1.
Тгк в шапке профиля
———
Этим утро Дарья Поцелуева выглядела как никогда красиво. Высокий каблук, юбка выше колена и белая блузка. На губах слегка пигментированный блеск для губ, едва заметные стрелки на глазах и легкий румянец на щеках. В руке черная кожаная сумка, что на солнце переливается, стаканчик горячего кофе и айфон. Рассматривает себя на фронтальной камере, поправляет длинные волосы, делает пару-тройку селфи и выходит из дома.
Вот уже неделя прошла от начала учебного года, наступила осень, украсив деревья в желтые и красные оттенки. Ветер теплый и приятный, волосы девушки развивает, от чего та еще привлекательнее себя считает. Ловко обходит лужи, цокая каблуками и виляя бедрами. Взгляды чужие на себе замечает, мысленно улыбается и просит не прекращаться глазеть.
Не зря же Дарья Поцелуева в шесть утра встала, чтобы целый ритуал провести, слушая Сергея Лазарева и Диму Билана.
Блондинка заходит в учебное заведение, здоровается с охранником, показывая свой пропуск. Взглядом встречается с директором школы, попутно радостно махает мужчине.
— Здравствуйте, Ксен Владимирович! — задорно произносит, зная, что сейчас выслушивать придется лекцию о том, что опаздывать на первый урок физкультуры катастрофически нельзя.
— Поцелуева, на этот раз что? Кошку спасала или лицо штукатурила? — по-доброму мужчина отвечает, совсем не обращая внимания на девушку. Заполняет бумажки важные на посту охраны и пытается успеть все дела сделать до начала урока.
— Вы же знаете меня, то там, то здесь нужна, — отвлекается на очередное сообщение, быстро печатает ответ. — Ну, я пойду, да? — уходить собирается.
— Стой, — останавливает девушку на полпути. — Какой урок сейчас?
— Информатика, — лыбится загадочно.
— Ну, вот и расскажешь Руслане Сергеевне, почему опоздала. Иди, а то звонок скоро, — слышит цокот каблуков, а после к охраннику поворачивается. — Вот скажи мне, друг... о чем я думал, когда школу решил открыть?
— О детях, — усмехается мужчина. — Видать, не всем помочь успел. Вечно они с Токаровой опаздывать любят. Обе что ли перед зеркалом сидят целое утро.
— Светка-то? — смеется Ксенофонтов. — Мне кажется, она в прошлой жизни вообще была Чикиной, — вспоминая свою бывшую ученицу.
А за спиной директора школы уже запыхавшаяся Токарова стоит и губы недовольно дует. На голове шухер, будто сквозь бурю и ураганы шла. Глаза заспанные и красные от ночных посиделок за компьютером, а одежда мятая, словно только что из корзины для грязного белья достали.
— Илья Владимирович, я вообще-то все слышу! — недовольно произносит и тут же к охраннику подходит, дабы отметиться.
— А я и не скрываю все то, что думаю, — поворачивается в сторону девчонки. — Ты откуда вылезла сегодня такая? Почему физкультуру пропустила?
— Не хватало мне еще с зазнавайками на один урок ходить, — под нос шепчет. — Бабушку через дорогу переводила!
— Упаси господь жизнь тебе доверить, — на выдохе. — Пойдем, Токарова, в кабинет ко мне, будем докладную писать, — с серьезным лицом произносит.
— Что? Почему я всегда? Вы же Поцелуйку пропустили, а я чем хуже? — как обычно возмущается. — И вообще, у меня русский язык сейчас по расписанию, его нельзя пропускать!
Не в силах больше смех сдерживать, директор школы смеется, рассматривая грустное лицо ученицы.
— Не Поцелуйка, а Даша, — сквозь хохот произносит. — Хватит уже вражду холодную вести. Одиннадцатый класс все-таки.
— Ага, скажите этим выскочкам, — произносит недовольно и в сторону турникета идет.
— Куда идем, Токарова? Вход в твой корпус с другой стороны, — пальцем на соседний турникет показывает. — Шуруй на русский язык, а я пока на тебя Александру Николаевичу пожалуюсь.
— Предатель вы, Илья Владимирович, — шепотом произносит и идет к своему турникету.
А тем временем в учительской, старая-добрая Чикина как обычно жалуется на одиннадцатый класс и говорит, что в ее время такого не было. Старается допить остывший чай с печеньем, дабы вовремя на урок физкультуры прийти. Как никак, она там, вроде, главная.
— Этих двоих вообще опять не было! — выпаливает, грозно пустую кружку на стол ставит. — А кто получит за это? Чикина! На какой хер я вообще учителем пошла работать? Могла бы и дальше голубей в парке гонять, а не детей заставлять на канат лазить. Я в свои годы вообще физру ненавидела, вот так вот!
Руслана искренне смеется с лица Чикиной, собирая проверенные тетради в стопку.
— Из моих кто-то прогулял? — получает заветный кивок. — Понятно. Опять Поцелуева.
— Спорим на поцелуй, что Токаровой тоже сегодня на физкультуре не было? — ближе к Руслане подходит, а после слабый поцелуй оставляет на ее губах. — Они всегда вместе пропадают.
— Вам смешно, а я единственная, кто на два корпуса работает! — откидывается на спинку стула, запрокинув голову, и встречается с взглядом директора школы. — Ксен Владимирович, вы меня ненавидите?
— Видел я уже прогульщиц твоих, отругал, — кидает документы на стол. — Вы ради приличия тоже их отчитайте, как завучи уполномоченные, — подмигивает Руслане и Саше.
