Блог Бабы-Яги

Убежище встретило нас проливным дождём, компаньон с мышом быстро скрылись за приоткрытой дверью, а я долго добиралась по скользким мосткам, вымокла насквозь.

Пожалуй, так быстро я ещё никогда в жизни не собиралась. За десять минут привести себя в порядок, переодеться и выехать со стоянки, пусть и с мокрой после душа головой, – это сильно. Рекомендую всем – «Адреналин и злость. Шевели ластами!»

Я знаю, где живут Казимир и Тоха, последнего подвозила после ночной прогулки. Дом, подъезд, только квартиру не знаю. Хочу свалиться как снег на голову среди ночи, в лицо посмотреть и в лоб задать вопросы. К слову, вижу я как обычно, компаньон правду сказал про зрение.

Бальтазар молчал и сильней запускал когти в обивку: не вылететь с сиденья на крутых виражах в данный момент – его основная задача. Нам крупно повезло найти место для парковки возле дома, а не за километр, и вот я звоню в первую попавшуюся квартиру, в ответ на сонный вопрос: «Кого принесло?» – отвечаю: «Почтальон», – и нас впускают. Странно, но такие примитивные трюки до сих пор с людьми срабатывают.

– Ищи, – говорю коту, и мы переходим с этажа на этаж. Бальтазар нюхает воздух у дверей, качает головой. Добрались до последнего.

– Здесь! И бес, и Трикс, и Глюк, – сел у двери, а я нажала на звонок.

Тяжёлая металлическая дверь, больше напоминающая вход в банковское хранилище, распахнулась, едва не стукнув меня по носу. Казимир секунду удивлённо смотрел на моё гневное лицо, затем молча подвинулся, приглашая войти.

– Что случилось? – в прихожей возник Тоха, одетый в старый спортивный костюм. Впрочем, они с Казом друг друга стоили. По бесу и не скажешь, что богат: растянутая футболка и шорты с орнаментом из пальм. Особенно интересно при этом смотрелись копыта, утопающие в пушистом ковре. У обоих в руках полупустые стаканы.

– Янина, на тебе лица нет! – вгляделся в меня Тоха. – И волосы мокрые. Я полотенце принесу.

– Да уж, первое время поживёшь у меня, а утром домой поедешь, – протянул мне стакан Каз, я машинально взяла и отхлебнула. Зашлась в кашле, слёзы хлынули из глаз.

– Что это? – горло как наждачкой ободрали. Я такое не употребляю, но мозг прочистило на раз-два.

– А это Казимир учит своего подмастерья благородный алкоголь различать. Урок плавно переходит в попойку. Здравствуй, Яга, Бальтазар, – с аристократичной ленцой протянула появившаяся Трикс. Я и забыла, какая она изящная красавица. – Вот и тебе перепало.

Друзья встретились наконец. Две чёрные головы прижались лбами друг к другу.

– Ты свободна, Трикс.

– Да, Исчадие.

Они шептали по-кошачьи, но я теперь понимаю. Ничего трогательней этой сдержанной сцены в жизни не видела. Несколько секунд спустя они разошлись в разные стороны, будто и не было ничего.

– Раздевайся и проходи, не просто так среди ночи в дверь ломишься, рыжуля. Взглядом ты меня не испепелишь, можешь не стараться.

Каз ушёл, вернулся Тоха с полотенцем, пообещал сделать чаю, проводил меня на кухню этой с позволения сказать квартиры: с дорогостоящей мебелью и не менее шикарными коврами она больше напоминала номер в президентском люксе. В одной из комнат я заметила большой аквариум, но на Клаву смотреть сейчас некогда.

Уютная кухня, даже не скажешь, что мужская. Батарея разноцветных бутылок на столе и разные стаканы. Я действительно ворвалась на вечеринку без дам. Так им и надо. Коты чёрными статуэтками сидели на подоконнике.

– Пытаюсь отучить нашего голубка закусывать виски семками, но он утверждает, что так вкуснее, – хмыкнул Каз. Улыбка не отражалась в его глазах: он был серьёзен, собран и ждал. Я не стала томить:

– Тебе привет из преисподней, мастер. От девицы с очень большими глазами и вырезом до пупа. Красная кожа, рога, копыта, всё как положено. Говорит: верни, что украл. Кстати, это твои сородичи пытались меня машиной переехать за то, что ты ко мне неровно дышишь. Ревнивая бывшая?

Казимир Трёхрогий подобного поворота событий в своей жизни не ожидал. Стакан замер на полпути ко рту, в повисшей тишине кнопка включения чайника произвела звук, равный выстрелу.

– Повтори, – взяв себя в руки, тихо попросил бес.

Я повторила, с самого начала: с проблем, убитых богатырей, повреждений Дуба, разгрома Музея Магии до того момента, как проводила Лёшку. Тут мой голос дрогнул, чашка с чаем появилась под носом очень вовремя – отвлекла от стоящего перед внутренним взором серого лица.

– Ты крутая! – восхищённо сказал мне Тоха и дал конфету. – Баба Яга.

