Шепот во тьме

После всех этих событий Кирилл был просто растерян. Когда-то жизнерадостный парень, не боявшийся смерти, впервые впал в апатию. Он сидел на перевёрнутом ящике у входа в палатку, ссутулившись, опустив плечи. В руке дымилась уже четвёртая сигарета, но он не чувствовал вкуса табака. Взгляд был устремлён в одну точку — туда, где на импровизированном плацу укладывали в кузов тело Сашки, накрытое плащ-палаткой.

Мысли ходили по кругу: Я должен был прикрывать. Я пулемётчик, моя задача — подавлять огневые точки, прикрывать отход. А я не успел. Я замешкался. Если бы я начал стрелять на секунду раньше... Сашка был бы жив. Это я виноват.

Он не заметил, как кто-то подошёл сзади. Тёплые, знакомые руки обвили его плечи. Запах чистоты и лекарств перебил табачную горечь.

— Привет, любимый, — тихо сказала Таня, касаясь губами его затылка. — Всё хорошо?

— Если бы, Таня, — голос Кирилла звучал глухо.

Она села рядом, заглянула в глаза. В её взгляде не было жалости — только желание понять.

— Что случилось? Расскажи мне.

Кирилл, запинаясь, начал рассказывать. Про засаду, про предательство Назара, про то, как Сашка побежал к Максиму... и как мина разорвала друга.

— Я должен был его прикрыть, — повторил Кирилл, сжимая пальцами пустую гильзу. — Понимаешь? Я. Должен. Был.

Татьяна обняла его, прижалась щекой к плечу:

— Не вини себя. Ты сделал всё, что мог. Ты спас командира, спас Максима. Если бы не ты, их тоже бы не стало.

— Да как не винить? — Кирилл почти выкрикнул эти слова. — У него же сын остался, жена... Что я им скажу?

К ним быстрым шагом подошёл Максим, прихрамывая на перевязанную ногу:

— Кирюх, срочно. Командир вызывает. И Таню тоже.

Они направились к медицинской палатке, где лежал «Седой». Внутри было полутемно, пахло лекарствами. Рядом с койкой стоял мужчина в камуфляже. Кирилл узнал его — инструктор с базы. На груди — эмблема с белым черепом.

— Вызывал «Седой»? — спросил Кирилл.

— Отставить, — голос «Седого» был слабым, но твёрдым. — Кирюх, теперь это ваш новый командир. Я уже не в состоянии вести вас за собой. Отправляют в тыловой госпиталь.

Кирилл шагнул вперёд:

— Командир...

— Не перебивай. Ты себя не вини, слышишь? Я жив, потому что ты не растерялся. И Максим жив, и Макар. А Сашка... — он помолчал. — Война забирает лучших. Но ты не имеешь права опускать руки. Ты им нужен.

К Кириллу подошёл мужчина, протянул ладонь:

— Сергей, позывной «Артист». Будем знакомы.

— Кирилл, «Малыш».

Сергей протянул ему конверт и коробочку. Кирилл открыл — на тёмном бархате лежал орден «За отвагу».

— Спасибо... — только и смог вымолвить он.

«Седой» улыбнулся:

— Ты это заслужил, сынок.

«Артист» хлопнул Кирилла по плечу:

— Ладно, торжества оставим на потом. Пойдём в штаб.

В штабной палатке «Артист» развернул карту, ткнул пальцем в точку:

— Нам остался последний рывок. Город. Если мы его возьмём, это будет переломный момент. Кирилл, ты берёшь свой отряд, идёте на правом фланге. Татьяна — медик с вами. Мои ребята пойдут в тыл. Ваша задача — прорвать оборону, создать шум. Потом вы можете эвакуироваться или продолжить наступление.

— Так точно, выполним! — Кирилл выпрямился. — Разрешите идти?

— Разрешаю.

Кирилл вышел, подошёл к своим: Макар чистил автомат, Максим перематывал бинт на ноге. Он кратко объяснил план.

— Когда выдвигаемся? — спросил кто-то.

— Завтра на рассвете.

Через день колонна выдвинулась к городу. Первые часы продвижение шло без сопротивления. Когда прорвали первую линию обороны, «Артист» подошёл к Кириллу:

— Эй, «Малыш»! Не хочешь с нами продолжить наступление? Город близко, но там будет жарко. Решай.

— Я обговорю со своим отрядом.

— Даю пять минут.

Кирилл собрал своих:

— Кто хочет прорываться дальше — в город? Если кто-то откажется, я пойму. Я остаюсь.

— Ты наш командир, — сказал Макар. — Я за тобой.

— И я, — добавил Максим.

Кирилл перевёл взгляд на Таню. Она стояла чуть поодаль, бледная, но спокойная.

