глава 20
Взяв на себя ответственность за свои поступки, мы перестаём быть жертвами обстоятельств.
Клаудия Хохбрун
Андреа Боттлингер
Кристиан
Она со стоном открывает глаза, тут же отправляясь в туалет, да бы алкоголь окончательно покинул организм. Я же остаюсь неподвижным, спокойно продолжая лежать в кровати, под её тёмным одеялом.
Надежда внутри меня на то, что Черри ничего не помнит горела всё ярче, наверное от того, что я не получил по голове.
Стоило мне подумать об этом, как она запрыгнула на меня всем своим маленьким тельцем, а после начинает бить кулаками мою грудь, даже один раз попадает в лицо.
– Какого чёрта ты не остановил меня вчера, Кристиан? Какого хрена? – орёт она, не прекращая своих действий.
– Черри, прекрати, – мой голос достаточно громкий и чёткий, но она его игнорирует.
– Что прекратить, кретин?
– Бить меня, идиотка!
– Да что ты говоришь! Сам придурок!
– Чокнутая.
Наши голоса, казалось слышны даже соседям, ведь иначе мы бы вряд ли слушали бесконечный стук в дверь, на который никто из нас не обращал внимание.
– Самодовольный ублюдок!
– Шлюха, – вырвалось у меня.
Глаза Черри стали похожи на две монеты, её зрачки сузились, а сама она с ужасом уставилась на меня, смотря так, как никогда раньше. Она злилась, теперь это было очевидно, ей даже не пришлось искать причину для этого, всё сделал я, тем самым помогая ей окончательно разбиться о скалы подсознания.
Она слезла с меня, оставляя чувство холодного одиночества после себя, ничего сказав ушла в другую комнату, откуда до моих ушей донеслись всхлипы.
Если сейчас я войду, она будет сверлить меня взглядом и выгонять, а если останусь здесь, кто знает на что она способна.
Уходить даже не было вариантом рассмотрения, это было бы глупо и по детски, будто я сбежал от проблемы, которую так долго пытался решить.
Переступив порог комнаты, до меня тут же дошло, что я в пропасти вместе с ней. В яме, где слишком много красноречивости и лжи, где мир слишком линейно разделён на разные цвета, при этом считая, что они не могут существовать вместе.
– Черри, – начал я, но она не дослушала.
– Уходи. – чётко, громко, без единого домысла о споре.
– Прости, я не хотел обидеть тебя.
– Но обидел.
– Я правда не хотел этого, прости.
Черри пожимает плечами, осторожно стирает со щёк слёзы, потом направляется в кухню, где наливает себе воды.
– Я помню всё, что было в клубе, – внезапно произносит она, а меня будто накрывает цунами с головой погружая в воду.
Почему же тогда она так спокойно?
Кристиан, ты забыл, что было двадцать минут назад? - напоминает внутренний голос, а на лице у меня образовуется идиотская улыбка.
– Я хочу всё прояснить, – киваю, в ожидании продолжения, но она упорно молчит.
– Крошка Тёрнер, я жду, – мягко напоминаю я.
– Возможно, ты был прав относительно Эйдана. Наверное, это действительно была надуманная симпатия к человеку. Он нравился мне ещё в институте, а потом всё так резко поблекло в омуте, где я очутилась, что совершенно забыла о границах. Хорошо и плохо - было на одном уровне.
– Черри, к чему ты ведёшь?
– Почему ты всё время рядом?
Её вопрос заметно поверг меня в шок, я всё не отводила от неё взгляда, чтобы хотя бы попытаться понять к чему это всё, но она продолжала молчать, видимо считая, что я не должен знать.
Девушек порой так трудно понять, что становится страшно говорить им что-то, кто знает что они сделают в следующий момент...
Я встал со стула, и направился к ней. Черри вжалась в столешницу, словно боясь, что с ней что-то случиться, но я не намерен причинять ей боль. Ни физическую, ни словесную. Мне всего лишь нужно понять её...
– Крошка Тёрнер, – я заправил выпавшую из хвоста прядь, ей за ухо, – объясни понятнее. Что случилось?
– То, что вчера было, – слишком тихо бубнит она.
– Так, милая. Давай договоримся, – она мычит что-то невнятное, но я воспринимаю это, как дозволения и продолжаю, – то, что было вчера меня не беспокоит. Я действительно не знаю с чего бы тебе волноваться по данному поводу, но раз уж так, то давай расставим все точки. Почему тебя так волнует вчерашний вечер?
– Потому что я схожу с ума, Кристиан! Идиот, как ты не поймёшь? Я уже несколько недель пытаюсь понять что происходит, но не могу. Когда я была у тебя, мне было спокойно. Ежедневное пререкания, разговоры. Ты понимаешь меня, и мне, чёрт возьми, это нравится. Но я не понимаю тебя, от слова совсем, – поток её слов происходит так внезапно, прямо как молния за окном. Слишком быстро, слишком резко. А мне даже нечего ответить.
– Черри, я действительно не знаю чего ты хочешь от меня. Ты любила Эйдана, пыталась его вернуть. Ты буквально использовала меня, а я соглашался, – даже не замечаю, как приближаюсь к ней ещё ближе, а она вжимается в стену, как напуганный щенок.
– Но тебе, ведь нет выгоды в этом. Ты мог в любой момент отказаться, – Черри опускает глаза, её щёки приобретают красный цвет, а серые глаза уже на грани слёз.
Чёрт! Лучше бы она кричала, била об стену, делала что угодно, только бы не слёзы. Она не заслуживает такого.
Подхожу ближе, касаюсь её подбородка, принуждая взглянуть на себя. Она хмурится от чего между бровями появляется небольшая складка, её ресницы трепещут, глаза сияют, даже сейчас. Я чувствую, как бьётся сердце девушки, так громко, что не стоит прикладывать ухо, её дыхание участилось гораздо сильнее.
Что я делаю? Не ошибка ли это? Почему так происходит именно со мной? Чёрта с два.
– Мог, – моё дыхание опаляет её кожу возле уха.
– Почему не отказался?
– Влюбился.
Внезапно её руки отталкивают меня, так резко и жёстко, что я ударяюсь поясницей о стол.
– Черри, выслушай меня! – настаиваю я.
– Между нами ничего не может быть. Так нельзя, это неправильно.
– А что правильно, Тёрнер?
– Точно ни это. Проваливай!
– Сегодня к обеду, я жду тебя. Должны установить подиум и расставить столы, через час после будет показ, – ровным голосом сообщаю я, а после хлопая дверями.
Чего она ждёт? Чего хочет? Что за глупые детские игры в догонялки?
Зачем она так со мной?
Разочарование смешивается с обидой и злостью, на высокой скорости доезжаю к бара, оттуда беру бутылку колы, а после направляюсь в ресторан, где скоро вновь появится она.
В чудесном виде, с красивой помадой на губах, которые жаждят поцелуя и гордо задранным подбородком. Она повернётся ко мне, будто ни в чём не бывало, расскажет о том, как лучше и должно быть, а после развернётся, сядет за свой столик, закажет себе чёрный кофе со льдом, совершенно противоречивое моему предпочтению, а в конце она уйдёт, оставит мою жизнь навсегда, ведь считает, что это то, чего заслуживаем мы оба.
Зачем рушить то, что взаимно? Зачем делать больно, если страдают оба? Для чего всё усложнять?