит на твоем пути, кроме этого маленького монолога.
Он вознаградил мою дерзость, дернув меня за волосы, вытянув шею и заставив посмотреть на него.
— Ты была исключительно болтлива с тех пор, как снова ворвалась в мою жизнь.
Я прищурилась, глядя на него.
— Никуда я не врывалась. Ты буквально пришел на площадку...
— Видишь? Вот что я имею в виду. — Он крепче сжал мои волосы и глубоко вогнал свой член мне в рот. — Ты разеваешь рот, пытаясь поднять мне настроение при каждом удобном случае.
Он ударил по задней стенке моего горла, вызвав рвотный рефлекс, который, как я думала, заставит меня выблевать свой обед на его пенис. К счастью, я проглотила его. Чонгук был большим.
На его слова я простонала в знак протеста, все еще полная им. Его член исследовал внутреннюю поверхность моего рта. Я присосалась к нему - сильно. Он зашипел от чистого, нескрываемого желания.
— Лучше держись за мою попку, милая. — Он схватил меня за руки и обхватил ими свои ноги. Мои ногти впились в его кожу.
— Потому что я сейчас так оттрахаю твой рот, что ты поблагодаришь меня за то, что твои зубы остались целы.
Мое сердце подпрыгнуло в груди. Это был тот самый гедонист и трахальщик Чонгук, которого я узнала за последние недели. И я больше не могла отрицать - этот парень мне нравился. Он был веселым, быстрым и немного грязным. Он всегда держал меня в напряжении.
Толчки Чонгука в мой рот стали дикими, долгими и отрывистыми. Как будто он терял контроль над собой - или уже потерял его. Каждый раз, когда его головка ударялась о заднюю стенку моего горла, я стонала, и на моем языке скапливалось все больше слюны, смешиваясь с его соленой спермой.
Мои колени упирались в ковер, когда он входил в мой рот, и я знала, что он уже близок.
— Потрись своей киской о мою ногу, Лиса, — приказал Чонгук, его голос был напряженным, но полностью контролируемым.
— Ты такая чертовски мокрая для меня, детка.
Я захлебывалась соками во рту, прижимаясь к его ноге, когда он раздвигал ее для меня. Поскольку мои трусы все еще были сдвинуты в сторону, мой клитор сразу же уперся в его голую кожу.
Трение, дразнящее прикосновение его кожи к моему пучку нервов, развязало мне руки. Этот кульминационный момент унес меня в другую галактику, пока Чонгук продолжал вводить свой член мне в рот. Слюна и сперма стекали по моему подбородку и попадали в пространство между сиськами. Это было грязно. Это было развратно. И это было чистым совершенством.
— Я не кончил. Еще нет. — Он отстранился от моего рта, и мне захотелось заплакать, так сильно я уже скучала по нему. — Наш первый раз должен быть на кровати. Пойдем.