глава 26
Кристиан
Я привёз её туда, где не было места сомнениям, мечтам. Здесь хранилась лишь надежда и вера в лучшее, её порой очень недостаёт людям.
Я привёз её в клинику, где лежит моя сестра. Впервые, кто-то кроме меня об этом узнает, секрет будет расскрыт, а ложь покажется наружу.
Непонятный страх поселившийся внутри не давал мне покоя. Я чувствовал себя загнанным в угол мальчишкой пойманным с сигаретой в зубах. Глупо. Но так и было. Хотелось, чтобы она поняла, разделила со мной боль смешанную с переживаниями, однако я не мог в открытую заставить её сделать то, чего желаю, а в этот раз я даже потерял дар речи.
Черри сидела рядом не произнося ни единого звука, как будто её лишили речи. Серые глаза смотрели прямо, а плечи опустились убирая ровную осанку.
"Я хочу быть рядом с тобой" – кричала моя душа.
А разум больно впивался в кожу своим:
"Не можешь"
Её озадачило место, в котором мы оказались. Больница в центре Сиэтла, да ещё и самая дорогая клиника города. Черри удивлённо уставилась на меня, говоря глазами:
"Какого чёрта?"
В ответ получила лишь молчание.
Мы прошли внутрь, где нас встретила Мисс Бланч со своим радушным приёмом. Женщина провела нас в палату к Доминники, и я вздрогнул увидев сестру без сознания под кучей аппаратов.
Нет. Нет. Нет.
Ещё ведь не конец?
– Мисс Бланч, почему вы не сказали мне? – дрожащим голосом, спросил я.
– Я сказала, но ты не услышал. – похлопав меня по плечу, уточнила она.
Киро! Она сказала Киро. Долбаный психопат!
От волнения я даже забыл о Черри, которая непонимающи уставилась на меня. Она вся сжалась, видимо, боясь чего-то, но я был слишком зациклен на Никки. И тут, как гром среди ясного неба услышал её тихое:
– Кто это?
– Моя сестра. У неё рак.
Смятение. Удивление. Страх. Боль. Все эти чувства я успел разглядеть в глазах своей девушки. Она поняла. Всё поняла. От и до. Что, почему, как. Ей всё стало очевидно, а я мог только наблюдать за реакцией, которую сам же вызвал.
Мы зашли в палату, белые стены давили, а головная боль отдавалась пульсацией в висках. Ужасно. Чувство стыда и злобы не покидало меня, готовность разоровать всех была довольно велика, но рука Черри успокаивающе лежала на моём плече.
– Ты поправишься! – пообещал я, то ли себе, то ли сестре не соображающий сейчас ровным счётом ничего.
Мы стояли так долго, что не услышали, как ключ в дверях палаты повернулся, тем самым запирая нас с внешней стороны.
Ситуация не оставила Черри незамеченной. Девушка вздрогнула, каждый дюйм её клеточки почувствовал волнения. Руки её дрожали, а по щекам уже начали катится дорожки слёз.
– Черри? – я схватил её за плечи, начиная трясти. Так дело не пойдёт, – Крошка Тёрнер, ты не одна. Слышишь? Я здесь, с тобой.
– Кристиан, мне...мне страшно. Пожалуйста, – её ладони обхватили голову, растерянный взгляд устремился на Доминнику.
Я не на шутку перепугался.
– Милая, всё же нормально. Все живы, всё хорошо, – стараясь успокоить, я водил ладонями по её спине, приобнимая, – Чего ты боишься?
– Мама? Мама она умрёт? – шёпот переходящий в дикий вой.
За время её истерики, у меня нашлась минутка позвонить врачу, чтобы нас выпустили, но что-то заметно пошло не так.
– Черри, здесь нет твоей мамы.
– Кристиан, мама! Я не могу, не могу ей помочь.
Черри с грохотом падает на колени, даже не стараясь удержаться за меня. Она всхлипывает дрожа, а её вой отдаётся ранами в моём сердце.
Чёрт!
Я виноват!
Не стоило тащить сюда её, нужно было просто поговорить, рассказать грёбанную правду. Она бы поняла. Всегда понимает.
– Что с ней? – спрашивает вбежавшая в палату медсестра.
– Не знаю, – тихо говорю я, продолжая успокаивать крошку, сидящую на полу в моих объятиях.
– Я вколю ей успокоительное, потом ей нужно будет отоспаться, – будничным тоном произносит мисс Бланч, вошедшая в палату только что.
После процедур я отвёз её домой, уложил в постель, поставил рядом стакан воды, а сам направился к Киро, перед этим длительно рассматрев каждый дюйм тельца Черри.
Киро сидел за кухонным столом, печатая что-то в ноутбуке, не отрываясь. Он даже не услышал, как мы с моей крошкой приехали домой. Слишком занят. Всегда занят.
– Киро, – начал я, требуя его внимания.
– Чего тебе, Кристиан? У меня много работы, давай по-быстрому, – на автомате воспроизвёл брат.
– Почему ты не сказал, что звонили из клиники? Что Доминника в коме?
– Кристиан, что ты несёшь? Какая клиника? Что с Доминникой?
Постойте. Что? То есть он не в курсе? Не знает о болезни сестры? Я ведь говорил об этом маме ещё тогда, когда впервые узнал об этом. Она скрыла от него правду?
– Разве ты не знаешь, что у Доминники рак?
На лице Киро скользнуло удивление. Он не знает. Его глаза стали сверепее, жевалки заиграли на венах, губы сжались в тонкую линию.
Он не знал что делать тогда, не знает и сейчас. Он привык теряться там, где другие желают найти выход.
– Почему ты не сказал мне? – вдруг спрашивает он, ошарашив меня.
– Я говорил маме.
– Нет, Кристин. Тебе нужно было позвонить мне, я бы положил её к себе в клинику на лечение.
– Она в коме.
Стоило произнести последнее, как глаза Киро опустели. Он знает какого терять дорогих людей, и он помнит всё, что связано с Доминникой. Как она учила его играть в волейбол, как помогала ему в школе, порой нарочно подставляя себя. Она была его спасением даже в институте, когда на носу были экзамены. Медицина их объединяла, а теперь всё усложнилось, ведь девушка, которую мы оба любим присмерти.