17
тгк в шапке профиля
---------------------------------
Дарья Поцелуева быстрым шагом в сторону столовой идет, вовсе по сторонам не смотрит, даже назад не оглядывается. И со стороны довольно странным это может показаться — следит за ученицей правого корпуса. А Токарова тем временем прохожих вокруг себя толкает, идет уверено, пусть и ноги, по правде сказать, подкашиваются от резкого приступа адреналина.
Зайдя в помещение, Дарья картину странную наблюдает.
Света Токарова тащит огромный стол деревянный на середину столовой, тем самым ставя его на середину очага ссоры. А остальные смотрят с осуждения, в тишине полнейшей. Левые — готовятся к западне, а правые уверены, что девушка придумала очередной план по свержению врагов.
Блондинка за стол садится, ленты обрубая рядом с собой, кидает на пол, и в сторону учительского стола поворачивается. Там Руслана Сергеевна сидит, улыбается глупо, большой палец вверх в знак уважения показывает.
И сердце колотится с бешеной скоростью. По правде сказать, страшно действительно, в глубине души крупицы сомнения зарождаются. Вдруг зря. Вдруг красивая Поцелуева жест опасный не поддержит.
— Правые точно из ума вышли!
— Эй, Токарова, это наша территория!
— С какой стати это ваша территория, придурки? Светка, правильно ты все делаешь, это наше место!
Гул, шум и гам разбавляют нагнетающую атмосферу. Ученики корпусов вновь с цепи срываются, а учителя вновь за картиной этой наблюдают молча, ничего сделать не пытаются. Дарья же в стороне стоять продолжает, чувствуя покалывания на кончиках пальцев. Из-за нервов. Из-за незнания, что делать дальше.
Потому что риск редко оправдывает ожидания, потому что шалость эта может развязаться и превратиться в войну настоящую.
Но брюнетка все сомнения назад отбрасывает, гордо подбородок вверх поднимает, как раньше. Раньше, когда вместо бесформенной одежды на ее теле красовались идеально выглаженная короткая юбка и открытый топик розового цвета. Дарья капюшон на голову натягивает, дабы улыбку глупую скрыть от чужих глаз и походкой от бедра в сторону подруги новоиспеченной направляется. за стол садится под пристальные взгляды учеников, руки складывает на груди, смотрит исподлобья на блондинку, немую паузу выдерживает.
— Токарова, ты ебанутая, — выдает, едва ли слышно.
— Я просто делаю то, что захочу, — пожимает плечами. — Но сейчас мне начинает казаться, что это была ошибка.
Столовую осматривает, замечая, что некоторые ученики со своих мест встают, ни слова не произносят, будто боятся первый шаг сделать. И можно подумать, что у левых и правых новые враги появились, которые решили против власти пойти.
— Правильно кажется, — усмехается Поцелуева. — Но знаешь, всегда мечтала это сделать.
— Я один это вижу? — доносится голос кого-то из левых. — Это наша Поцелуева сидит за одним столом с этим мусором?
— Это больше не наша Поцелуева...
— Может быть, это ее план? — вновь голос левого корпуса. — Не могла она так с нами поступить.
— Видимо, теперь у моего корпуса появился новый враг, — Дарья отшучивается, с горечью в голосе, разумеется.
— Твои хотя бы разговаривают. Мои молчат, а это знаешь ли, опаснее, — отвечает будто бы на немой вопрос.
А тем временем к столу первый человек решает подойти в лице лучшей подруги, пусть и возможно бывшей. Маша Романова рядом с Токаровой останавливается, молчит, боясь сказать и слова. Грязно девушку рядом сидящую осматривает, пренебрежительно усмехается.
— Светозаврик, ты же понимаешь, что это конец? — сквозь тишину произносит, пока остальные пристально за картиной наблюдают.
И Света накопившуюся слюну складывает, украдкой на Дарью смотрит, в то время как та в стул вжимается, глаза опускает, делая вид, что ее это не задевает.
— Встаешь на их сторону?
— Серьезно, Токарова? Это ты странную дорогу выбрала. И я, блять, поддерживала тебя, но это все грани переходит!
Снова шепот разносится по всей столовой.
— Так значит это правда? — со стороны правых.
— Я замечала, что она страной стала.
— Замолчите, дайте нормально послушать!
— Так себе из нас лучшие подружки, не правда ли? — едкий вопрос Света задает, из-за чего некоторые охают и рот рукой закрывают.
— Лучшие подружки из левого корпуса тебя видимо больше привлекают, — ядом прыщет, а после к уху чужому наклоняется. — Или ты ее в тайне ото всех трахаешь? — шепотом.