– Так что ты украл, Казимир, что за это гибнут ни в чём не повинные люди? – зло спросила я. – И кто всё это будет разгребать? Я только что Лёшу проводила, едва с ним познакомившись! Ему ещё жить да жить, а у него кинжал в сердце!

Свет в квартире заморгал, где-то в прихожей взорвалась лампочка.

– Я первый раз об этом слышу – в Лукоморье давно уже не был. Мне очень жаль твоего знакомого, и вообще всё это дурно пахнет. Постарайся взять себя в руки и не громить мою квартиру.

Трёхрогий неожиданно схватил рукой воздух позади себя, и в его сжатом кулаке появился взятый за шкирку летописец. Мелкий свин прижал уши к голове, блокнот – к груди, дёргал пятачком, затравленно глядя на меня. Он сильно похудел с нашей последней встречи, и костюмчик несвежий.

– Привет, Свин Бонд, – весело поприветствовал его бес. – Что же ты без спросу, нехорошо так.

– У меня работа, – заскулил летописец. – Отпусти.

– Я отпущу, но при условии – всё, что ты здесь услышишь, не должно появиться в твоём отчёте. Что хочешь пиши-придумывай, но если я узнаю… сдеру шкуру и сошью кошелёк. Понял?

Летописец закивал китайским болванчиком, коты презрительно фыркнули, Тоха разглядывал шпиона с нескрываемым любопытством, потом подвинул ему стул.

– Покорми гостя, бегая за нашей Ягой, ему и поесть некогда, – сказал Каз Тохе, опустил существо на стул и повернулся ко мне. – Знаю я их племя, работы хуже ни у кого нет. Будь терпимей и корми иногда, авось, сработаетесь. Значит, слушай.

Долгий был рассказ, не такой, как в самолёте по пути на Бельтайн. Про войну, на которой он дослужился до военачальника, про гордыню и равнодушие, о том, как менял спутниц, не задумываясь о чувствах, о разработках в военной сфере.

– Ты так во всё вникал? Разве это должно быть интересно – контролировать всех, знать, кто чем дышит? – немного успокоившись от его рассказа, спросила я.

– Много ты знаешь об этом, Яга. Стать командующим – полдела, главное – удержать влияние и не сбрасывать со счетов альтернативные способы ведения боя. Такими стали для нас разработки магического подразделения. Я изучал их все. Шанс выиграть войну с ними был очень велик, но я попал в засаду, и бумаги волею судьбы отправились со мной в Лукоморье, применил их для своей выгоды. Ничего я не крал.

– Так тысяча лет прошла! Неужели больше нечем заняуться? Не придумали другого? Бред какой-то, – не выдержал Бальтазар.

– Время там течёт совершенно по-другому, в Третьем уровне прошло лет пятнадцать. Учёных тех, скорее всего, казнили под горячую руку победители. – Казимир дотронулся до остатков рога и поморщился. – Воспроизвести работу никто не смог, очевидно, раз они воруют образцы летательных средств. Меня больше волнует другое – они научились ходить туда-сюда, пока только разведотрядами, но я думаю, что им тесно и скучно и вскоре масштабы проблемы возрастут. И попытки повредить Дуб выглядят странно. Ты знаешь уже, что это ось всех наших миров, по нему души перемещаются? Невероятно глупо, просто необъяснимо – пытаться его уничтожить. Нет Дуба – нет душ, нет душ – нет ресурсов преисподней. Маразм.

Летописец хрюкнул, коты зашипели, Тоха присвистнул.

– Ты вернёшь им бумаги? – спрашиваю; очень много информации, голова кругом идёт.

– Мне нечего возвращать – за тысячу земных лет они превратились в пыль. Всё здесь, – он постучал себя когтем по черепушке. – И, зная сородичей, им будет мало. Проблему с вылазками это не решит, поверь мне. Я знаю, как они думают. Портал надо закрыть.

– Ты нам поможешь или будешь стоять в сторонке, Казимир? – я внимательно изучала его мимику, сама не зная, что конкретно хочу увидеть.

– Я чужак, да ещё и враждебного племени, меня никто не станет слушать, хоть я и уважаемый мастер. Придётся тебе поработать с местными и создать мне протекцию, чтобы они прислушались. Сказочный мир теперь мой дом, хоть я и тоскую по своей Родине, так что да – я в деле. Баланс нарушен, необходимо вернуть равновесие, иначе рухнет всё.

– Как её зовут? – подала голос Трикс.

– Кого? – не понял Каз.

– Демоницу эту? – пояснила кошка.

– Я не знаю, не запоминал их. – Трёхрогий налил себе ещё и задумчиво выпил. – Прошла сотня лет здесь, прежде чем я понял, почему попал в засаду и в чём корень проблемы. Месть оскорблённой женщины может быть крайне изощрённой. Я поплатился сполна, как мне казалось. Если это с ней Яна говорила, то девушка сильно поднялась по карьерной лестнице.

Кошка презрительно сощурила зелёные глаза. Насколько можно быть выразительной, не сказав ни слова...

На ночь в гостевой комнате, она же домашний кинотеатр, я не осталась – мне ещё к Ядвиге надо. Договорились держать связь, а Тоха вызвался меня проводить. Я не против, хоть поговорим.

