Глава 7
— Что сделать быстро, цветочек? — голос звучал у самого уха, низкий, обволакивающий. Его дыхание обжигало кожу, и я ощутила, как по позвоночнику прошла дрожь. Он коснулся меня тыльной стороной ладони — легко, как ветер, провел вдоль спины, будто проверяя, из чего я сделана. Его губы замерли у плеча и осторожно коснулись кожи. Один поцелуй. Потом ещё. Словно боялся, что я рассыплюсь от одного неверного движения.
— То, что вы хотели… — прошептала я, сдерживая слёзы. — Просто сделайте это. Мне уже всё равно. Лишь бы... Кончилось.
Я чувствовала, как предательски дрожат губы. Слёзы начали капать, одна за другой, и я не смогла их остановить. Он не отпрянул. Он просто прижался ко мне всем телом, зарываясь носом в мои волосы.
— Так быстро всё не заканчивается… — прошептал он, — Это только начало, мой нежный цветок…
Я хотела кричать, вырываться, бить его кулаками в грудь. Но вместо этого медленно обернулась к нему. Что-то внутри меня ломалось — одно за другим. Страх, гнев, усталость. Всё это смешалось с чем-то другим, тяжёлым, пульсирующим в животе.
Мои пальцы сами нашли его лицо, коснулись щёк, прошли по скуле. Он не отстранился. И тогда руки зарылись в его волосы, сжались. Его губы врезались в мои, и он поцеловал меня с такой жадностью, будто пытался стереть весь воздух между нами. Я отвечала. Почему? Я не знала. Просто отвечала.
Он опустился на колени, целуя живот, затем бедро. Его руки стянули с меня трусики, и мне стало страшно до чёртиков. Всё происходило слишком быстро и слишком медленно одновременно. Я пыталась понять — это насилие? Нет. Это не он меня ломает. Это я ломаюсь сама. И это страшнее.
Он поднял голову, глаза были тёмные, затуманенные.
— Будет больно — скажи, — голос звучал хрипло, почти звериным рыком. Он положил меня на кровать, медленно раздвинул ноги и сел между ними.
— Ответь, аленький цветок.
— Скажу… — прошептала я, почти не узнавая своего голоса. Это был стон.
Он наклонился, снова поцеловал — жестко, глубоко, так, что в глазах потемнело. Руки сжали мои запястья и вдавили в матрас. Но не было боли. Только странная невыносимая близость. Его грудь прижималась к моей, тяжёлая, горячая. Мысли мешались. Я не знала, кто я сейчас.
— Я войду в тебя, — его лоб коснулся моего. Он ждал. Я кивнула, почти незаметно, — и в эту секунду я поняла, что точка невозврата пройдена.
Он не торопился. Не рвался, как животное. Он будто пробовал прочитать по глазам, передумала ли я. И всё же он был внутри уже наполовину — давя, растягивая, вырывая из меня глухой всхлип. Боль обожгла, но сильнее было другое — то, как он смотрел в этот момент. Не с похотью. С какой-то дикой, болезненной привязанностью.
— Ещё чуть-чуть, и ты моя. Только моя, Цветочек, — прошептал он.
И я знала: назад дороги уже нет.
Он ждал. Ждал пока я привыкну, но я не хотела ждать. Я не знаю что со мной. Не понимаю что происходит, но я хочу чтобы он двигался. Хочу чувствовать эту боль. Не знаю почему.
Я сама двигаюсь. Впервые. Медленно. Осторожно. Он стонет, глухо, будто рвёт себе голос. Он откликается на каждое моё движение, но не берёт инициативу, пока я не готова. Внутри всё дрожит, но я больше не плачу. Просто держу его за шею и чувствую, как он осторожно, медленно входит глубже, но не причиняет боли. Только ощущение, будто я раскрываюсь заново. Рядом с ним.
Когда всё заканчивается, я лежу на его груди. Простыня прикрывает наготу. Я тяжело дышу, чувствую, как его пальцы запутываются в моих волосах.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, глядя на меня снизу вверх, как будто я важнее всего на свете.
— Неплохо... немного живот болит, — признаюсь, уткнувшись носом ему в шею.
Он разворачивается ко мне, подушкой становится его рука, вторая скользит по моей спине, рисуя невидимые круги.
— Только живот? — спрашивает настороженно, чуть хмурясь.
— И там тоже... — шепчу, и краснею до ушей. Он улыбается, почти неуловимо. Гладит меня по щеке.
И вдруг — встаёт. Я приподнимаюсь на локтях. Смотрю ему вслед. Неужели всё? Просто уйдёт? Я отдала ему всё. Себя. Он взял то, чего никто не брал.
Мою первую ночь.
Мою девственность.
А теперь... он просто уйдёт?