И Света Токарова вилку в руке сжимает, что есть силы, дабы не сорваться. Потому что они все равно друзья, потому что не может она близкого человека ударить или оскорбить.
— Что она сказала? — вопрос Поцелуева задает, наконец-то из транса выйдя.
— Посмотри, твоя подружка хочет, чтобы я это вслух сказала, — улыбается.
— Романова, заткнись.
— Заставишь меня?
Токарова с места встает, дышит прерывисто, а после также быстро успокаивается, к уху подруги наклоняется, на тот же шепот срывается.
— Даже если трахаю, то что?
А дальше едкая улыбка, больше похожая на оскал. Потому что Свете Токаровой плевать, что о ней подумают. Она и так слишком много всего натворила, ей терять нечего.
— Поцелуева, нам ты объяснишь, что здесь происходит? — кто-то из левых к столу подходит, руки на спинку стула кладет.
— А вы с недавних пор в глаза долбитесь?
Обрывки фразы, кинутой нечаянно, до остальных учеников доходят, и все на крик срываются, вперемешку с матом. Вновь гул, неразбериха и переход на личности.
— Трахать левый корпус стоит того, чтобы сидеть здесь сейчас и быть в эпицентре войны? — снова шепотом, и снова Романова.
— Хватит! — неожиданно для всех громкий голос Русланы Сергеевны раздается, заставив подростков на время замолчать. — Каждый уходит в свой корпус. Сейчас же!
Ученики с мест встают, в сторону выхода направляются, не забывая продолжить перепалку свою.
— Вы, — на виновниц торжества смотрит. — Идите домой.
— Чего? — удивленно Токарова вещает. — У нас же физкультура.
— Ебала я в рот вашу физкультура, — рядом со столом неожиданно для всех Юлька Чикина оказывается. — Сегодня урока, видимо, не будет, — в глубине души радуется, что у нее между уроками окно появилось.
— Чикина! — кричит Руслана. — То есть, Юлия Игоревна, закройте свой рот, я сама разберусь.
— Тоже мне, — фыркает под нос. — У меня между прочем сейчас драка на уроке будет, — глаза закатывает и учениц двух своих осматривает. — Идите домой, пока возможность есть, иначе передумаю.
Будто бы в шутку в свисток свистит, улыбается самой себе, а после пинок в бок от Русланы Сергеевны получает и в сторону выхода идет, пиная на своем пути кусок бумажного полотенца.
— Руслана Сергеевна, мы не хотели, чтобы так получилось, понимаете? — начинает неудобный разговор Токарова. — Это была моя тупая идея, меня наказывайте.
— Света, — выдыхает, в руки себя берет. — Все уже случилось, просто идите домой, у вас освобождения.
— Но Руслана Сергеевна, а как же... — Поцелуева договорить не успевает.
— Всё завтра, — отчеканивает и к преподавательскому составу возвращается.
— Так значит домой? — неуверенно Токарова произносит, считая себя главным ничтожеством мира.
— Ага, ко мне.
***
Девушки удобно на полу устраиваются, включают колонку, перемешав песни между собой. Тишина эта вовсе не неловкая была, совсем наоборот — спасающая и жизненно необходимая.
А рядом две кружки с чаем, который вроде как успокаивать должен, пусть и по правде сказать, только тоски нагонял. Дарья Поцелуева голову на диван положила, глаза закрыв, а Света Токарова ноги в позе лотоса сложила и глоток чая сделала, ощущая, как тепло по всему телу разливается.
— То что было сегодня, — замолкает на половине слов Поцелуева, потому что синонимов подобрать не может.
Да и что сказать она точно не знает.
— Я идиотка, я в курсе, можно мне больше не напоминать, — глаза закатывает.
— Почему ты думаешь, что я такого мнения? — больно. — Разве я села бы с тобой, если бы не хотела? Меня тоже это все заебало, и да, я бы тоже хотела как можно скорее школу закончить и свалить из этого ада.
— Мы какие-то неправильные, да?
И Поцелуева не отвечает. Потому что помнит, что случилось тогда в ванной. И потому что это уж точно можно назвать чем-то девиантным. А Токарова тем временем губы поджимает, потому что вспоминает слова, сказанные Маше Романовой на ухо.
Думают об одном и одновременно боятся.
— Это они неправильные, — решается Дарья. — А мы нормальные... пусть и теперь у нас много проблем.
— Если бы не та встреча в кабинете химии, все могло иначе сложиться, — запинается. — Жалеешь?
Света Токарова только один вариант ответа готова принять, потому что другой разобьет ее подростковое сердце.
— А ты? — стрелки переводит.
— Наверное, только из-за того, что тогда разбила тот цветок, — смеется, предаваясь воспоминаниям. — Это так странно.