— Пусть это взрослый педагогический состав делает, почему всегда мы? — недовольно в который раз вторит Саша.
— Потому что я вас вырастил и доверяю, — в который раз отвечает на глупый вопрос. — Можете, например, заставить их кабинет химии отмывать после Чикиной.
И девчонка глаза в пол опускает, вспоминая, как вчера заменяла учителя химии и немного, совсем чуть-чуть, перепутала реагенты, устроив крошечный пожар. Но разве можно Юльку Чикину за пожар ругать?
— А я вам говорила, что химик из меня такой же, как учитель русского из Третьякова!
— Так, в руки себя взяли. Только неделя прошла от учебного года, вы должны показать педагогическому составу, что я не просто так вас на работу взял, так еще и на такую должность.
— А разве вы взяли нас не для того, чтобы мы по улицам бездельно не шманялись? — шутит Чикина, а после получает толчок от Русланы.
***
Урок информатики в левом корпусе уже начался, все подростки расселись за компьютеры и терпеливо ждали самую добрую и честную учительницу — Руслану Сергеевну. Она прикольная, потому что иногда разрешает играть в компьютерные игры и менять заставку рабочего стола. А еще она частенько опаздывает, думая, что ученики до сих пор не знают о ее романе с завучем правого корпуса.
Школа Ксенофонтова Илья Владимировича необычная была. После несчастного случая с центром для трудных подростков, он решил полностью пересмотреть свои взгляды на жизнь. Потому, благодаря помощи бывших скандалистов, смог воздвигнуть новое учебное заведение, с необычной планировкой.
Два корпуса, соединенные только одним общим коридором. И только зал физкультуры был один на двоих, где противоположные жизни сталкиваются. Левый корпус — место, где учатся простые ученики, иногда дети богачей или заучки. А вот второй корпус славился своими кадрами. Беспредельники, неучи, трудные подростки, которых из других школ выгоняют.
Все-таки не смог от своей первоначальной идеи отойти.
Между двумя корпусами который год идет холодная война. Одни считают, что в левом корпусе учатся одни зазнайки, не выкупающие настоящую жизнь. А другие считают, что в правом корпусе учатся те, кто ничего добиться в жизни не сможет.
Но война эта максимум или минимум дает плоды на уроке физкультуры, когда те играют в волейбол. Не на жизнь, а на смерть.
Ученики действительно редко бывают в одном помещении, потому сложнее друг к другу относится хорошо. Наверное, это единственный просчет, который не смог предугадать Ксенофонтов. В остальном его школа довольно известной стала, ведь именно он смог из способных детей вырастить взрослых образованных людей, а трудных подростков хотя бы просто вырастить.
Даша Поцелуева как обычно сидит за самым дальним компьютером, листает ленту в тик-токе, попутно болтая со своей подругой о моде, парнях и скидках в магазине. Иногда резко отвечает на подколы одноклассников и смеется с шуток заводилы класса.
А через пять минут после начала урока в кабинет залетает запыхавшаяся Руслана Сергеевна, тут же бормочет слабое «можете не вставать».
— Кроме Дарьи Поцелуевой, — подмечает брюнетка, встречаясь с как обычно недовольным лицом подростка. — Где на первом уроке была? Почему я должна выслушивать от Ильи Владимировича, что твой класс самый худший в левом корпусе?
— Я откуда знаю? — сквозь оскал произносит, под смешки одноклассников.
— Ну, вот и узнаешь, когда вместе с Токаровой будете класс химии отмывать после уроков, — садится за стол учительский. — Включаем компьютеры, делаем третью лабораторную работу, — будто и не было ничего. — Поцелуева, можешь сесть.
— Не буду я садиться! — на бунт срывается. — И с Токаровой не буду в одном помещении находиться! Она же из правого корпуса! То есть ненормальная!
— Так! — по столу ударяет. — Если я сказала сесть, значит, ты должны сесть, — Даша послушно следует указаниям. — И если я сказала, что ты будешь мыть кабинет химии с Токаровой, значит, ты будешь мыть кабинет химии с Токаровой. Это я понятно изъяснила?
— Ага, конечно, — сквозь зубы шепчет, уже готовится к самому худшему.
И в ту секунду к Поцелуевой подруга ближе наклоняется, на ухо шепчет.
— Расскажешь потом про идиотку эту? — еле сдерживая смех. — Интересно, они вообще моются...
— Разговоры на задних партах? — грозно произносит Руслана Сергеевна. — Так, Поцелуева, ты мне надоела. Выйди из класса, успокой свой пыл, иначе родителям позвоню.
— Ага, надейтесь дозвониться, — кидается словами, берет сумку и выходит из кабинета.
Мысленно проклинает не только правый корпус, но и всю школу в целом. Всегда она отторжение чувствовала к своим соседям, они безмозглые и тупые. А еще вечно все портят.
Дарья Поцелуева редко со Светой Токаровой разговаривала, лишь иногда усмехалась, когда та мячик волейбольный ногой пинала и получала выговор от Юлии Алексеевны.
Блондинка по коридору идет, а после встречает дверь, ведущую на «мост» между двумя корпусами. Так уж завелось, что ученики никогда в том коридоре не бывают. И вовсе не потому что запрещено, а просто надобности нет.
Подростки двух корпусов никогда на свете на контакт не пойдут, даже на малейший. Даже во благо чистоты кабинета химии.