Уходя, подошла к аквариуму с рыбиной. Огромная, страшная, глаза холодные. Казимиру очень подходит. Смотрит не мигая, будто примеривается, какой кусок от меня первым оттяпать. Нет, я лучше с котиками жить буду, пусть и вредными порой.

***

– Ну, как тебе живётся с Трикс? – завела я разговор. Обратный путь проходил не в такой спешке, эмоциональный спад давал о себе знать слабостью и апатией. Я просто старалась доехать до дома без аварий и штрафов.

– Таких строгих я даже в школе не встречал. Если по её мнению я что-то делаю не так, она не повышает голоса, а молча смотрит. Замрёт и смотрит не мигая равнодушным взглядом, пока я не сделаю правильно. От этих взглядов у меня уже нервный тик, – пожаловался Тоха.

Бальтазар издевательски рассмеялся.

– Как вилку в руке держать, как ножом резать, чё можно есть руками, чё нельзя, как говорить, ходить, дышать. Не того кота Исчадием назвали! – парень выглядел расстроенным. – И ничем её не пронять, такого контроля эмоций я в жизни не встречал. Когда совсем достанет, я зову её Мэл Би. Тогда по глазам можно понять, что не нравится, но всё так же спокойно отвечает: «Молодой человек, у вас с памятью проблемы, как я посмотрю. Меня зовут Мелисса Бастет. Запишите где-нибудь».

Я представила себе эту картину и прыснула со смеху. Слишком много имён для одной маленькой кошки.

– Вот вы смеётесь, а она велела купить парфюм, потому что «от меня за километр разит голубями», приобрести костюм-тройку и классические туфли надевать с ним, а не со спортивками. Как по мне, так в таком виде только в гроб кладут!

– Кощей с тобой не согласится, – и рассказала Тохе про Бессмертного и его сожжённые костюмы. – Бальтазар, а чего это он в лукоморскую одежду не переодевается?

– У него просто нет компаньона вроде Трикс! Некому уму-разуму учить, – насмешливо ответил кот. – А ты, голубь, слушай тётю Мелиссу, она сделает человека из шпаны дворовой.

Вдуматься только, какой абсурд – кошка сделает человека.

– Зачем её ко мне отправили, я же не сказочный герой? Шпионить, она говорит, а за чем? Я сижу, мётлы вяжу и обучаюсь благородному искусству не бухать, а дегустировать, делать умное лицо и чувствовать богатый букет и год урожая, элегантно держать бокал и оттопыривать палец. Пальцы гнуть я и так умею. Во всякие разные жесты.

Мы подъехали к дому.

Хочется спать, а некогда, очень нужна Ядвига. У подъезда остановились попрощаться.

– Смотри, как я научился, – сказал Тоха, и вместо рук у него выросли огромные белые крылья. Он обнял меня ими, укутал, как в кокон. Тепло, тихо, спокойно, будто объятия ангела.

– Ты не думай отдуваться за всех, мы поможем, только свистни, – шепнул он мне. – И попробуй выспаться – выглядишь паршиво.

Я пообещала.

***

Ядвига Лукерьевна по ночам, видимо, не спит: я постучалась, и мне открыли.

Разговор был долгий, вспоминать произошедшее в Лукоморье неприятно. Старушка выслушала меня, напоила чаем и приступила к наставлениям. Всё, что было сказано между делом о нашем ремесле, я не имею права рассказывать посторонним, так что подробностей не будет.

Ядвига и Бальтазар на два голоса спорили о теории и практике замешивания теста и выпечке хлеба. Старая Яга признавала его блестящие теоретические знания, однако:

– На теории, пусть и идеальной, трудно научиться. В хлеб необходимо вложить душу, настроение и где-то в процессе поймать момент, уловить по запаху от опары, а после – и из печи, что он готов. Чётко засечённое время в этом деле не поможет.

В итоге мы испекли ароматный мягкий хлеб с хрустящей, не подгорелой корочкой и приготовили маковое молоко. Ядвига старалась держаться, улыбалась, но мы обе понимали, что времена смутные, а действовать вместе мы не сможем.

– Ты не забывай, девочка, что в Лукоморье не только убиенные богатыри к тебе приходят, но и простой люд захаживает. Населения не так чтобы очень много, но работа всегда есть. Ох, свалилось на тебя бремя непростое. Ты путь ещё свой не избрала, всё на ходу, на бегу, вон, осунулась вся, побледнела, одни веснушки пляшут на лице.

Мы немного помолчали, глядя на огонь, коты грелись у очага.

– Я тут подумала, Казимира используй, как только можешь, считай, у тебя в помощь эксперт по бесам, да поддержкой других тоже заручись: лешие пусть смотрят в лесах за лазутчиками, богатыри другие, много их, тоже должны помочь. Найди, поговори. Ты девка молодая, сумеешь растолковать, как надо, – добавила Яга. – С Кощеем осторожнее будь. Попытки смотреть глазами кота покуда оставь, оно само придёт, спокойно и без напряжения. Тебе сейчас энергию надо беречь.

Мы распрощались и снова ушли в Лукоморье.