— Странно из-за обычной дружбы бросать все, что строили годами?
— Ага, типо такого, — с досадой.
Дарья Поцелуева глоток чая делает, понимая что тот вовсе остыл. С места встает, две кружки хватает.
— Ты куда?
— Кипятка подлить. Эта ночь точно будет долгая.
И Токарова с места подрывается, кружки из мертвой хватки выхватывает.
— Я сама. Типа, вину загладить за то что сегодня произошло, — отвечает блондинка и Поцелуева послушно кивает, усаживаясь обратно на место.
А из колонки начинает песня странная играть, которая вовсе брюнетке не нравится. Дарья морщится недовольно, телефон подруги ищет, быстро пароль вспоминает и трек переключает. И воспоминания тогда вновь девушку окутывают. То видео, которое до сих пор из головы не вышло. Видео, которое могло поставить под угрозу все, что они когда-то смогли построить во взаимоотношениях своих.
Потому девушка с легкостью в галерею заходит и фотографии листает. Помнит, что удалила, помнит, что корзину очистила. А на душе все равно нервно, будто паранойя.
Листает.
Нужная дата.
То самое видео, отмеченное сердечком, в избранное добавленное.
Не знает, что и думать. А еще понимает, что Света Токарова все это время помнила. Тоже помнила. Тоже жила с этим. Возможно, тоже по ночам не спала, а во снах видела душ, горящие тела и жадный поцелуй.
Снова удалить?
Заметит.
Знает ли, что помнит этот день не только она? Почему восстановила? Почему в избранное добавила?
Голова кругом.
— Ты чего с таким лицом сидишь, будто порнушку в истории браузера у меня нашла? — смеется Токарова, ставя на пол две кружки с чаем. — Все нормально?
— Ты все помнишь? — вырывается из уст.
— Помню что? — также беззаботно отвечает. — Даша, я тебя не понимаю, ты что там такого увидела.
Телефон выхватывает. Видит то самое видео, что проигрывается по несколько раз. И блядское сердечко поставленное однажды.
— Наверное, мы, типа, должны об этом поговорить? — неумело разговор Токарова начинает, мнется на месте, сесть не решается.
— Откуда оно у тебя? Я же его удалила, — вырывается.
— Удалила? — с непониманием. — То есть ты видела его?
— Я точно помню, что удаляла его из недавно удаленных, — говорит, пусть и больше похоже на припадок больного.
Неловко. Очень неловко.
— У меня все в облаке сохраняется, — выдерживает паузу. — Подожди, ты видела это видео, ничего мне не сказала и удалила, думая, что я ничего не помню?
— А ты помнишь?
— Ты переводишь тему.
— А ты не можешь нормально ответить на мой вопрос.
— Да, я видела видео, да, я все помню. Но речь сейчас не об этом, — Токарова рядом садится, все еще в глубине души надеется, что Поцелуева не видела сердечко, поставленное одним из вечеров.
— О чем может идти речь?
— Почему ты его удалила? — передергивает.
— Потому что это все неправильно, — Дарья мечтает в волосах зарыться, но получается только до головы едва ли докоснуться и короткие волосы оттянуть.
— Неправильно? — усмехается. — Ну да, забыла, мы же, типа подружки.
— Ты добавила видео в избранное?
— Да, я добавила видео в блядское избранное. Может быть, закроем тему?
— Почему ты добавила его в избранное?
— Даша, ты уверена, что хочешь говорить об этом? Это же так неправильно, — коверкает фразу чужую, с обидой в голосе.
— Ты же знаешь, что я не это имела ввиду, — Поцелуева глаза закатывает, не в силах с эмоциями справиться.
— А что ты имела ввиду?
— Хочешь знать?
— Да, хочу.
— Нет, ты этого не хочешь, — Дарья собирается в сторону отвернуться, но девушка ту за руку хватает к себе тянет.
— Нет, хочу.
— Хорошо, раз ты действительно хочешь знать, что именно я имела ввиду, — с вызовом на девушку смотрит.
А еще губы облизывает, будто чужой вкус вспоминая. Стреляет глазами по лицу блондинки, в то время как та продолжает ее руку сминать.
— Поцелуева, просто замолчи.
Света руки на шею девушки кладет, ближе к себе тянет, а после сладкие и манящие губы своими накрывает, утопая в аромате дорого парфюма. И Дарья в чужой хватке расслабляется и поддается. Рот приоткрывает, пуская девушку ближе. Нежно по уголкам губ языком проводит, дышит прерывисто, сжимает плечи чужие.
И, наверное, это вновь будет еще одна ошибка в начале их, вроде как, дружбы.
-----------------
чего как чего думаете
реакция мнение