— Таня, ты отправляйся с ранеными в госпиталь. В городе будет ад. Я не хочу...

— Нет, — перебила она. — Я вас тут не оставлю.

— Пошли отойдём.

Они отошли за остов подбитого БТР. Кирилл взял её лицо в ладони, посмотрел в зелёные глаза, которые стали для него светом в этой тьме. Её ресницы дрожали, на щеке блестела ссадина, но она смотрела твёрдо.

— Ты нужна живой. Обещай мне, что уедешь.

Татьяна обняла его, прижалась всем телом, словно хотела запомнить его тепло навсегда.

— Возвращайся. Я буду ждать.

— Обязательно. Я вернусь.

Он поцеловал её в лоб — долго, нежно, и почувствовал, как её губы шепнули что-то беззвучное. Когда она пошла к машине, Кирилл смотрел ей вслед, пока серый кузов не скрылся за клубами пыли. В груди теплился огонёк — тот, который она зажгла в нём в первый день их встречи.

Он вернулся к отряду. Макар, Максим, бойцы ЧВК — все уже были готовы.

— Ну что, парни, за работу? — спросил Кирилл, беря в руки «Печенег».

— Так точно, командир! — ответили они в один голос.

Их ввели в город с правого фланга, но всё пошло не по плану. Противник оказался подготовлен лучше, чем предполагала разведка. Едва они углубились в первые кварталы, как с трёх сторон ударили миномёты. Кирилл и его отряд попали в окружение, им пришлось отступить к полуразрушенному универмагу — зданию с толстыми стенами, за которым виднелся силуэт старой школы. Противник засел как раз в ней, используя её как опорный пункт.

Универмаг превратился в крепость. Витрины давно выбиты, вместо них — мешки с песком и сдвинутые стеллажи. Кирилл развернул пулемёт у центрального входа, откуда открывался вид на школу. Оттуда то и дело били снайперы и гранатомётчики.

— Есть связь? — крикнул Кирилл, перекрывая грохот.

— Нет! — Макар тряс рацию. — Глушат!

— Значит, сами, — Кирилл стиснул зубы. — Держаться до подхода основных сил. Но эту школу надо выбить, иначе она нам все кости переломает.

Первые сутки они отбивали атаки, но поняли: пока школа стоит, они в мышеловке. Ночью, собрав последние силы, Кирилл повёл группу на штурм. Перебежками, под прикрытием пулемётов, они ворвались в здание школы. Бой шёл за каждый этаж, за каждый класс. К утру школа была взята. Вражеский гарнизон уничтожен, но потери были тяжёлыми: из десяти человек осталось семеро, Максим получил новое ранение, но держался.

Они закрепились в школе. Стены толстые, подвалы глубокие — можно держать оборону. Кирилл обошёл позиции, раздавая последние патроны. Воды не было, еды — тоже. Раненых перевязали чем могли.

— Держитесь, — хрипел он, вливая в рот раненому бойцу последние капли из фляги. — Наши скоро будут. Держитесь.

На вторые сутки к школе подтянулись вражеские резервы. Теперь они лезли с трёх сторон. Бойцы ЧВК держали периметр, Кирилл с «Печенегом» сменил три позиции, сжёг две ленты. Макар получил касательное ранение в плечо — пуля содрала кожу и застряла в мышце. Он перевязал себя сам, даже не поморщившись.

На третьи сутки силы были на исходе. Патроны кончились, их собирали с убитых. Максим, несмотря на боль, ползал между позициями, собирая трофейное оружие. К ночи он рухнул — нога распухла, начался жар. Раненых стало четверо.

— Держитесь, — повторял Кирилл. — Наши скоро.

В ту ночь они услышали стрельбу с другой стороны города. Сначала далёкую, потом всё ближе. На рассвете сквозь дым и гарь они увидели своих. «Артист» с остатками отряда прорвался сквозь кольцо и шёл к школе, отстреливаясь на ходу.

Кирилл выполз навстречу. Сергей подхватил его под руку:

— Живой, «Малыш»? Молодец. Школу взяли — теперь мы контролируем этот район.

— Держались, — выдохнул Кирилл.

— Больше не придётся. Город скоро будет наш. Вы выиграли нам время.

А потом небо над школой прорезал вой реактивных снарядов — подошла артиллерия, за ней вертолёты. Удары ложились точно по позициям противника, превращая улицы в выжженную пустыню.

Кирилл сжал в кармане сухую ромашку и почувствовал, как в груди снова затеплилась надежда.

Война не заканчивалась. Но он обещал Тане вернуться. Сначала нужно выполнить долг. Он поправил ремень пулемёта, проверил последние ленты и шагнул вперёд, туда, где его ждал новый бой.